– Вот мы молодцы, правда? – сказала я, и домовые довольно закивали. – Но надо что-нибудь придумать, чтобы мы с вами так не уставали.
Домовые переглянулись. Я хотела было рассказать им о том, как была устроена кухня в академии, где я училась прежде, но не успела – вошел человек с таким угрюмым и желчным лицом, что сразу стало ясно: пришли проблемы.
Пора его свежести и молодости миновала: незнакомец приближался к пятидесяти. Каштановые волосы были идеально уложены, сухое, гладко выбритое лицо выглядело угрюмым, круглые очки с синеватыми линзами так и сияли, невысокое худое тело было затянуто в темный костюм наподобие тех, что носят могильщики. И веяло от этого человека несокрушимым и постоянным соблюдением всех правил, словно он сам был не живым существом, а каким-нибудь кодексом уставов и уложений.
– Новая повариха, – произнес он и протянул мне книгу в коричневом переплете. – Эмма Аутенберг. Вот постановления и правила работы на кухне, ознакомьтесь.
Он рассматривал меня так, словно я была не живым существом, а каким-нибудь монстром в багровом наряде.
– Благодарю вас, – откликнулась я с улыбкой. – С кем имею честь?
– Филипп Вайдфогель, заведующий хозяйством Дандевара, – представился незнакомец с таким видом, словно моя улыбка вызывала у него зубную боль. – Отчеты по износу утвари, употребленным продуктам и моющим средствам будете предоставлять мне ежедневно после ужина. Вчера мы все пропустили. Все поставки организуете только через меня. Кухню и кладовые уже осмотрели? Что нужно дозаказать?
Я вздохнула.
– Да, господин Вайдфогель, я составлю вам список. Пробу с обеда снимать будете?
Завхоз посмотрел на киш лорен, который домовые как раз вынимали из духовок, и пирог, кажется, съежился под его взглядом.
– Обязательно, – произнес Вайдфогель и взялся за вилку и ложку.
Завхоз снимал пробу с таким лицом, словно домовые поднесли коровьего навоза на лопате, и теперь ему, несчастному, приходится иметь с ним дело.
– Весьма недурно, – прежним ровным тоном сообщил он, попробовав все блюда, и край его рта дернулся. Похоже, это была улыбка. – Вы отличный кулинар, госпожа Аутенберг, но такая форма одежды недопустима на пищевых работах. Если так пойдет и дальше…
Он не договорил. В столовую дикими прыжками влетел домовой, которого, кажется, звали Вигфрид, и заорал, указывая лапой в сторону:
– Там! Там! Там господин зельевар сейчас убьет нашего ректора!
***
Вайдфогель даже очки сдвинул на кончик носа.
– Как убьет? – изумился он. – Это не по уставу!
Я рванула из кухни так, что только чудом ничего и никого не снесла пышными алыми юбками. Завхоз кинулся за мной, повторяя:
– Нарушение правил! Неслыханное нарушение правил! Устав…
– Да плевать на ваши книжки! – бросила я через плечо. – Есть камни Жельдра?
Такие камни использовали в магии для того, чтобы заставить любое живое существо оцепенеть. Просто сожми камень в руке, и проворный таракан, например, застынет на месте. Или преподаватель, который заедает студентов на практическом занятии.
Конечно, в академиях магии такие камни строго запрещены. Но где еще добывать запрещенку, как не у завхоза?
– Не сметь называть устав книжкой! – возмущенно прокричал Вайдфогель и над моим ухом что-то просвистело. Я схватила камень, который он мне бросил, и мы выбежали на улицу.
В саду собиралась толпа. Перепуганные студенты смотрели куда-то на лужайку, и я услышала краем уха, как делаются ставки. Преподавателей пока не было, даже Анна еще не подошла: ну она-то, возможно, наблюдала за дракой из окна, записывая эту дуэль на свой счет, но где же госпожа Винкельман? Проректор показалась мне той, кто будет следить за порядком и правилами не хуже Вайдфогеля.
Зельевар был вооружен застывшим усиливающим заклинанием: в его руках оно было похоже на огромную золотую сосульку. Оседлав поверженного ректора, Джеррит давил этой сосулькой на его горло: судя по вони рассыпанных заклинаний, зельевар использовал некое подобие выварки Поули, чтобы не дать Мартину обратиться в дракона.
