Элис Кова
Академия Арканов
Посвящается Дженни
Спасибо за то, что веришь в меня
Elise Kova
ARCANA ACADEMY
Copyright © 2025 by Elise Kova. All rights reserved.
© Елизарова А. А., перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
1
Сломайся или умри. Иначе в тюрьме Халазар не бывает. Меня же не устраивает ни один из вариантов.
Двое стражников приближаются к моей камере. Мужчина, возглавляющий это малочисленное шествие, несет раздражающе яркий фонарь. После года, проведенного в замкнутом помещении без намека на солнце, мои глаза отвыкли от света, и в них возникает резь даже от тусклой лампы.
Им еще рано приходить за мной. Я ожидаю, что стражники пройдут мимо, но они останавливаются у моей двери. Я не узнаю ни одного из них, но это заслуга надзирателя Главстоуна. Он постоянно сменяет их, потому что любой, кто проведет здесь слишком много времени, может узнать слишком много лишнего.
– Клара Грейсворд?
В Эклипс-Сити фамилию «Грейсворд» дают осиротевшим или нежелательным детям. Именно ее я взяла, когда меня схватили, и тем самым дала понять всему миру, что у меня нет семьи, которой можно навредить.
В ответ я вскидываю подбородок.
– Тебя ждут на аудиенцию. – Стражник приподнимает фонарь выше, чтобы получше рассмотреть меня через прутья решетки. К сожалению для него, меня бросили здесь гнить, и мой облик оставляет желать лучшего.
– Как официально. – Мой голос срывается, а в горле пересыхает так, словно его набили тисовым пеплом. – С кем?
Стражники не отвечают, лишь один из них вставляет ключ в массивный навесной замок на двери.
Как правило, его снимают раз в неделю, а три дня назад за мной уже приходили. Меня выпускают только для того, чтобы отвести в кабинет надзирателя Главстоуна и запереть в скрытом от глаз тесном чулане, где я рисую карты Таро в обмен на маломальские удобства, каких можно добиться в этом склепе. Но я бы рисовала карты и без этого обмена. Ведь, когда я выберусь отсюда, мой разум не затуманится, а руки не лишатся мастерства.
Не важно, вытащит ли меня семья или я спасусь сама, но я покину это место. Я отказываюсь здесь умирать.
Стражники расступаются, и я выхожу из камеры, оказываясь между ними. Как только глаза привыкают к свету фонаря, я вижу место моего заточения с большей четкостью, чем когда-либо прежде. И, честно говоря, не так уж мне этого и хотелось.
Во имя двадцати Старших Арканов, Халазар поистине чудовищный.
Стены облеплены толстым слоем нечистот, крови и других жидкостей, о которых я всеми силами стараюсь не думать. Могу только представить, какая вонь стоит в воздухе, – здешние ароматы так перенасытили нос, что у меня напрочь отбило обоняние.
Мои товарищи по несчастью, а иначе другие заключенные, шипят на нас, но потом шарахаются по затененным закуткам, дарящим ощущение безопасности, лишь бы оказаться подальше от света фонаря. Низведенные до зверей и облаченные в лохмотья, похожие на мои, они ползут по грязи на четвереньках.
Умы и тела, заточенные во тьме и неволе, слабеют. Эта тюрьма самая мрачная во всем королевстве Орикалис, место, куда ссылают худших из худших. Убийц, насильников, угнетателей невинных и людей вроде меня… которые дерзнули отрисовывать арканы без королевского контроля.
Меня сопровождают к незнакомому пролету, и мы начинаем подниматься по узкой лестнице. Замыкающий стражник кладет руку на навершие меча, но даже не думает вытаскивать оружие из ножен. Для такого рода угрозы просто нет необходимости. В воздухе так и звенит незаданный вопрос: «Ну куда ты денешься отсюда?»
Мы поднимаемся все выше, и тут мое лицо обдувает морозный ветер, просочившийся через трещину в стене. Я заглядываю в нее и замечаю бурлящую реку. Близится закат, ну или рассвет, – из-за пасмурной погоды тяжело понять. И все же я прищуриваюсь. Впереди лишь горы, а значит, я смотрю на запад, на противоположную от города сторону.
