Бог боли с отчетливой настороженностью понял, что вторично удостоился величайшей чести – личной аудиенции у самого Старика. На сей раз Верховный маршал не сидел в кресле у огня, он разбирал свитки почты, аккуратной горкой лежавшие на левом краю стола в специальных держателях-змейках. Головки животных, злобно поблескивающие красными глазками, казалось, наблюдали за посетителем. Причем Энтиор не смог бы сказать наверняка, живые это создания, порабощенные могучей волей мага, или искусная безделица – творение настоящего мастера. Тонкие пальцы рук, как пара пауков, скользили по многочисленным документам, но при появлении визитера Старик поднял голову от бумаг и благосклонно кивнул адепту, показывая, что ждет доклада, после чего вставил в подставку ножик для вскрытия печатей, сделанный в форме миниатюрного атама.
Энтиор коротко поклонился и тут же гордо вскинул голову, как и подобает истинному созданию Тьмы, гордящемуся своими деяниями. Приблизившись к столу маршала на три шага, чтобы тот получше разглядел его орошенные едва подсохшей кровью кожаные одежды, вампир словно бы в невольной улыбке раздвинул губы и отчитался:
– Он мертв!
– Достаточны ли были его страдания? – уточнил Старик.
– Вполне, – уже откровеннее улыбнулся Энтиор, вспоминая жертву из своих подвалов. – Он ушел лишь тогда, когда я его отпустил. Ни один из моих инструментов не остался без дела.
Маршал поощрил старания адепта небрежным кивком и поинтересовался, не без удовольствия разглядывая кровавые следы на его одеянии и вдыхая запах свежих смертей, чужого ужаса и страданий, исходящий от Ловчего:
– Трудной ли была погоня?
– Нет, – ответил принц. – Я легко взял след, а дичь оказалась не из тех, что бежит от ловца. Наивный простак, слишком верящий в свет, чтобы разглядывать тени за спиной.
– Значит, тебе помог портрет?
– О да, маршал, – потупившись, согласился Энтиор с некоторым смущением. – Но, увы, я не в силах вернуть вам его.
– Почему же? – слегка удивился Старик и с едва заметной иронией, совсем не вязавшейся с жестким блеском глаз, вопросил: – Уж не хочешь ли ты сказать, что потерял вещь или оставил ее себе на память?
– О нет! Я никогда бы не допустил такой глупой оплошности! Я могу возвратить вам лишь то, что осталось от портрета в мирах, – уточнил вампир, не солгав ни словом, ни полусловом (ведь в мирах действительно более не было портрета Связиста, он вместе со своим прототипом пребывал в Межуровнье). – Вот!
Рука Энтиора нырнула в карман и извлекла жалкий комочек каурима, смятый безжалостной дланью Злата. Брови Верховного маршала невольно приподнялись. Старик многое видел на своем веку (вернее – не одном десятке веков), но никогда даже не слышал о том, чтобы над откованным кауримом можно было так надругаться. Ни яростный огонь дракона, ни лава вулкана не плавили стойкий металл.
– Перед тем как я убил жертву, вспыхнуло Темное Пламя, – пояснил вампир, снова говоря правду и только правду. Он даже совершенно честно содрогнулся, вспомнив дыхание всемогущего Повелителя Межуровнья и участь своей одежды и вешалки в будуаре Элии. – К счастью, оно не задело меня, пострадал лишь сам предмет, врученный вами, маршал, и еще плащ. – Энтиор печально продемонстрировал испорченную одежду.
– Стало быть, таков промысел Тьмы, – крутя в руках оплавленный каурим, задумчиво констатировал Старик, пытаясь объяснить даже не столько адепту, сколько самому себе загадку происходящего и не выглядеть при этом полным идиотом. – Мы перестали нуждаться в указующей длани возмездия, и мрак забрал то, что послал нам как знак и помощь в охоте.
– Преклоняюсь перед вашей мудростью, Верховный маршал. – Энтиор и в самом деле поклонился, погладив уцелевшей полой плаща багряный ковер.
– Мы довольны тобой, адепт Ловчий. – Старик холодно улыбнулся и протянул вампиру руку с сияющим на ней черным светом перстнем-печаткой Братства.
