Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"

— Клялся, как и я ему. Но он не обещал любить меня одну.

…

В замке и его окрестностях стало значительно спокойнее с появлением во Рву леди Дейн. Женщина отлично справлялась с возложенными на себя обязанностями тайного канцлера, пусть они в основном касались именно контрразведки и вычисления доносчиков и шпионов тех домов, что могли нести угрозу её сыну и внукам. Темница замка быстро начала наполняться заключёнными, что с ними делать, решал и будет решать исключительно Джон. Если его жены и занимались подобным, то это было скорее исключением из правил. Эшара с трудом преодолела желание собственноручно выцарапать глаза всем арестованным.

Мейстер Гормон регулярно сообщал «сестре» новости, как и Уэймар Ройс, но в тех письмах почти не было информации сколь-либо стоящей, так что они не несли прямой угрозы Рву и его обитателям. Тиреллы и вовсе были долгосрочными союзниками и их интерес к положению дел был вполне оправдан. Ройс же просто делился впечатлениями с семьей. Бронзовые короли не те, кто будет охотиться за роднёй, как и Тиреллы не будут преждевременно кусать «руку с едой».

Во многом основной причиной оставить Эшару во Рву, а не прогнать взашей, оказались именно её навыки — женщина смогла не только пробраться в крепость в момент, когда в ней была усиленная охрана, но и незаметно влиться в её жизнь, избежав обнаружения что стражей, что воронами. Да и вычислить убийцу в незнакомом замке она тоже смогла.

Такого человека лучше держать рядом, на виду его действия и мотивы будут максимально прозрачны, а прогнав, ты получишь лишь бессонные ночи в ожидании удара в спину. Раз Эшара способна на такое, то смогут и другие. Этим в тот памятный вечер их первого разговора и мотивировалось решение Джона разрешить матери остаться. Так у малышей появилась бабушка и ещё одна защитница. Более чем столетний жизненный опыт научил рациональности и прагматизму. Разговор пусть и был тяжёлый, но прошёл без истерик. Эшара даже искренне улыбнулась, услышав от сына фразу: «Пусть ты и была не самой лучшей матерью, но я не изверг, чтобы не познакомить тебя с внуками»

…

— Я могу её взять, — предложила Эшара, обращаясь к Вель.

Одичалая сидела за столом в кабинете Джона и перебирала какие-то бумаги. Малышка Дианна, сидевшая на руках у матери, вовсю пользовалась возможностью изучить незнакомые предметы в ранее недоступном месте. Как итог, была опрокинута чернильница, сломано перо и покусано письмо от Бронзового Джона, но ребёнок был абсолютно доволен.

— Да, спасибо, — Вель передала дочь в руки леди Дейн.

Было просто удивительно, как быстро малышке удавалось растопить бабушку, что редко выражала хоть какие-то эмоции в открытую. Но с ребёнком в руках женщина тут же начинала ворковать и превращалась в обыкновенную смертную. Трудно было поверить, что именно эта женщина вычислила и кинула в темницу два десятка человек.

— Кто моя хорошая? — спрашивала Эшара и, как только глаза ребенка начинали выражать удивление, тут же отвечала. — Ты моя хорошая.

— Иногда мне кажется, что её вы любите больше, чем Родрика.

— Поверь, любовь или есть или её нет, а касательно более сильной или более слабой любви к детям и внукам рассуждать глупо. Это всё равно, что всерьез раздумывать, какую руку отрубить больнее: левую или правую, — ответила Эшара, хотя поверить в то, что внука дейновской внешности и носящего "имя" сына она любит больше, было не очень трудно.

— Есть интересные новости? — сменила тему Вель.

— Вместе с дорнийцами, доставившими финансирование для гильдии пару недель назад, приехал юноша. Он выразил желание остаться и изучать алхимию в гильдии.

— И?

— Этот юноша — одна из дочерей принца Оберина.

— Агент?

— Не больше, чем Уэймар. Она, кажется, действительно приехала в поисках знаний.

— Это интересно. Если она вдруг что-то затевает…

— Всенепременно сообщу, — улыбнулась Эшара. В дверь, тем временем, постучались.

— Да?

