Бессмертный из Рязани (СИ) - Ш. Дмитрий

Она резко осеклась, сглотнула, присмирела, будто бы даже стала меньше ростом, глядя на меня испуганным взглядом снизу вверх. Виной тому непреодолимый страх, мгновенно перебивший и гнев, и разочарование, и жажду справедливости, и брезгливость, и даже неописуемую обиду. Ничто не прочищает мозги лучше, пробуждая инстинкт самосохранения, чем чистый, незамутнённый, глубинный ужас, шепчущий на ушко, что все мы смертны. Более того, ничтожны, перед лицом обстоятельств непреодолимой силы. Трепыхайся, не трепыхайся, ничего не изменится. Можно только спрятаться и молиться, пытаясь переждать, пока не минует смертельная опасность. Страх является базовым защитным механизмом любой формы жизни, зашитым на уровне инстинктов.

Пока женщина пыталась подобрать логическое объяснение, почему у неё внезапно пересохло в горле, задрожали колени, и она так сильно испугалась, вплоть до готовности к отказу от всех претензий, а также согласия на всё-всё-всё, спокойным тоном продолжил.

– Сейчас во всём разберёмся. Во-первых, это мои гости. Ученики спортивной школы старого китайского друга. Они приехали сюда ненадолго, погостить. Ребята – не строители, а туристы. В этом посёлке находятся всего один неполный день. Вполне ожидаемо, что студенты захотели прогуляться, осмотреть местные достопримечательности. Тут не за что их винить. Во-вторых, согласен, внешний вид у ребят не очень презентабельный, но тому тоже есть уважительная причина. Они ушли сразу после тренировки, не успев привести себя в порядок. В-третьих, за свою неосторожность они будут наказаны. Не волнуйтесь. В-четвёртых, вы могли бы спокойно объяснить суть своих претензий, обойдясь без никому не нужных оскорблений. Или вы из тех, кто любит долгие вступления с затянутыми переговорами? Не уважаете нас, ваше право, но, хотя бы уважайте себя. Не опускайтесь до уровня тех людей, какими нас видите. И уж тем более, не навешивайте необоснованных ярлыков. Сами же потом о них будете спотыкаться. Надеюсь, ещё и стыдиться. Однако последнее утверждать не возьмусь, что, на самом деле, для вас плохой маркер. В-пятых, сейчас спокойно решим вопрос с возмещением ущерба. Во сколько вы оцениваете ремонт автомобиля, свои моральные страдания, и прочие издержки? – внимательно посмотрел на опешившую женщину, не ожидавшую услышать столь взвешенную речь от человека, вроде меня.

Тем временем виновники происшествия продолжали стоять каменными истуканами, задержав дыхание. Только и делали, что моргали. Такое впечатление, поочерёдно.

– Ну… это…, – неуверенно замямлила светловолосая женщина-водитель, задумчиво оглянувшись на разбитую машину.

Услышав неуверенно произнесённую цифру, а значит, близкую к реальности, убрал удавку, пока эти опоссумы не задохнулись.

– Ты, – посмотрел на Тао, – быстро перевела на её банковский счёт указанную сумму.

– Ты, – настала очередь собеседницы, – сообщила ей свои реквизиты.

– Ты, – механически продолжил раздавать указания, двигаясь по часовой стрелке. – Стоишь и раскаиваешься. Я сказал – раскаиваешься! – внезапно рявкнул. – Сильнее! Ещё сильнее!

Мне плевать, где Тао возьмёт эти деньги, и кто из них разбил машину. Она лидер, а значит, ей и отвечать за свою команду. Потом между собой утрясут все детали. Торговаться за девушку я не собирался. Пусть это станет для них ещё одним уроком.

Посмотрев в мои «добрые» глаза, увидев в них отражение своего надгробия, благоразумно послушная китаянка, которая очень хотела жить, без возражений достала из кармана телефон. Пока стороны торопливо согласовывали технические вопросы сделки, общаясь сухо, только по делу, опасаясь разозлить жуткого меня, я указал парням на калитку, приглашая вернуться во двор. Погуляли и хватит. Причём с руками за спиной, по одному, опустив голову. Заодно на языке мира Белой реки ядовито поинтересовался, кого ещё мне сегодня ждать в гости?

