Путешествие (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой"

Я видел перед собой что-то новое. Что-то неизведанное. Что-то, что целиком и полностью захватывало мое сознание.

— Это ведь волшебник, — прошептал я. — Волшебник из другого измерения. Понимаете? Тут есть орки. Драконы. Магия! Самая настоящая!

— Артур! — крикнула Наталья. — Ты с ума сошел? О чем ты говоришь⁈

Но я её уже не слушал. Как завороженный, едва ли не сродни леммингу, бредущему к обрыву, или змеиной жертве, самостоятельно заползавшей в пасть, я поднялся по крыльцу и, открыв дверь, вошел внутрь.

Старик сидел на кровати. Он все так же держал перед собой осколок бутылки, порезавший его же ладонь, и направлял тот мне прямо в грудь.

Я скосил взглядом в сторону лужи, разлитой на полу. Повсюду валялись осколки. Видимо, так старик и добыл свое грозное оружие. Разбил принесенную ему бутылку с водой. Отсюда и сухие губы.

— Принесите воду! — крикнул я за спину и, подумав, добавил: — В пластике!

А сам двумя ладонями указал на одинокий стул, приставленный к миниатюрному столику.

Старик кивнул.

Я сел.

Какое-то время мы молча смотрели друг другу в глаза, изучая лица. Я сумел получше рассмотреть своего спасителя, которому уже успел вернуть долг. Тонкие морщинки сеточкой вокруг глаз, кустистые брови, прямой длинный нос и высокие угловатые скулы. И, разумеется, неестественно бледная кожа, лишенная удовольствия ходить под солнцем.

Что старик увидел на моем, я и так знал. Худощавое лицо, с правильными пропорциями, но лишь недавно распрощавшееся с детской припухлостью.

На подоконник рядом со мной поставили бутылку воды. Я медленно, стараясь всем видом демонстрировать свое миролюбие, открутил крышку и налил воды в кружку, которую затем придвинул по столу ближе к старику. Удивительным образом тот следил вовсе не за моими руками или водой, а за… бутылкой. Простой пластиковой полуторалитровой баклашкой. Она целиком и полностью захватила его внимание.

Встрепенувшись, старик — Патко (если он назвал себя настоящим именем, а не выдуманным), все так же держа перед собой стеклянное лезвие, схватил кружку и уже было поднес к губам, как тут же замер.

С неким недвусмысленным ожиданием он уставился на меня и чуть качнул кружкой.

Я его жест понял и, снова отвинтив крышку, показательно, чуть приподнимая горлышко вверх, чтобы была видна струя, сделал несколько больших глотков. Только после всех моих манипуляций, подождав пару лишних секунд, старик с жадностью вылакал содержимое.

Поставив кружку обратно, он вытер губы предплечьем. Тем самым, на котором мрачнела странная татуировка. И, собственно, взгляд старика теперь не сходил с моей собственной.

Возможно, я поспешил вешать себе медаль на грудь и почивать на лаврах переговорщика. Имелась весомая толика вероятности, что старика убедила вовсе не моя пародия мима, а символ на руке.

— Utua kavis, — произнес он на том странном певучем языке и указал на мое предплечье.

Я нахмурился и развел руками.

Тогда старик, коротко что-то прошипев, возможно, ругательство, взял кружку и, вытянув ту ко мне, затем придвинул к себе.

— Kavis, — повторил он и снова указал ладонью на мою руку.

Было ли мне страшно вставать, подходить к иномирцу и протягивать ему собственную конечность? Не потерял ли я сознание от ужаса, когда тот, резко схватив мое запястье, слегка полоснул по татуировке и затем, пока я падал на задницу, слизнул капли крови с осколка лезвия?

Пожалуй, ответы я оставлю при себе.

Я едва не повторил трюк Алексея, как меня остановил задумчивый голос старика:

— Dagrodae, — произнес он.

Я уже слышал нечто подобное. Вернее — читал. В транслитерации дрянной метки, изрисовавшей мою кожу. Накрывая ладонью царапину, я вернулся на стул.

Старик же, снова посмотрев мне в глаза, кивнул и… отложил в сторону осколок.

