Анафема (ЛП) - Лейк Кери

ГЛАВА 49 ЗЕВАНДЕР

В Большом зале Зевандер похлопал Равецио по плечу, когда другой Леталиш направился к двери, чтобы уйти, но когда до его ушей донесся отдаленный шум криков, оба замерли и быстро переглянулись, а затем бросились вверх по лестнице.

Они пошли на звук по коридору и остановились перед комнатой Маэвит.

Зевандер прислушался на мгновение, и, услышав очередной крик, открыл дверь как раз в тот момент, когда Рикайя замахнулась подушкой на Маэвит. Она не попала, и Рикайя пошатнулась назад, а затем с громким стуком упала с кровати.

Его мышцы напряглись, но обе женщины рассмеялись так сильно, что задыхались.

- Что это, черт возьми, такое? - Равезио хихикнул рядом с ним, не пытаясь скрыть свое удивление, когда Зевандер посмотрел в его сторону.

Нахмурившись, Зевандер вошел в комнату. Перед его лицом пролетали какие-то предметы, и он протянул руку, чтобы поймать их в ладонь. Это были перья.

Маэвит упала на колени на матрас и заглянула за край на Рикайю. - Ты там в порядке?

Обе девушки снова закричали от смеха и лениво перевернулись, казалось, не замечая, что они стоят в дверях.

- Похоже, кто-то что-то нашел. - Равецио указал на комод, где стояла бутылка спиртного.

Зевандер подошел к нему, схватил бутылку и одним нюхом подтвердил, что это был Амброзгир. Нектар богов. Он провел рукой по лицу, подняв бутылку к свету. Она была совершенно пуста. - Блядь. - Он зачаровал пробку, чтобы удержать Рикайю, в частности, подальше от крепкого спиртного, которое имело тенденцию заставлять ее тайком уходить в бордель.

Рикайя задрала голову, и, заметив его, снова фыркнула своим неприятным смехом. - Мы обречены, Маэвит. Прибыл веселый губернатор, и он не доволен.

Напротив него Равецио фыркнул, а затем быстро прочистил горло, явно пытаясь сдержать смех. К счастью, Зевандер носил маску, чтобы скрыть, как он кусает язык.

- Я так устала, Рай. - Маэвит извивалась и корчилась на кровати. - Эти простыни такие... мягкие. - Она подняла подол платья, обнажив длинные, стройные ноги, которыми она теребила простыни.

Черт возьми, вид ее и тот естественный аромат, который распространялся по комнате, заставили его мышцы напрячься.

- Скоро ей станет больно, — сказал Равезио. - Если она никогда не пробовала амброзгир, первый раз всегда самый страшный, и кто, черт возьми, знает, как это будет для смертной. Кто-то должен остаться с ней. Возможно, чтобы облегчить ее страдания.

Этот напиток был известен своим очень соблазнительным вкусом, но этот соблазнительный вкус оказался мощным афродизиаком. У большинства эфирийцев он вызывал сильное влечение к кому-то, или желание прикоснуться, или трахнуть что-нибудь. А у смертного? Зевандер даже представить не мог, что это с ней сделает.

- Ей просто нужно поспать, — сказал он, гадая, такая ли ее кожа мягкая и гладкая, как выглядит, как шелковые простыни, смятые вокруг ее ног. - С ней все будет хорошо.

Ее платье поднялось выше, обнажив ее обнаженные бедра, и Зевандер почувствовал, как первая волна желания пронзила его пах.

Рядом с ним Равецио облизнул губы, и вид его возбуждения от нее заставил Зевандера сжать руки в кулаки. - Милосердные боги, позвольте мне облегчить ее страдания, если вы отказываетесь.

- Она смертная. Ты не боишься, что она может быть носителем какой-нибудь болезни? — спросил он насмешливым тоном.

- Нет.

Зевандер нахмурился. - Если ты только дыхнешь на ее шею, я с удовольствием проткну твой череп, а потом сожгу его.

Равецио сжал брови и бросил на него косой взгляд. - Полегче. Если ты пронзишь мой череп, ты будешь страдать от огромного чувства вины за убийство своего единственного верного друга.

- Это жалкое предположение.

- Если бы только это не было правдой.

