Дочь Бога дождя - Суманова Энже

Эйдан опустил взгляд на шрам и глубоко вдохнул. Его пальцы медленно прошлись по всей длине пореза, до ключиц. Прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, как будто боялся причинить мне боль.

– Надеюсь, тот, кто оставил тебе этот шрам, мёртв?

Горькая желчь подступила к горлу. Воспоминания того дня нахлынули на меня, словно бурный ливень, когда на очередной тренировке я пропустила удар.

– Нет, он жив… – я вернула руки на его спину.

Тихий вздох вырвался из его губ. Под моими ладонями напряглись мышцы.

– Почему? – Эйдан нахмурился и осторожно коснулся моего лица. – Я не верю, что ты не смогла его убить. В чём причина?

– Этот шрам оставила мне мать…

Под моими ладонями запульсировали вены, вторя моему прерывистому дыханию.

– Она тренировала меня с детства, – запинаясь, начала я. – Была строгой и жестокой. Она готовила меня к власти, войне и жизни в замке, полном интриг и опасностей. Этот шрам – след одной из тренировок.

Эйдан молчал, переваривая мои слова. В его глазах смешались отрицание, сочувствие и, кажется, злость, но не отвращение, и я почувствовала облегчение.

– Ты же оставила ей несколько шрамов?

– Оставила, – с невесёлым смехом ответила я. – Жаль, что они у неё зажили так быстро.

– Жаль, – сказал он, сжав губы в тонкую линию. – Почему она не дала тебе своей крови, чтобы твои раны затянулись?

Грудь сдавило, как будто на неё навалилась огромная тяжесть.

– Чтобы не повторяла ошибок…

Его вены цвета тёплого солнца заметно поблекли, а под глазами появились тёмные круги. Что с ним происходит? Он злится? Или его дар ослабевает?

– Принцесса, вынужденная быть воином. Неудивительно, что ты сбежала.

Я продолжала исследовать мужское тело, ощущая как под моими пальцами пульсирует жизнь.

Он заметно напрягся, и из его груди вырвался глубокий, вибрирующий выдох. Я внимательно изучала каждый выступ, изгиб и углубление его кожи.

Король нежно провёл рукой по моей щеке.

– Тебе здесь нечего бояться. Я тебя защищу. Никто не посмеет тебя тронуть, принцесса.

Защита…

Вот чего мне не хватало… Всё это время я была для себя и мечом, и лекарем. Отражала удары, сама залечивала свои раны.

И вот теперь он, произнося эти слова с абсолютной уверенностью, предлагает мне то, о чём я даже не могла мечтать. Он не ждёт ничего взамен, не требует благодарности – просто предлагает защиту.

– Спасибо, – поблагодарила я, – но ты не сможешь защитить меня от родителей, если они придут за мной… На самом деле я была готова стать во главе государства, но позже. Мне просто жизненно необходима передышка, хотя бы ненадолго. Совсем чуть-чуть… Я должна побыть наедине со своими мыслями и желаниями, пожить так, как мне хочется. После восхождения на престол такой роскоши уже не предвидится, – моя грудь поднялась слишком напряжённо. – Я ещё не готова становиться вампиром…

Он улыбнулся с лёгкой грустью.

– Ты недооцениваешь мою власть и силу. Они не посмеют ворваться сюда, как к себе домой. Уж я-то об этом позабочусь. А насчёт передышки, – сделал он короткую паузу, – я думаю, ты заслужила её. И не немного, а столько, сколько тебе потребуется. Живи здесь, будь моей гостьей. Никто не потревожит тебя. Они не смогут тебя забрать, пока ты сама этого не захочешь.

Глупо, конечно, вестись на подобные сказки, ведь я прекрасно знала, насколько сильны мои родители, но почему-то мне искренне хотелось ему верить. Будто он и в самом деле мог им противостоять. И эта мысль грела душу, как глоток горячего чая в холодный день.

– Прости, что называл тебя хрупкой… Ты сильная и отважная.

Его слова растворили горечь, вызванную недавно словом «хрупкая». В его взгляде исчезла жалость, уступив место уважению.

– Принято… Ты не представляешь, как это много для меня значит.

– Просто я не ожидал, что такая маленькая и милая девушка, как ты, умеет обращаться с кинжалом, особенно против вампиров.