Когда-то и от кого-то принц слышал, что перстень маршала, протянутый для поцелуя, не только великая милость и честь, но и последнее средство проверки адептов. Стоило кому-то из них солгать в беседе со Стариком, и поцелуй выжигал губы неосмотрительному лжецу. Положив одну руку на медальон ордена, готовый в любой момент воззвать к Повелителю Межуровнья, вампир не без внутренней дрожи с демонстративной почтительностью коснулся губами камня.
Холодного камня! Замершее было сердце вновь ровно забилось в груди Энтиора: он выдержал испытание.
– Да пребудет с тобой Тьма, адепт, ступай, мы подумаем о награде, – благостно напутствовал маршал принца, отпуская его легким взмахом руки. Вторая все еще продолжала сжимать искореженный дыханием Злата каурим.
– Служение – уже есть лучшая из возможных наград, – пылко и с чистой совестью заявил вампир, не уточняя, служение кому и чему он имеет в виду, и покинул кабинет Старика. Энтиор не мог до конца поверить в реальность происходящего: ему не только удалось обмануть самого Верховного маршала и выжить, но и заслужить благодарность! Наверное, сегодня принцу покровительствовали не только все Силы Двадцати и Одной, но и сам Творец! А иначе чем можно было объяснить столь невероятную удачу? Элия, его умница-стради, оказалась права, все и в самом деле получилось, но все-таки где-то в глубине души богу было даже немного жаль, что не пришлось воспользоваться помощью Повелителя Межуровнья. Какой знатный переполох вышел бы в Братстве! Впрочем, принцесса была права и в другом: если уж Энтиор считался доверенным членом организации – это стоило использовать с пользой в настоящем и будущем…
– Элия! – Одна из нитей сложного заклятия, помещенного Златом в темный медальон на груди Энтиора, развернулась в экран связи, связав замок Гранд, где сейчас находился принц, и далекое Межуровнье.
Впрочем, понятия «далеко» и «близко» нельзя было применять к владениям Злата буквально, и маги оперировали ими скорее по привычке. Даже с точки зрения богатого, порой чересчур богатого воображения бога довольно часто возникали сложности с восприятием местоположения Межуровнья, обозначаемого парой прямо противоположных слов: «везде» и «нигде». Как знать, не было ли это наряду с бессилием стандартной магии одной из многих причин, затруднявших изучение сего не только неимоверно зловещего, опасного, но и очень интересного места.
– Поздравляю, дорогой, – моментально отозвалась Элия, перетаскивая брата в Межуровнье, как (вот ирония!) в наиболее безопасное место для того, чтобы переброситься словечком, не предназначенным для чужих ушек.
– Почему ты так в этом уверена? – заинтересовался Связист. – Он же еще ничего не сказал.
– Он жив, сохранил в целости все конечности и прочие не менее значимые части тела, значит, все получилось, – подвела логическую базу под свои дифирамбы богиня, крепко обнимая родственника.
И надо сказать, Ледяной Лорд с удовольствием ответил сестре на этот совершенно не вампирский жест. Выпустив Элию из объятий, Энтиор уважительно поклонился лорду Злату и промолвил:
– Именно так. Благодаря вашей помощи мне удалось ввести в заблуждение Верховного маршала. Он совершенно уверился в том, что я исполнил его волю и уничтожил Связиста. Кстати, остатки каурима и плащ стали одними из самых неоспоримых доказательств моей искренности!
– Но это не значит, что ты должен портить вещи каждый раз, когда приходишь в гости! – наставительно вставила принцесса, шутливо погрозив Повелителю Межуровнья пальчиком.
– Я учту, – покорно повинился Злат и, ответив на уважительный поклон Энтиора коротким, но вовсе не брезгливым кивком, признал:
– Рад, что наш обман удался. Впрочем, даже самые мудрые и осторожные из вас так любят верить тому, чему хотят поверить или чему поверить боятся…
– Мальчики, ну почему же обман? Уверена, Энтиор поведал Верховному маршалу правду и только правду, и вовсе не его вина, что эта самая правда оказалась превратно понята! – с лукавой укоризной покачала головой богиня. – Да и вообще, насколько я понимаю, устав их Братства сводится к одной аксиоме: «Кто всех умнее, коварнее и беспощаднее, тот и лучший», и каждый член общества должен стремиться к идеалу. Так что плохого в том, что мой дорогой брат превзошел маршала по этой части? Он совершил благородный поступок!
