Оставшись наедине с Элией и более не опасаясь ударов по ногам от бдительно блюдущего его целомудрие приятеля, Эйран поднялся с кресла и пересел на диван, поближе к принцессе. Бережно взяв ее ладонь в свои ладони, мужчина проникновенно сказал:
– Я еще не поблагодарил тебя, сестра, за спасение жизни и за участие к моим проблемам.
– Ты до сих пор не понял, братец? – лукаво улыбнулась богиня, коснувшись свободной рукой его щеки. – Мы родичи, а значит, если в том есть нужда, нет никаких твоих проблем, есть наши семейные дела.
– Понял, только нужно время, чтобы привыкнуть к такому, – прошептал Эйран. – Я привык во всем полагаться на себя. Так странно учиться думать иначе. И нужно ли… ты уверена в необходимости представлять меня его величеству?
– Конечно, – безапелляционно воскликнула богиня. – Ты же настоящее сокровище, братец! Кровный родич, выросший в Мэссленде! Или ты настолько предан ему, что…
Невысказанный вопрос повис в воздухе.
– Я люблю изменчивость и бесконечную причудливость земель Мэссленда, полных тайн. Что до государства, оно заслужило мое уважение, но не преданность. За века моей жизни никто не проявлял ко мне столько участия, как Гор и ты, Элия, а вы оба лоулендцы, – как на духу признался маг, слегка потершись щекой о мягкую, источающую легкий аромат ванили, персика и роз ладонь богини.
– Не забудь о Нрэне, который пытался тебя прикончить, такое участие сложно переоценить, – ехидно хихикнула Элия.
– Он лишь пытался исполнить данное обещание, – с философским спокойствием ответил Эйран. – Я не держу зла на кузена. Это столь же нелепо, как гневаться на дождь, промочивший одежду, или молнию, угодившую в дом. Однако ты и правда полагаешь, что моих знаний о Мэссленде окажется достаточно, чтобы быть принятым в семью?
– Фу, глупость! Тоже мне, девица на выданье. – Нежная ручка слегка шлепнула мужчину по губам, а в голосе принцессы послышались нотки резкого недовольства. – Тебя примут как своего из-за крови, текущей в венах, Эйран, а не из-за бесценной информации в качестве приданого! Если уж говорить о нашей расчетливости, то такое уникальное создание, как мой братец, настолько дорого, что будет для семьи важным приобретением само по себе. Бог магии, да вдобавок, если мне не изменяет чутье, есть и другие дарования. Не так ли?
– У тебя превосходное чутье, богиня логики, – помедлив, согласился Эйран, чуть отстраняясь, чтобы видеть реакцию Элии. Глаза мага потемнели от скрытой тревоги и какой-то неясной опаски. – Дар еще не достиг уровня божественной сути, но талантом присущие мне способности я могу назвать без ложной скромности. Он родственен тому, которым обладает король Лоуленда как правитель государства, я не имею в виду его плодородный аспект.
– Превосходно! – восторженно воскликнула принцесса. – Наконец-то папа дождался светлого мига!
Озадаченный Эйран, не понимая, чем вызван столь мощный взрыв восторга, устремил на женщину вопросительный и все еще тревожный взгляд.
– Пойдем к нему, все поймешь сам! – весело рассмеялась Элия, чмокнув мужчину в щеку.
– Это и был знаменитый поцелуй богини любви, о котором ходят легенды и коим она, явив великую благосклонность, одаривает преданных поклонников? – с хитринкой поинтересовался маг, несмотря на серьезность момента не упустивший своего шанса воспользоваться ситуацией.
– Это была его легкая родственная разновидность, – поддержала фривольный разговор принцесса.
– Хотел бы я испытать тяжелый вариант, – шепнул Эйран одними губами, будь у Элии охота, она могла бы сделать вид, будто ничего не слышала.
– Эксперименты этого рода, братец, придется отложить, тебе еще предстоит первая беседа с отцом, а ее, в отличие от всех последующих, лучше вести на трезвую голову. – С изящной легкостью оборвав стремительно нарастающее напряжение, красавица вспорхнула с дивана и потянула мужчину за собой.
– Уместно ли беспокоить его величество в столь поздний час? – осторожно уточнил мэсслендец, невольно поддаваясь энтузиазму сестры.
