Лишь падая парализованным мешком на пол, обречённо осознал, что не успею…
Боли от скоростного столкновения с мрамором не ощутил, всё внимание устремилось на вдруг расслабленные пальцы. Знак выскользнул из ладони, отлетая дальше. Слов нет описать, что чувствовал в тот злополучный момент. От ярости до тотальной прострации. Тело напрочь перестало отвечать на команды, мозг не знал, что делать дальше.
Словно кто-то услышал дуновению моего отчаяния, пришла спасительная тьма перемещения. На мгновение показалось, что знак сработал дистанционно. На самом же деле меня потянуло в сторону.
Розовая пелена пришла раньше вновь нарастающей злости, погружая в забвение. Сознание окончательно погасло в розовой тьме и это оказалось ни разу не пространственное перемещение…
Эпилог
Пробуждение от плохого сна всегда сопровождается болезненными флешбеками. Видимо поэтому, когда я вновь открыл глаза, самый простой смысл образовавшегося вокруг пи*деца можно было охарактеризовать близким по смыслу слову «жопа».
Крошево камня, будто произошло извержение. Вокруг непроглядный лес. Потолок сияет от внешнего освещения. Крики. Вой. Умаления о помощи. Поросячий визг. Хаос и всеобщая безнадёга.
Тело по-прежнему обездвижено, свёрнуто в кокон. Словно завёрнутая в тесто сосиска — ощущение те же. Интерфейс мигал предупреждениями, сложно теперь найти целую кость в теле. Поломали меня основательно.
Хрень это всё, а не тягостное послесновиденческое пробуждение…
«Панацея»
«Панацея»
«Панацея»
Легче не стало, наоборот, боль затмила разум. Хорошо хоть ещё раз не отключился, успел услышать зачинщиков местного беспорядка.
— Успокой его! — раздался властный уставший голос.
Позади зачастили шаги, перед глазами появились женские ноги. Саша… Вот же тварь…
Сбросила тело свёрнутого в калачик из корней Стазиса рядом, отвесив розовую оплеуху. Глаза не успевшего сбежать напарника закатились за ролики, искатель отключился. Её взгляд упал на меня, на лице вновь появилась ухмылка. Теперь каша в голове не мешала за этим наблюдать, в конспирации более не имелось смысла. Девушка добилась того, чего желала…
— Су… ка…
— Ну-ну, повежливей с дамой! — пролепетала искательница, со смачным звуком заехав в лицо ногой. Била жестоко, отчаянно, словно за что-то ругая. Сколько это продолжалось, не помню. Один лишь предостерегающий голос деда являлся примерной точкой отсчёта.
— Хватит! Он ещё нужен…
Девушка не без печали отстала, напоследок выбив все передние зубы. От боли и беспомощности хотелось рвать и метать, чужой игрушкой для битья я быть не собирался. Однако сколько не дёргался, не пытался ударить навыком — ничего не получалось. Изнутри мана циркулировала отлично, а вот наружу выходить не собиралась. Происки деда, не иначе.
Там-то меня и накрыло. От осознания участи, от осознания некогда радостной дурости. Вероятно, промывка мозгов искательницы выветрилась окончательно, сознание само начало перебирать события прошлого. Рефлексия. Самокопание. Вот это вот всё. Не имелось никакого желания противиться выкрутасам освобождённого от оков разума.
Всё это время со мной играли. Проявление сентиментов, любвеобильности, споры до тошноты, реакции деда да даже прикосновения этой… мрази. Все предложения наладить «связь», снятие «внутреннего напряжения» путём прикосновения к голове, случайные «касания», отдающие искрой…. Всё это было частью плана по подчинению.
Вот, почему не замечал за собой изменений. Перестраивала сознание мелкими шагами, прикрываясь благородными целями. Устанавливала психические блоки на будущее и просто использовала по своему усмотрению. Стал бы я, имея трезвый взгляд на вещи, идти на смертельную авантюру? Бросьте, особенно ради кого-то другого.
Сколько раз шёл первым, так сказать, на «разведку», выполняя необъяснимые вещи. Сколько раз игнорировал открытую замкнутость, когда дед не выкладывал даже части доступной инфы. Сколько раз вкладывался в дело, не получая должной отдачи… А всё из-за проклятия…
Да это грёбанное проклятие должны были снять ещё после первого знания! Какой нахрен договор на зачистку нескольких⁇
Сука… Сука… Сука….
