Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена

— Сразу вопрос, — прервал сухие выкладки товарища Дементьева пилот Квалья. — Если все это понимаешь ты, почему это не понимают в «Беллоне»? Ведь тамошние аналитики явно не хуже наших, и правительственные войска давно уже сумели бы найти базу «танцоров».

— Как? Как найти? — с хитрым прищуром ответил вопросом на вопрос товарищ Дементьев.

— Ну, как-как… — Квалья огляделся по сторонам, ища поддержки у других пилотов. — Развесить несколько десятков спутников, выпустить сотни авиеток, хорошенько прочесать экваториальную область Сатурна…

— Никакие сотни и даже тысячи авиеток, дорогой Роберто, не гарантируют тебе обнаружения хоть чего-то в этом адском вареве аммиачных и метановых облаков. Прими также во внимание чудовищные размеры области поиска: триста восемьдесят тысяч километров в длину, пятнадцать тысяч — в ширину. Также имей в виду, что иное облако на Сатурне имеет размеры с пол-Луны. И эти огромные облака, как правило, непрозрачны для радаров из-за бешеной грозовой активности. Любое подобное облако может жить годы и даже десятки лет! Перемещаясь вместе с атмосферными потоками, такое облако способно эффективно укрывать дрейфующий под ним Аэрополис от всех средств орбитального наблюдения! Прибавь ко всему этому тот факт, что в атмосфере Сатурна нет никакой физической возможности вести поисковые мероприятия при помощи аэрокосмических аппаратов! И ты поймешь, что все традиционные подходы «Беллоны» к поискам объектов вражеской инфраструктуры в случае с Аэрополисом не могут дать ровным счетом ничего!

— Но если это не по силам «Беллоне», как же с этим справимся мы? — растерянно спросил Квалья.

— Все дело в том, товарищ Квалья, что в отличие от «Беллоны» мы не связаны по рукам и ногам космическим природоохранным кодексом, более известным как Книга Тысячи Запретов! Мы можем запросто позволить себе подорвать в нижнем кольце Сатурна множество чистых термоядерных зарядов, не выпрашивая разрешения у ста сорока пяти бюрократов и не извиняясь в прямом эфире перед двумя сотнями телеканалов. Мы, мол, не хотели! Но обстоятельства нас вынудили! Мы все компенсируем! Посадим два миллиона березок на Равнине Бессмысленности!

— Это хорошо, что Книга Тысячи Запретов нам не указ, — Квалья улыбнулся. — Впрочем, не вижу пока никакой связи между ядерными взрывами в кольцах Сатурна, и обнаружением Аэрополиса.

— А связь есть! — торжественно провозгласил товарищ Дементьев и даже как-то от этой торжественности чуточку распрямился. — Взрывы вырвут из нижней кромки кольца D десятки тысяч обломков. Часть из них сойдет с низких орбит и почти одновременно обрушится на экватор Сатурна по всей его длине. Обломки эти из-за трения о верхние слои атмосферы разгорятся ослепительным пламенем. Метеоры и болиды осветят экваториальную область на сотни, на тысячи километров вглубь и вширь. А главное — ударные волны пробьют огромные бреши в облачном щите Сатурна! И наша задача будет состоять в том, чтобы успеть повнимательнее заглянуть в приоткрывшиеся сокровенные глубины атмосферы и разыскать в них Аэрополис!

— А если мы не успеем? — нахмурившись, спросил товарищ Альфа.

— Тогда придется начинать все сначала, — развел руками товарищ Дементьев.

«И это в лучшем случае «начинать все сначала», — мрачно подумал Максим. — Ведь этот скучный товарищ Дементьев ни словом не обмолвился о возможном ответе «Танцоров вечности»! Не говоря уже о реакции «Беллоны»! А ведь на спутниках Сатурна расположены минимум две правительственные базы!»

Словно прочтя его мысли, вопрос о «Беллоне» тут же задал пилот Дубов, вопреки фамилии, щуплый, невысокий человечек с дьявольской реакцией. Бледное лицо и длинная шея выдавали в нем уроженца одной из орбитальных станций, иначе говоря, настоящего космача. Дубов имел на боевом счету сорок шесть сбитых вражеских кораблей и считался одним из лучших пилотов звездных борцов. Лицо его то и дело искривлялось мучительной гримасой, будто он силился что-то припомнить, но никак не мог. Максим знал, что это последствия трех ранений, с которыми не смогли справиться даже суперсовременные медицинские комбайны главного госпиталя Оазиса.