Рикайя застонала, и Зевандер резко повернул голову в ее сторону. - Отведи ее в ее комнату, и, боги, помогите мне, если ты ее тронешь...

- Ты пронзишь меня. Да, я знаю. - Другой Леталиш пересек комнату и поднял сестру Зевандера на руки. Несмотря на угрозу, Зевандер знал, что Равезио не осмелится тронуть Рикайю, потому что тогда его убьет либо Зевандер, либо Торрин.

Рикайя обхватила шею Равезио руками и снова застонала. - Я думаю... я слишком много выпила.

- Думаю, ты права, — сказал Равезио, вынося ее из комнаты.

Зевандер оглядел комнату. Везде лежали перья, кровать была в полном беспорядке. Тогда ему пришло в голову, что он не может вспомнить, когда в последний раз слышал смех своей сестры. Настоящий смех. Не насмешливый и не злой, а искренний.

Его взгляд упал на Маэвит.

Она потирала шелковистые простыни о бедро, ее чувства, вероятно, были в тот момент в сильном хаосе. Он мог почувствовать голод, жажду и отчаяние, исходящие от нее, как дикая буря. Красивая и опасная буря, в которую он жаждал погрузиться.

Не отрывая от нее взгляда, он закрыл дверь и прошел мимо кровати к стулу в углу комнаты, где планировал сесть и присматривать за ней. Конечно, из эгоистических соображений.

Все еще поглощенная потребностями своего тела, она сначала, казалось, не заметила его, пока ее взгляд не встретился с его, и под плотской страстью не промелькнула мучительная мольба. Крик о помощи.

От этого взгляда у него почти подкосились колени.

Он опустился в мягкое кресло, его член давил на брюки, а ее длинные, стройные ноги запутались в складках черного шелка. Зевандер сжал подлокотники кресла, его тело было твердым, как железо, мышцы напряжены и болели. Он отчаянно хотел дать ей облегчение, которое позволило бы ей спать всю ночь, как наевшемуся молока котенку.

- Зевандер? - Звук его имени на ее губах в том болезненном, хриплом тоне заставил его пальцы впиться в подлокотники кресла. - Пожалуйста. Что-то не так.

Совершенно не так.

- Болит. - Она схватила одну из подушек и засунула ее между ног. - Так сильно болит.

- Это пройдет, — жалко утешил он ее. Это займет часы, если только она не поддастся тому, чего ее тело хотело больше всего в этот момент.

Она снова застонала, и этот жаждущий, мяукающий звук постепенно подтачивал его сдержанность.

Внутри него пробудился дремавший голод, ковыряющий его внутренности и радующийся ее страданиям. То же самое мерзкое существо, которое жаждало привязать ее к кровати, лишить ее всякого облегчения, так же как его заставили страдать. Чтобы показать ей, насколько он может быть развращен.

Возьми ее. Она никому не принадлежит.

- Зевандер? - Ее голос, этот сладкий, ангельский тон, задел его за живое, и он зажмурил глаза, заставляя нежелательные мысли вернуться в тень. - Пожалуйста.

Пот покрыл ее тело, и она потянула зубами за нижнюю губу.

Он мог бы ей помочь. Мог бы легко довести ее до оргазма, и часть боли утихла бы, но он отказался прикасаться к ней в таком состоянии. Ему гораздо больше нравилось, когда она была в ясном уме и трезвости, ненавидя себя за мучения, которые он жаждал причинить ей. Сладкие мучения, которые заставили бы ее ногти впиваться в его спину, а зубы впиваться в его плоть.

Хватит, ты мазохистский ублюдок.

Тем не менее, его голова мучила его образами. Неумолимые образы ее неприятно влажной вагины, принимающей каждый зубец его пирсинга. Теплой и узкой, сжимающей их при каждом ленивом толчке. Царапающей, кусающей и тянущей его за волосы. Жадной к крови, поту и соли ее кожи.

Черт возьми, одной только фантазии было достаточно, чтобы сломать его.

Это будет долгая и мучительная ночь. Для них обоих.

Она покачала бедрами, прижавшись к прокладке, зажатой между ее бедрами, и, черт возьми, Зевандер был вынужден отвести взгляд. Его тело было так напряжено и скручено, что казалось, он может сорваться в любой момент. Черт возьми, Рикайя. Черт возьми ее за то, что она это делает.