— Здравия вам, господа негоцианты, — нейтрально поприветствовала Евдокия португальцев на латыни, не увидев того, с кем в Новгороде заключала договор Кошкина.
Ванюшка с поистине боярской важностью стоял подле неё, оглядывая двор придирчивым взглядом. За его плечом держался Олежка, стараясь соответствовать ситуации, но нет-нет, да таращился на незнакомую одёжу или морщил нос, уловив резкий запах. Ароматы в гостином дворе гуляли разные, и всё больше неприятные. Особенно досаждал запах испорченной рыбы.
Юрята Гусев тоже приосанился и поглаживая рукоять оружия, демонстрировал, что не доверяет тем, кто не знает его языка.
Пятеро мужчин среднего возраста поклонились Евдокии с Ванюшкой, и один из них с трудом начал приветственную речь на латыни. Дуня подняла руку вверх, останавливая его и предлагая найти для общения другой язык.
— Ваше сиятельство, — мужчина вновь поклонился Евдокии, перейдя на французский и приравняв её титул к графскому. Она поощрительно улыбнулась. Иноземец польстил, но не так уж чтобы очень, если учесть положение деда. Из условных баронских штанишек Еремей Профыч вырос, а графские ещё великоваты, но Дуняша никогда не было мелочной. Графиня так графиня!
— Мы счастливы видеть вас! — взволнованно говорил мужчина, обрадованный встречей.
— Очень хорошо, что вы прибыли к нам без потерь, — вежливо ответила она, но видя, что все излишне возбуждены уточнила: — Или что-то случилось?
— Ваше сиятельство, наш путь был долог, но благополучен.
— Тогда что вас беспокоит?
— Мы имеем опасения ночевать здесь… — мужчина обвёл рукой гостиный двор. — Ганзейские слуги уже несколько раз пытались посмотреть, что мы привезли, — торопливо объяснил он и добавил: — мы не оставляем… хкм… — слово «золото» он не произнёс, но Евдокии этого не потребовалось, чтобы понять, — …без присмотра, но нас мало.
— Господин Оливьера, — боярышня задумалась, что предложить португальцам.
Княжья охрана задержалась, отчасти с её согласия, а золото уже здесь, и на него разевают роток. Недооценила Дуня иноземное купечество, опасаясь больше родных татей, чем их. Ей казалось, что Дмитров тихий и уютный городок, а самое злое преступление в нём — это соседская свара. Не сообразила, что удобное расположение сделало город северным портом Москвы, а значит, тут приезжих чуть ли не больше местных. Через Дмитров продают соль с пушниной, а в последнее время северяне стали привозить сюда ловчих птиц, чтобы обменять их на хлеб.
— Господин Оливьера, я правильно понимаю, что зиму вы намерены провести на нашей земле?
— Да, ваше сиятельство. Мы хотим разведать дорогу для торга в Москву, Новгород и другие города, если успеем.
— Успеете, — кивнула она, — тогда сделаем так. Я сегодня же найду вам новый двор и поселюсь вместе с вами.
Юрята нервничал, не понимая чужой речи. Ему не нравилось, что боярышня ведет столь длительную беседу с чужаками. Не нравилось, что самому приходится стоять и молчать. И особенно раздражало, что он не понимал, как вести себя с Дорониной.
Отец с братами считал, что ему не составит труда окрутить юную боярышню, и Юрята был согласен с ними. Ему достаточно было не отводить взгляда от девок, чтобы те сомлели.
Дядька же наособицу посоветовал ему не шутить с Евдокией, а подружиться с нею. Юрята из уважения к дяде не показал недоумения, вызванного глупым советом.
Но спустя время, когда отец с братами уже размечтались, как породнившись с Дорониными, их будет продвигать по службе боярин Еремей Профыч, Юрята задумался, почему дядя Иван кривится, слушая их речи. А ведь он единственный из всей родни получил чин боярина,и князь его ценит, слушает советы. Казалось бы… ан нет, не берёт он в свои поездки родню, не даёт им должностей.
Отец редкую помощь брата называет подачками, и ониразругались бы вдрызг, если бы дядя Иван не выбил для Юряты службу сопровождающего Дорониной. Гусевы сначала подумали, что он подшутил над ними, но собрали слухи и узнали, что за Евдокией Вячеславной дадут приличное приданое.