— Да, мы оцениваем риск обнаружения нас «Беллоной» как крайне высокий, — ответил Дубову товарищ Альфа. — Поэтому, не полагаясь на судьбу, мы атакуем правительственные базы на Титане и Мимасе. Это произойдет ровно через пятнадцать минут после подрыва чистых бомб… Да, мы будем драться на два фронта. Вполне возможно, это будет стоить нам потери двух крейсеров — по кораблю на каждую базу. Но, увы, у нас просто нет других вариантов. Ни-ка-ких.

— Это оз-значает, что в операции б-будут задействованы буквально в-все наши силы и Оазис останется б-без п-прикрытия? — слегка заикаясь, уточнил Дубов.

— Все наши силы, — задумчивым эхом откликнулся товарищ Альфа. — Да, это означает именно это.

Максим вел «Барракуду» впритирку к кольцам Сатурна. Корабль, полученный им взамен «Колибри», представлял собой странный гибрид корвета с транспортником. В его чреве на специальных противоперегрузочных стеллажах покоились восемьдесят зеленых цилиндров орбитальных термоядерных мин, каждая в два человеческих роста длиной.

Орбитальные мины были мощным и эффективным оружием, придуманным еще во времена Третьей системной войны. Тогда с их помощью колонии успешно отбивались от флотов метрополии. Теперь мины предназначались совсем для других целей.

Минерами в экипаж к Максиму зачислили двух неофитов «Армии пробуждения», бойких и сообразительных парней. Худощавый Лайонел, отзывавшийся на прозвище «Степ», был сыном бедного фермера с Южного полюса Марса. Розовощекий Шляпкин, понятное дело, именовавшийся Шляпой, имел мутную биографию и считал себя анархистом, «временно примкнувшим к звездным борцам в общей борьбе с олигархами и цензорами».

К счастью, над обоими юнгами был поставлен надежный боцман — Прокопыч, личность в «Армии пробуждения» легендарная. В отличие от большинства звездных борцов, был он человеком немолодым, ему давно перевалило за шестьдесят. Свой богатый жизненный опыт Прокопыч без стеснения распылял вокруг себя в виде прибауток, поговорок, анекдотов и прочих «вот был у нас один случай»…

Сейчас Прокопыч сидел в посадочном блистере под брюхом «Барракуды».

Это яйцо из бронестекла вообще-то служило для визуального контроля посадки на особо заковыристые площадки. Но сейчас прильнувший к окулярам дальномера Прокопыч монотонным голосом регулярно информировал пилотирующего корабль Максима о «полыньях» и «расселинах» в снежно-голубоватой равнине кольца D.

Дело в том, что кольца Сатурна кажутся монолитными объектами лишь с огромного расстояния. В действительности они представляют собой несущееся по орбите месиво из разнокалиберных валунов и ледышек.

Эти валуны с ледяными глыбами где-то собираются в сгустки и скопления причудливых форм, а где-то образуют обширные прогалины, подчас достаточно большие, чтобы пропустить авиетку, а то и целый корвет. Именно эту особенность колец Сатурна собирались использовать все без исключения малые корабли «Армии пробуждения», вышедшие в тот судьбоносный рейд.

Их было двадцать девять. Большинство бортов несли чистые бомбы, ряд других — прикрывал и подстраховывал эти «бомбардировщики» от возможных напастей. Но все без исключения корабли, вне зависимости от своих тактических ролей, были готовы в любую секунду сманеврировать, поднырнуть под защиту ближайших сегментов кольца, крутиться и юлить, сбивая с толку возможных преследователей.

Вот почему за штурвалами всех кораблей сидели только самые лучшие, самые опытные пилоты — именно те, кого собирал товарищ Альфа на совет в боевой рубке «Справедливого».

— Высота двести восемьдесят… — бубнил Прокопыч. — Нет зазора… Нет зазора… Сплошное покрытие, мать его… Ни просвета, ни привета… Высота двести пять… Высота сто восемьдесят… Проходим крутой гребень… Хороший такой гребешок проходим… Высота девяносто…

— Девяносто? — переспросил Максим.

— Было девяносто. Уже семьдесят, ядрена гипертяга! — в голосе Прокопыча зазвучали зловещие нотки.