– А как же! – подтвердила Элия и, крепко вцепившись в руку брата, чтобы не вырвался, даже если передумает, телепортировалась вместе с ним в королевскую приемную. Там, как всегда, даже в сумерки бурно кипела работа. Бдительная стража охраняла двери кабинета Лимбера, когорта секретарей сновала туда-сюда с самым деловым видом и кучей бумаг, рассортированных по стопкам, папкам и конвертам.
– Привет, Росс. – Богиня наклонилась над столом любимого папиного секретаря. – Вижу, его величество у себя?
– Верно подмечено, ваше высочество. – Золотоволосый красавчик оторвался от бумаг, и, увидев его лучезарную улыбку и грациозный наклон головы (каждый жест этого типа походил на па эльфийского танца), Эйран неожиданно ощутил нарастающее в груди глухое раздражение. Как смеет секретарь так улыбаться его сестре?
– Прекрасно, – просияла Элия.
Позаимствовав у красавца Росса лист бумаги и ручку, принцесса набросала несколько слов, сложила бумагу пополам, кивнула секретарю и, подхватив брата под руку, повлекла его за собой к массивным, способным выдержать средних размеров ядро и таран в придачу дверям кабинета короля.
Стража, как обычно, предпочла раздвинуть алебарды и пропустить принцессу и ее спутника. У советницы короля имелись определенные привилегии, в число которых входило и право посещения монарха без доклада, ну если бы и не входило, когда Элия куда-то направлялась, перед упорством и целеустремленностью ее действий пасовал даже Нрэн. Куда там обычным людям с оружием в руках.
На ходу Элия давала брату последние наставления:
– Папу не бойся, он хороший. Если орет или хмурит брови – это совершенно нормально, если кидается пресс-папье – тоже ничего, просто слегка расстроился, а вот если начнет улыбаться и цедить слова, тогда лучше прятаться.
В раскрытые двери до Лимбера донесся обрывок полевого инструктажа. Развеяв заклятие связи, король обернулся к вошедшим, чтобы поглядеть, с кем это общается любимая дочурка.
Сдвинув брови, монарх строго глянул на посетителей и буркнул:
– Только не говори, что ты отыскала мне еще одного сынка.
Элия лучезарно улыбнулась, отпустила руку Эйрана, подлетела к отцу, ласково поцеловала родителя в щеку и выложила перед ним на стол лист бумаги с несколькими словами, написанными еще в приемной.
– Я настолько предсказуем? – вздернув густые брови, жалобно удивился Лимбер и махнул в воздухе листком с надписью «это твой сын».
– Нет, дорогой папочка, ты, как и прежде, велик, и никто не в силах постигнуть глубины твоих политических замыслов и проникнуть в суть интриг. Но я, Советница вашего величества, иногда способна просчитать логику поступков, а иначе как бы я угадывала ваши малейшие желания? – нахально польстила принцесса, обвивая шею отца руками.
– Что-то прежде я не замечал в тебе, детка, стремления угадывать мои желания, – хмыкнул Лимбер.
– Я же сказала «иногда», – выкрутилась Элия.
– Значит, этот полосатый – мой сын? – чуть отстранив любимую дочь, Лимбер задумчиво глянул на мага, вздохнул и задал принцессе риторический вопрос: – А не кинуть ли мне в тебя пресс-папье?
– К чему портить ценную вещь. Мне кажется, вашему величеству достаточно будет сурово нахмуриться, – вступил в шутливую перепалку родственников Эйран, покосившись на знаменитое каменное пресс-папье, чьей массивности было вполне достаточно для того, чтобы проломить даже божественную голову.
Пары минут, проведенных в кабинете Лимбера, хватило, чтобы мэсслендец освоился и перестал молча благоговеть перед титанической фигурой монарха Лоуленда – Мира Узла, прежде существовавшего в его сознании лишь в виде абстрактного понятия – и начать воспринимать этого саркастичного властного мужчину как вполне реального бога. С удивлением Эйран, обычно не слишком общительный с незнакомцами и безразличный к их отношению к себе, почувствовал желание не только поговорить с Лимбером, но и завоевать его симпатию.
– Да, похож. Такая же язва, как вы все, – снова хмыкнул Лимбер, в строгих глазах монарха промелькнул намек на смешинку.