– Надеюсь, вы ничего не разрушили? Нет? Водокачка ещё цела? А почему? Демонов не призывали, покойников не сжигали, подпольные турниры не организовывали? Учения своей секты не распространяли? Уверены? Ну и хорошо, для вашей же безопасности.

После того, как телефон женщины-водителя тренькнул, подтвердив перевод средств на её электронный кошелёк, с кривой улыбкой пожелал даме хорошего вечера. Не дожидаясь ответа, ухватив Тао за шкирку, затащил во двор, не обращая внимание на волочащиеся по земле ноги, оставляющие за собой две бороздки. Калитка с грохотом захлопнулась прямо перед носом владелицы не битого, некрашеного автомобиля, как позже будет указано в объявлении на Авито. Она так и осталась стоять с открытым ртом, не успев ещё что-то сказать. Да-да, знаю, я грубиян и хам. Не благодарите.

– Ну что же, личинки навозных жуков. Я смотрю, у вас осталось много нерастраченной энергии? – прижал юных практиков к земле пугающим до дрожи взглядом. – Сейчас мы это дело поправим. Это мы умеем. Верхнюю одежду и обувь снять. Встать в линию. Принять упор лёжа. Когда принесу брёвнышко, будете у меня отжиматься, приседать и подпрыгивать, прямо как команда дрессированных школьных синхронисток. От хлопка, и до пока не надоест, причём мне. Конечно же, без использования духовной энергии. Я за этим прослежу. Выжму из вас всё, до последней капли.

Хищно оскалившись, пошёл за спортивным инвентарём. Пора переходить к воспитательным мерам, иначе, боюсь, Мухоморовка долго не просуществует.

***

– Братан, ты, конечно, прав, – несколько косноязычно, смущённо высказался высокий, мускулистый, широкоплечий парень, глядя на приятеля с перебинтованным запястьем, – но нельзя же тупо устраивать разборки, не разузнав, с кем мы собираемся драться. А если этих узкоглазых человек пятьдесят? Да ещё все на одно лицо, и сплошь такие же каратисты? Мы всех не вынесем, – призвал к осторожности.

– Гриша, я не понял, ты что, за меня не впишешься? – с подозрением посмотрел на него первый парень Мухоморовки.

Гроза юбок и баров. Сынок очень обеспеченных родителей. Считай – местный принц.

– Пацаны, не обессудьте, – с нарочитой важностью предупредил третий участник группы из четырёх парней. – Но у меня мама болеет. Мне никак нельзя в больничку. Так что я согласен с Гришей. Сначала выясним, что за перцы завелись в нашем посёлке, а потом поотрываем им жопки. Если что, выловим по одному. Куда нам спешить? Это же наша земля.

Пафоса в словах невысокого субъекта худощавого телосложения было больше, чем он весил.

– Слышь крестьянин, не рано ли удобряешь землицу русскую? – усмехнулся высокий, худощавый парень с гладковыбритой головой, в чёрной футболке с рисунком огненного черепа.

Ещё одной его отличительной приметой был пирсинг в носу и кожаный браслет на правой руке. Тоже гроза посёлка, но несколько другого направления.

– Я за то, чтобы сразу вломить приезжим. Будем булки мять, потеряем уважение. Все решат, что мы испугались каких-то приезжих.

Кто эти мифические все, он уточнять не стал. Пока о позоре Андрея знали только его друзья, да и времени с того момента прошло всего ничего.

– Даже если их много, потребуем выйти раз на раз. Согласятся, куда они денутся. Испугаются настроить против себя сразу всех. Если боишься, давай я сам её ушатаю, – выставил себя отморозком, которому сам чёрт не брат, чтобы его ещё больше боялись и уважали.

Павлу было приятно чувствовать себя этаким местным пугалом, с чьим мнением считались. К кому всегда обращались за помощью. Чувствовать себя «авторитетным» человеком, от которого что-то зависит. А ещё лысый хулиган смотрел слишком много российских сериалов. Хотя, справедливости ради, вопреки своим словам, он абсолютно не горел желанием драться с девчонкой. Не солидно это. Однако ещё сильнее боялся потерять уже наработанную репутацию.

– Это не по-пацански, – с сомнением заметил незапоминающийся в любой компании четвёртый парень, выглядевший домашним, начитанным мальчиком из хорошей школы.

– Ты сначала пацаном стань, чтобы так говорить, а то вечно себя по-бабски ведёшь, – провокационно усмехнулся лысый.