— Леди Уайтлинг, патруль сообщил о гостях с Волантиса, они прибудут в городок через пару часов.

— Кажется, мне нужно надеть самое красивое платье и украшения.

— Такова цена за жизнь поклонщицы, — поддразнила девушку Эшара.

— Блядь, нужно было быть более усердной в той попытке побега, — только и пробормотала одичалая в ответ.

…

Гостей и их «подарки» в замок сопровождали лично Вель и Уэймар, в компании гвардейцев, разумеется. Толстый торговец знал, что старый знакомый всегда найдёт, чем его удивить. Вот это и случилось очередной раз — исполинских размеров белое дерево с кроваво-красными листьями в центре города внушало. В чём необходимость строительных лесов около дерева гость так и не понял, но это уже дело северян.

Вечер прошёл по уже привычному сценарию — пир, обмен любезностями и подарками и обсуждение дальнейшего сотрудничества с женой лорда Сноу. Утром следующего дня гости покинули замок, получив то, зачем приехали — лекарство для Триарха.

Не успели гости скрыться за горизонтом, как в Ров прибыл староста Древа с жалобой на донимающих его семибожников. Те всё чаще приходили с просьбами об организации постройки септы. Сама Вера и её служители строить это здание в городке не собирались. Ройс потратил почти весь день на решение этого момента. Следующим в очереди на строительство шёл очередной жилой квартал. Уэймар заявил, что может начать постройку храма хоть завтра при условии, если те, кому он так необходим, согласятся жить именно в нём. Желающих оказалось мало. Молиться можно и у чардрева, никто ведь не спрашивает, кому именно ты молишься.

Да и все ярые сторонники Семерых, по большей части, уже покинули город, сами или с чужой помощью. Местному «лорду» были нужны рабочие, а не те, кто собирается жить, уповая на милостыню во имя Новых богов. Ест и получает кров только тот, кто работает, пока именно этот порядок был основополагающим.

* * *

Королевская Гавань, турнирные поля

Лорас Тирелл ощутил что-то холодное на своем лбу. Холодное и влажное. Открыв глаза, рыцарь понял, что находится в своем шатре, на его лбу холодный компресс, а рядом хлопочет одна из его многочисленных кузин. После очередного ритуала поправления одеял и подушек девушка поспешила покинуть шатер.

Кровать у Лораса мягкая и удобная, а вот доспеха на парне уже не было и Тирелл не помнил, как снимал его, но это уже не важно. Рыцарь поймал себя на мысли, что в последний раз он так просыпался больше двух лет тому назад, когда его в последний раз выбили из седла на турнире.

Недалеко в кресле сидит Маргери и занимается вышивкой. То и дело, смотря в сторону брата. Лорас поморщился и потянулся за кувшином с водой, что стоял совсем рядом на столе. Определить, что доставляет ему больший дискомфорт: раненая гордость или головная боль, парень так и не смог.

— Ты, наконец, очнулся? — улыбнувшись, спросила Маргери и отложила своё рукоделие в сторону.

— Да, долго я спал? — спросил Лорас, наливая в кубок воду.

— Пару часов.

— Голова болит, — пожаловался парень. Только в присутствии младшей сестры он мог позволить себе проявление такой слабости, как жалоба.

— Вот, выпей это, — Маргери долила брату в кубок какую-то синюю жидкость. — Джон сказал, что тебе станет лучше. Ещё он сказал, что у тебя ничего не сломано, но будет лучше, если от схватки на копьях ты воздержишься.

— Джон? — нагло ухмыльнулся Лорас.

— Что? — не поняла его Маргери.

— Не «сир Сноу» и даже не «сир Джон», а просто «Джон», — ухмылка парня превратилась в улыбку столь широкую, что её обладателя сочли бы за самого счастливого человека во всех Семи королевствах.

— Лорас, — тон Маргери сменился на предельно серьезный, что вынудило её брата засмеяться.

— Молчу-молчу, — промолвил он, уклоняясь от летящей в него подушки. — Кто победил в схватке?

— Д… сир Джон, — тут же исправилась девушка. — Но тебя тоже можно поздравить, ты продержался достаточно долго, чтобы войти в десятку лучших бойцов.