Я невольно рассмеялась.

– Не стоит недооценивать девушек, особенно таких милых, – сказала я, подчеркнув нарочно последнее слово.

Его губы дрогнули в улыбке.

– Я учту это на будущее.

– Знаешь, раньше я всегда считала, что способности вампиров – это дар Богов. Но теперь, думая о твоём даре, который причиняет тебе боль, – промолвила с печалью, снова касаясь его кожи, – это так несправедливо. Он должен приносить радость и пользу, а не боль.

– Жизнь вообще несправедлива, принцесса.

Я вздохнула, соглашаясь с его словами.

Король, который обладает даром, причиняющим ему боль… Это просто не укладывается в голове. Мне стало невыносимо его жаль. Я не могла представить, каково это – жить с таким бременем.

Он, скорее всего, никогда не знал покоя. Огонь был частью его сущности, но он же и сжигал его изнутри. Бессмертие – ничто по сравнению с тем, что он нёс в себе.

– Ты согрелась? – спросил он, облизнув губы.

– Да, согрелась…

Меня снова накрыло волной жара, и, чёрт возьми, он это заметил – нагло ухмыльнулся.

Вдруг на моём бедре я почувствовала твёрдую выпуклость… Она всегда была такой? Почему я раньше этого не заметила? Или Эйдан только что возбудился?

Я была знакома со строением мужского тела лишь по книгам: от научных трудов по анатомии до романов с рынка. Однако одно дело – изучать всё это по описаниям и рисункам, и совсем другое – ощутить это на себе, кожей.

Тело об тело…

Внезапно Эйдан выругался и прижался к моей шее, а затем последовал поцелуй, от которого вздрогнула, словно через меня пробежал электрический разряд. Мои пальцы впились в его кожу, и из моих уст вырвался еле слышный стон, за который я тут же возненавидела себя.

– Прости… Привычка, – в его интонации не было и тени раскаяния.

Я глубоко вдохнула, когда он поднял голову.

– Привычка? – удивлённо подняла брови.

Эйдан кивнул, поглаживая мою шею, где только что остался влажный след от его губ.

– Да… Когда я пью чью-то кровь, всегда начинаю с поцелуя, а уже потом вонзаю клыки.

Меня охватило любопытство.

– Почему ты это делаешь?

Вены на его теле замерли, пульс прекратился, а кожа снова побледнела.

– Так поступал мой отец, когда пил кровь моей матери. Вероятно, я неосознанно перенял его привычку, или это было осознанным выбором. Я не уверен…

– Пил?

Линии на его теле почти исчезли, и мне захотелось, чтобы они вновь засияли.

– Они умерли, – сказал он с такой болью, что моё любопытство уступило место сочувствию.

– Прости, я не знала, – прошептала, искренне сожалея о своём вопросе. – Мне жаль…

– Давай не будем об этом, хорошо? – попросил он, и я кивнула в знак согласия. Он слабо улыбнулся и коснулся моей щеки. – Хочешь узнать что-то ещё обо мне? Спрашивай. Сегодня я в хорошем настроении.

Задумавшись, я задала вопрос:

– Ты контролируешь себя, когда питаешься?

Вампиры известны своей неспособностью укротить голод. Эта постоянная борьба изматывала их, и немногие выдерживали её. Даже самые сильные и волевые из них иногда не могли устоять перед искушением, теряли контроль над собой и своими действиями, как это случалось с моей матерью. Она иногда срывалась, и только кровь отца её успокаивала. Их связь казалась странной, безумной, но нерушимой, она была сплетена из любви и жертвенности. Порой родители исчезали на несколько недель, чтобы утолить свою жажду друг в друге. В такие дни за мной присматривал Гайлс, давая мне немного отдохнуть от тренировок. Я читала любовные книги, а иногда выходила на прогулку.

– Да, контролирую. К этому привыкаешь.

– Правда? – усомнилась я.

– Сомневаешься в моих словах?

– Немного, – призналась я.

– За всю свою жизнь я ни разу не сорвался и не напал ни на кого, – заверил он твёрдо.

Я смотрела на него с изумлением, поражённая его словами. Он снова разрушил все стереотипы о Богах, которые, как считалось, живут только ради крови.