Юрята был не против жениться. У его ровесников сыновья уже на коня садились и сабелькой махали. Вот только оказалось, что Евдокия абсолютно не нуждалась в нём, а он не понимал её дел.
И ещё в голове засела мысль, что к дяде Ивану прислушивается сам князь, и дядя советовал подружиться с боярышней. Юрята уже понял, что отец витает в облаках и отстал от жизни, но каким образом можно дружить с девицей — не мог себе представить. Да и как подружиться, если она всё сама решает и исполняет. Все её слушаются, а на него косятся.
Евдокия же продолжала говорить с португальцами:
— Мои люди помогут сторожить наше жилище.
Внимательно слушавший её Ванюшка вздохнул, но одобрительно кивнул, подтверждая слова сестры, как старший родственник со стороны мужчин в данный момент. Дуняша ему улыбнулась и продолжила:
— Как только сюда прибудут княжьи люди, то сразу же выдвинемся к Москве. Основная часть товара дожидается вас там, а дальше решим на месте.
— Ваше сиятельство, — смутился Оливьера, настороженно поглядывая на сопровождающих юной девы.
— Говорите прямо. Мы с тобой общаемся на неродном для нас обоих языке, и могут возникнуть недоразумения, которые лучше решить сразу.
— Ваше сиятельство, какой дар вы желаете за вашу помощь?
Евдокия посмотрела на торговцев и всем ответила:
— Господа, Великий князь будет доволен, если в нашем княжестве среди торговых гостей появятся негоцианты из вашей страны.
Все понимающе кивнули : Ганзейский союз [4]и уния северных стран [5]старались не пускать иных торговцев на Русь. И русским гостям мешали вести торг в европейских королевствах. Ситуация доходила до абсурда, но отдельные монархи не в силах были осадить торговые союзы и как-то повлиять на цены. Надежда на то, что следующий корабль португальцев не потопят,была слабая, но была. Всё же они опытные мореплаватели и им позарез нужна новая торговая площадка.
Евдокия выдержала многозначительную паузу, чтобы все осознали, что речь идет о политике.
— Князь понимает, что вам будет трудно конкурировать с другими негоциантами, поэтому он постарался облегчить ваше пребывание на нашей земле. Вы первые,кому назначен куратор. Вам понятно это слово?
— Да, ваше сиятельство.
— Так вот, я ваш куратор, и в моих интересах, чтобы заключённый между нами договор в Новгороде был успешно исполнен.
Португальцы изумлённо смотрели на неё, потом один из них как-то по-особому поклонился и все поспешили так же изысканно помахать шляпами над землей.
— Господин Оливьера, выбери того, кто сейчас пойдет со мной искать нам дом. Кстати, сколько у вас телег?
— Мы добрались до Дмитрова на пяти ладьях. Помимо известного вам металла мы привезли инжир, виноград, миндаль…
— Ты хотел сказать «сушеный виноград»? — решил уточнить Ванюшка. — У нас называют его изюм.
Дуня одобрительно посмотрела на брата, убедившись, что он хорошо понимает французский. Стоявший рядом с ним Олежка что-то тихо всё время говорил пестуну, и только сейчас до неё дошло, что он переводил ему, о чём шел разговор.
— Нет, ваше сиятельство, — мужчина улыбнулся, — свежий виноград! Мы положили его в засыпанные опилками ящики. Но его надо срочно продавать.
— Хорошо, что ещё вы привезли? — поторопила его Евдокия.
— Миндаль, соль… — тут Оливьера тяжко вздохнул, поскольку здесь тоже продавали соль на экспорт, — …кермес…
— Что это? — нахмурив брови, вновь спросил Ванюшка.
— Это краска… как кровь, — вежливо начал объяснять мужчина. — Очень яркий и сочный цвет.
Евдокия сочла нужным посоветовать:
— Бояре с удовольствием купят ярко - красную ткань, а вот насчёт красителя не знаю. Для примера покрасьте местное полотно и покажите его на торгу. Что-то ещё?
— Да, ваше сиятельство. Оливковое масло, бананы, оранжевые плоды, сахар, рис и пробка.