Я делаю один глубокий вдох, и холодный воздух обжигает легкие. Я превратилась в жалкое создание, более неспособное дышать свежим воздухом.
– Шевели ногами. – Замыкающий стражник толкает меня в спину. Качнувшись на месте, я выбрасываю руку вперед, чтобы ухватиться за стену, и ломаю ноготь едва ли не под корень. Однако мое тело вынесло столько страданий, что я почти не ощущаю боли.
Мы останавливаемся у незнакомой двери. На ней вырезан один-единственный меч, выплывающий из облаков. Его острие венчает корона, а лезвие от верха до низа увито розовыми лозами.
Этот символ ни с чем не спутать. Туз Мечей. Первый в масти. Эмблема королевской семьи Орикалис. По обе стороны от двери стоят два рыцаря в серебряных доспехах. Не городские блюстители, не тюремная стража, а королевские рыцари. Стеллиты, как любят их называть. Элитное подразделение лучших из лучших воителей королевства, поклявшихся защищать корону и блюсти закон. Поговаривают, что их силу и мастерство превосходит лишь их собственная жестокость. На шлемах, аккурат над ушами, высечена россыпь крошечных мечей в форме опахала, а за ними торчат пучки белоснежных и черных как смоль перьев.
На мгновение меня уносит из Халазара, и я вновь переживаю свои последние часы в Эклипс-Сити, когда стеллиты, облаченные в точно такую же броню, скрутили меня перед судьей из клана Повешенного. Я помню, как щека прижималась к холодному полу. И как в противовес горело от стыда все тело, ведь меня предупреждали, что я угожу в ловушку, однако я не послушала.
Почти все силы уходят на то, чтобы сохранять спокойствие. Унимать дрожь в руках. И не растворяться в прошлом, невзирая на то что в ушах продолжают звенеть слова судьи: «Указом короны вы приговорены к пожизненному заключению в Халазаре».
– Ваше высочество, мы привели заключенную, – сообщает стеллит через дверь.
Ваше высочество? Нет. Нет, нет, нет. Едва преодолимое желание сбежать наполняет меня.
– Впустите ее, – приказывает голос, звучащий не громче шепота теней и не теплее, чем темнейшая зимняя ночь.
Дверь распахивается, открывая взгляду комнату с великолепным убранством, которому не место в Халазаре. По обе стороны от двери стоят четыре шкафа из тиса, свидетельствующие о достатке их владельца: только состоятельные люди могут себе позволить не сжигать тис ради чертежного порошка, а собирать из него мебель. Тяжелые бархатные шторы защищают от пронизывающего ветра, но вместе с тем не пропускают и уличный свет.
Изысканный подход к каждому элементу поражает. В одном из двух вольтеровских кресел восседает мужчина в безупречном черном, как беззвездная ночь, костюме, закинув ноги на спину самого надзирателя Главстоуна.
Под этой тяжестью мускулистые руки надзирателя дрожат, а может, они дрожат еще и оттого, что все его тело усыпано тысячей мелких порезов. Кровавые следы ярко выделяются на побледневшей коже, лишь подчеркивая жестокость перенесенного наказания.
Я бы улыбнулась, возрадовавшись тому, как низко надзирателя вынудили опуститься, вот только у самой все волоски стоят дыбом. Развалившийся в шикарном кресле мужчина источает опасность. Кажется, даже свечи трепещут от страха в его присутствии.
Принц Кэйлис, второй из троих сыновей королевства Орикалис, заклинатель перевернутых карт и руководитель Академии Арканов. Принц, который стер целый благородный клан в порошок. Мужчина, чье имя в Орикалисе считается синонимом отчаяния. А еще у меня есть все причины полагать, что он убил мою мать… и сослал меня в тюрьму Халазар.
– Клара Грейсворд. – Он говорит протяжно, словно ему больно выдавливать из себя слова. Если его настолько раздражает фамилия Грейсворд, я бы с удовольствием посмотрела, как он произносит имя, данное мне при рождении. Однако истинное имя – один из самых тщательно оберегаемых мною секретов.
