— И что он в тебе только нашёл? Короткая, рябая, да ещё и толстая.
Её гадкие слова ни капли не задевали. Она могла только гавкать, кусаться было запрещено.
— Может, ему надоело трахать таких тощих, как ты.
Выходя из комнаты, плечом, оттолкнула её от дверного проёма.
— Ах ты колобок. - возмущённо вскрикнула Вика, ухватив Мару за плечо и разворачивая на себя.
— Руку убрала.
— А если не уберу то, что?
— Папик будет злиться и даст тебе пинок под твой тощий зад. Ну или всё же хочешь, чтобы я их сломала?
— Однажды ты ему надоешь, и тогда он выбросит тебя как ненужную вещь.– нехотя всё же руку убрала.
— Не подавись ядом, который
так и сочится из тебя. И к стати буду ждать с нетерпением этого момента. С превеликим удовольствием уступлю тебе своё место.- и выпрямившись, пошло впереди.
— Стерва.
Слова, прилетевшие в спину, вызывали лишь улыбку. Мара не боялась удара из-под тишка. Слишком сильно Виктория боялась хозяина, чтобы принести вред новой игрушке.
— От стервы слышу.
Так, с обменом любезностями подошли к дверям лифта. Там их уже ждал Виктор. Настроение, которое поднялось от соры с Викой, тут же опустилось ниже плинтуса. Примерно туда, где была её гордость. Он внимательным взглядом прошёлся по обеим. И удовлетворённо улыбнулся.
— Девочки, вы вовремя. Тори можешь идти.– слова были брошены, даже не смотря в её сторону.
Вновь некрасиво скривив губы, девушка, неспешно виляя бёдрами, вошла в лифт.
— Вик...
— Сладкая, не начинай. Мои решения окончательны и должны выполняться беспрекословно.
Иногда при взгляде на Мару, в нём просыпались садистские наклонности. Деньги помогали заполучить любую. Сделать из женщины послушный механизм подчиняющийся его воле. Но её хотелось заставить, сломать волю и наслаждаться каждой секундой своего творения. И чем больше он получал, тем сильнее просыпалась внутри жажда. Жажда насилия. С каждым днём становилось тяжелее её контролировать. Только вид её моральных терзаний успокаивал эту жажду на короткий период.
— Но…
— Марена. Мы с тобой пришли к компромиссу. Ты послушна и с твоими родными всё хорошо. Либо ты ведёшь себя плохо, и тогда они узнают правду и не только.– в голосе неприкрытая злость и раздражение. И от этого он звучит более хрипло и с рычащими нотками.– Был такой уговор?!
Последние слова вышли требовательно и грозно. Пальцы девушки похолодели, а лицо побледнело от тревоги. Взгляд сам собой опустился в пол.
— Да.
Ответ получился еле слышным. Будто кто-то сдавил горло. А мужчина, продолжая издеваться требовал ответа.
— Я не расслышал!
— Да! Мы договаривались.– Мара чуть ли не кричала.
— Ну вот и хорошо. А теперь пойди поближе и подними волосы. У меня для тебя небольшой подарок.
Подчиниться его просьбе, было самым разумным. Что она и сделала. Тут же на её шею опустился кожаный белый ошейник. В петли вделся маленький замок в форме сердца. Стихи щелчком он зафиксировался, не позволяя снять.
— Тебе невероятно идёт эта вещь. Впрочем, как и костюм.– осторожно взяв её за лицо, нежно поцеловал.
По поводу костюма и чокера у Мары было противоположное мнение. Поцелуй вызывал лишь горечь. Ошейник как у рабыни. Хотя почему “как”. Ведь так и есть, рабыня с иллюзией выбора.
— Идём, дорогая. Нас заждались.
Щелчок поводка на ошейнике прогремел как набат.
В комнате негромко играла ритмичная музыка. Недалеко от небольшой сцены полукругом стояло семь новых кресел. Шесть из них были уже заняты мужчинами разного возраста. Они азартно переговаривались, попивая янтарный напиток в бокалах, изредка бросали взгляды на танцовщицу
изгибающаяся у шеста. На вошедших обратили внимание только после того, как мужчина заговорил.
— Друзья мои, извиняюсь за опоздание. Смею надеяться, вечер вам по вкусу.
Хозяин дома прошествовал к пустому креслу, ведя за собой на поводке рыжеволосую девушку в костюме лисички. Милые рыжие ушки торчали из-под кудряшек. Белый, полупрозрачный кружевной корсет лишь поддерживал грудь, полностью её оголяя. Соски прикрываю накладки с кисточками. К поясу для чулок прикреплён рыжий хвостик. А на ногах чёрные чулки с рисунком лапок. Удобно расположившийся в кресле, Виктор жестом указал место зверька у своих ног. Беспрекословно, — девушка опустилась на подушку, пряча ото всех взгляд и нехотя подставила макушку для ласки.
— Весьма интересный зверёк и как послушен.– первым заговорил тучный мужчина. Его лицо не раз появлялось в газетах, в статьях об администрации города. И Мара прекрасно его помнила.
— Личные методы воспитания.– это и был весь ответ.
— Не хотите поделиться с нами столь интереснейшим экземпляром?
— Нет, друг мой, не сегодня.
Мужчины, продолжили неспешно переговариваются. А Мара тем временем из-под ресниц стала рассматривать собравшихся.
Из всех мужчин ей был знаком лично лишь один. Его она видела прошлой ночью. Именно он тогда ушёл с Виктором. Игнат кажется, так к нему обратился один из приглашённых.
Пока он сидел в кресле, невозможна было сказать высокий или нет. Но однозначно средней комплекции. Тёмные волосы, хищный нос, жосткая линия губ и лёгкая щетина. Какого цвета глаза точно не сказать, поскольку на таком расстоянии не видно. Почувствовав, что его рассматривают, Игнат поймал взгляд девушки, но та его быстро отвела. Долго и со вкусом мужчины обсуждали какие-то дела, вперемежку с шутками и сплетнями. Танцовщицы сменяли друг друга, а в зал внесли столики с лёгкими закусками.
Погрузившись в себя, Мара уже не видела, как по жесту Виктора, в зал вошли девушки в костюмах кошечек и собачек. Они крутились перед мужчинами, демонстрируя свои прелести. Выбранная девушка садилась у ног нового хозяина. Среди них была и Вика. Она досталась хозяину дома. Вертелась и терялась о его бёдра, делала лёгкий массаж и ела из его рук. Только Марене было всё равно. Глаза опущены в пол, а мысли далеко от этого места. Они были там, где её ждали сын и мать.
Как Игнат и рассчитывал, друг не устоял перед таким предложением. Неплохая отступка в контракте всего за одну ночь с его игрушкой. Хотя Игнат и так бы уступил. Ведь в бизнесе иногда приходится жертвовать малым, ради большего. А выгода от сделки должна была получиться колоссальной.
Выведя девушку за поводок, тут же отстегнул его. К сожалению, ошейник снять не удалось. Виктор не дал ключи.