Нет, я, конечно, рассчитывала на их благоразумие. Думала, что мужчины все-таки возьмут себя в руки, услышат голос рассудка, увидят, что я не бегу за ними с растрепанными волосами, умоляя прекратить эти глупости… Ну вот что ты будешь делать, а?
– Замри! – заорала я так, что над садом с испуганными криками поднялась стая ворон. – Замри, где стоишь!
Камень Жельдра впился в ладонь, и ожили чары. Дуэлянты замерли: они могли двигать глазами и говорить, но не шевелиться. Я подбежала к ним и в ту же минуту, едва не сбив меня с ног, примчалась госпожа Винкельман.
– Господь и все его святые! – воскликнула она, всплеснув руками. – Мартин! Джеррит! Вы с ума сошли? Как это понимать?!
– Никто не смеет тянуть руки к моей истинной, – прорычал Мартин и по его глазам стало ясно, что он пытается освободиться, но не может. Я по-прежнему сжимала камень: выпущу его, когда эти двое успокоятся.
Второй день я в академии, и уже такой скандал. Что будет завтра, даже думать страшно.
– Никто не смеет меня бить! – нервно вскрикнул Джеррит. – Это государственная измена! Покушение на королевскую кровь!
Студенты за нами испуганно переговаривались: кажется, никто из них не делал ставку на то, что примчусь я и окаменю дуэлянтов.
– Какая истинная? – раздался возмущенный голос, все обернулись, и Вайдфогель сразу же встал так, чтобы закрыть меня от Анны, которая ворвалась на поляну с видом разгневанной драконицы. – Что за истинная?
Несмотря на то, что явление истинной пары было известно много веков и давно стало тем, что не нуждается в доказательствах, были и такие, кто в нее не верил. Мало ли, что драконы говорят? Почему-то своих истинных они почти всегда находят среди принцесс и баронесс, а не среди крестьянок и служанок.
Нет, бывали, конечно, и служанки, которые выходили замуж за драконов, но это было настолько редко, что не считается.
Вот и Анна думала, что ее чар будет достаточно, чтобы разбить в крошку любые легенды.
– Что вы несете тут? – неприятным свистящим тоном промолвила она. – Мартин, что за дурацкие выходки? Какая может быть дуэль в твоем положении? Ты ректор академии! Опомнись!
– Я говорила то же самое, – поддакнула я из-за плеча завхоза, который благоразумно не отступал. Анна обернулась ко мне и отчеканила:
– Заткнись, шлюшка, и не вылезай от своих котлов.
– Замри-онемей, – сказала я и сжала камень еще сильнее. Анна остолбенела: если бы взгляд мог поджигать, я бы уже полыхала вовсю. Еще сильнее Анна злилась от того, что не могла говорить.
– Значит, так, – я сделала несколько глубоких вздохов, пытаясь успокоиться. – Я постепенно начинаю убирать действие камня. Первым пойдет Джеррит… идиот несчастный. Вторым господин Грюнвальд. Такой же идиот. А уже потом…
Я не успела договорить. В сад высыпал целый полицейский отряд в темно-синей форме: выглядели стражи порядка так, словно готовы были покрошить в капусту любую магию.
Офицер, который возглавлял отряд, изумленно уставился на окаменевших дуэлянтов, и я сразу же освободила их. Мужчины поднялись на ноги, и Мартин тотчас же шагнул в сторону полиции.
– Что случилось, господа? – осведомился он. Видимо, офицер знал его, потому что поднес руку к козырьку и уважительно сообщил:
– Господин ректор, тут нужно разобраться с недоразумением. У нас заявление. В академии заложница.
***
Я разжала руку, и камень Жельдра выпал на землю, освободив остальных оцепеневших.
Норберт рядом. Мои родители рядом. Я не сумела от них сбежать, меня нашли почти сразу.
Все было напрасно. На какой-то миг меня окутало такое отчаяние, что перед глазами начала сгущаться тьма.
– Какая заложница? – нахмурился Мартин. – Что за бред, Малькольм?
Малькольм тотчас же утратил весь свой боевой лоск и сделался похож на студента, которого застали за списыванием на экзамене.