Так и началось наше с Патко знакомство — знакомство с моим будущим другом, наставником и человеком, в чьем сердце забавным образом уживались любовь к окружающему миру и абсолютное неприятие кулинарных экспериментов. Но обо всем этом я узнаю намного позже…

Глава 5

Звезды и разговоры

Остывший за несколько часов темноты металл слегка покусывал спину, но я не обращал на это особого внимания. Забравшись на крышу нашего, теперь уже, общего с Андреем и Натальей домика, я смотрел на звезды. Совсем не то, что дома.

Да и вряд ли удалось бы отыскать в памяти тот момент, когда в пыльном и душном городе я видел их. Небесные драгоценные камни, рассыпанные по черному бархату чужой вселенной. Почему чужой? Потому что, пусть нам и услужливо подмигивала, выпрыгивая из-за туч, одна-единственная луна, но я так и не смог обнаружить ни одного знакомого мне созвездия. Не говоря уже о том, что по небу не перемещались мигающие точки искусственных спутников.

Да и, насколько я помнил из школьных уроков, фильмов и многочисленных документалок — у Млечного Пути всего одна «звездная» река, а не две, перекрещивающиеся друг с другом на манер вытянутой буквы «Х».

Было ли мне страшно?

Разумеется. Настолько, насколько только возможно. Сердце дрожало так, что от его вибрации тряслись руки, а спину то и дело пробивал холодный пот. Но я все никак не мог отвести взгляда от неба. Чужого неба. Такого незнакомого.

В наушниках, приспущенных на шею (чтобы не лишать себя возможности слышать окружавший нас лес и его возможных обитателей), играла песня, которую я давно уже не слышал в своем рандомизированном плейлисте.

' Ocean Jet — Believe '.

И сам собой взгляд скользил в сторону забора, ограждавшего турбазу. В сторожке все так же отдыхал Патко, который, несмотря на поверхностную рану, выглядел крайне истощенным. А Степан, наш бородатый негласный лидер, попросил самых крепких мужчин (исключив из списка Алексея) побыть в дозоре. В том числе и меня.

Как мое скромное телосложение затесалось в список «крепких»? Степан не ответил, а я не стал спорить. Все равно бы не уснул. Только не после всего того, что произошло.

Подул ветер.

Мне показалось, что он принес чей-то шепот, и я, едва не свалившись с крыши, посмотрел в сторону темного леса. Боже, как же бывает темно в лесу. Даже мрачно. Живя в городе, где источников света после захода солнца даже больше, чем в полдень, как-то забываешь о том, что такое настоящая ночь.

Шуршали кроны. Листья трепыхались под касаниями бриза, создавая иллюзию шушукающейся толпы. Я улыбнулся и отчего-то вспомнил долину, раскинувшуюся под нашим холмом.

Может быть, все из-за песни?

— Артур…

Я резко принял полусидячее положение и вновь заозирался по сторонам, но ничего, кроме темноты и верхушек деревьев, так и не увидел.

— Арчи, — рядом открылось чердачное окно, и на крышу выбрался Андрей. Со всклокоченными волосами и не до конца затертыми следами помады на шее.

Еще одна причина, по которой я лежал на крыше. Но каждый справлялся со стрессом как мог. Да и я был рад за друзей, что в данную трудную минуту они были друг у друга.

— Я сменить пришел, — опустившись на четвереньки, стараясь не зацепиться кофтой о жестяные листы, Андрей пополз в мою сторону. — Ты уже третий час тут лежишь. Может, в кровать переместишься?

— Все равно не усну, — пожимая плечами, я озвучил свои же недавние мысли и, закинув руки за голову, вернулся к любованию звездами.

— Это тебе… так… кажется, — кряхтя, с придыханиями, Андрей сумел добраться до меня и уселся рядом, свесив ноги вниз по откосу.

Какое-то время мы молчали. Я слушал музыку и смотрел на звезды, а Андрей… Если честно, не знаю, о чем он думал в тот момент.

— Мы точно на другой планете, Арчи, — внезапно произнес Андрей и тоже поднял голову к небу. — Или в другом измерении…

Я улыбнулся.

— Думаешь, где-нибудь там, высоко, — я махнул рукой в сторону усыпанного разноцветными огнями неба, — кто-нибудь сейчас смотрит в телескоп?

— Даже если и смотрит, то пока до него дойдет свет, от нас уже ничего не останется.