Я по жизни меньше добра сделал, чем будучи в этой сраной команде. Как не замечал? Как не увидел собственных изменений?
Сука… Сука… Сука…
Столько раз «чуть» не умереть за «спасибо»? За прямой игнор в харю? Да как такое вообще вышло⁇ Честное слово, имел бы возможность двигаться — завыл как подбитая шавка. Настолько было хреново. Настолько трудно было принять столь дерзкое предательство…
Тьфу ты… я проиграл в самом начала. Ещё тогда, когда ко мне пришли на выручку. Ещё тогда, когда первый раз попал в багованное знание…
Чёрт… Чёрт… Чёрт…
Не знаю, сколько времени прошло с момента срыва лавины, под конец, словно в наказание, спустил на панацею всю ману. Вся, которая имелась. Всю, вместе с запасным резервом. Иронично, но это помогло прийти в себя окончательно.
Тело выгнуло от адской боли. Кости начали срастаться без обезболивания. Нытьё с самокопанием там же исчезло, хотелось кричать, но уже по другому поводу. Еле сдержался.
Попытки прийти в норму заметили, стало не до порицания собственной тупости. Искательница в очередной раз устроила игры в футбол, в этот раз заметно напрягшись. Била не просто отчаянно, ещё приговаривала. Словно не просто ей это давалось, словно не забыла про мораль окончательно:
— Почему! Почему! Почему… ТЫ! Почему… почему… почему… — забилась в истерике девушка, работая ногами похлеще любой обезьяны.
Последнее было лишним, однако с отрезвляющим эффектом спорить трудно. Хандра железно отступила на второй план, более не отсвечивая. Когда голова виляет то в одну, то в другую сторону думать будешь о двух вещах: как бы не сдохнуть и как бы потом отыграться также.
Злость подкинуло дровишек к боевому настрою, восстановив так необходимое хладнокровие. От пинков тело склонилось в сторону, стал видеть заметно больше. Вместо леса из корней и нереально высоких сводов уставился на место бойни. Там же перестал провоцировать шкуру, чтобы откланялась. Пора завязывать с лежанием овощем, будем наблюдать и тихо восстанавливаться.
Развёрнутое поле боя откровенно удивляло, но от охов сдержался. Больше половины искателей насажено на вертел, раздавлено или тупо сбежало — остальные имели участь куда неприятней. Точно также, как и я завёрнуты в корни. Не сложно догадаться, для чего до сих пор дышащему старику такие заморочки.
Ведьма и тьма распяты на крестах, изредка подавая признаки жизни. Фарга прямо сейчас заворачивает в сосиску дед, злобно улыбаясь. Оставшийся без руки и ноги огневик старательно отбивается от преследующего его бугая. М-да… успехом тут и не пахнет. Как они все смогли проиграть вопрос десятый, факты есть факты. Даже здоровяк не слишком сильно пострадал, вон как смело играется с полупрожаренным искателем.
Долго агония некогда сильных лидеров не продлилась, в финале успокоили каждого. Не упокоили, как хотелось бы думать, а именно усыпили для каких-то серьёзных планов.
Девушка работала основательно, превращая в овощ многих. Разве что Фарг не поддался на её лживые чары, продолжая сквернословить. Бугай от такого только довольно хрюкал, напоминая всем о своей животной породе. Дед же в очередной раз забился в истеричном хохоте. Что там такого сказал копьеносец я так и не понял, старательно раздирал залеченные пальцы в кровь, по одному ломая корни.
Не успел совсем немного. Этап, к которому искатели активно готовились, был уже на подходе.
— Начинаем! — пробасил призыватель корней, нарочно оповещая о своих планах округу. Раскусил эту пепельницу быстро, ему требовались зрители. В том числе те, кто как и я притворялись всё теми же овощами.
По воле старого паука коконы начали вертеться по кругу. Вместо поле боя всех развернуло в сторону гигантской статуи, приподняв над землёй на уровень выступающего постамента. Десятки запертых поломанных тел уставились на хлопающего в ладоши дедка, всем своим видом привлекающего наше внимание.
