– Я исполню свой долг, – неожиданно и словно бы против собственной воли согласился Моувэлль, коротко поклонившись богине. – Пойдем, но учти, нас в замке никто не увидит.
– А-а, неуловимость Жнеца, – кивнула принцесса, припоминая особенности, присущие Слугам Творца. – Используй служебное положение в личных целях! Прекрасно! – Женщина лучезарно улыбнулась и, фамильярно подхватив дядюшку под локоть, как частенько делала в старину, когда желала переброситься с ним словечком с глазу на глаз, потянула за собой.
Элия переправила Моувэлля в комнату, где за бокалом вина и хитрой головоломкой-драборком коротали время у экрана наблюдения дозорные: Эйран и Элегор, изредка бросали взгляды на Лейма в радостно-зеленом халате. Заключенный принц прилежно читал, склонившись над толстой книгой с кучей математических символов и схем.
– О, уже вернулись! Быстро ты его отыскала! – мгновенно обернувшись, приветствовал принцессу герцог. Любопытство так и било через край сверкающих серых глаз бога, впервые увидевшего живого Жнеца – страшную легенду Мироздания – так близко.
Эйран тоже обернулся и почти секунду напряженно всматривался в условно пустое пространство, пока не разглядел новоприбывших. Потом маг встал и, отвесив старшему родственнику поклон, вежливо промолвил:
– Прекрасный день, Жнец Моувэлль. Рады приветствовать вас в Лоуленде! Благодарим за то, что вы откликнулись на призыв с просьбой о помощи.
– Тсс! – прижав палец к губам, громко, сохраняя совершенно серьезную мину, «по секрету» шепнула богиня: – Дядя Моувэлль считает себя невидимым, не будем разочаровывать преданного Слугу Творца.
– Ну да, конечно, поняли. А мы ни фига и не заметили! Правда, Эйран? – отвернувшись от Элии и придурковатого Жнеца как от пустого места, охотно поддакнул Элегор, включаясь в игру.
– Заметили? А что именно мы должны были заметить? Здесь ровным счетом некого и нечего замечать, уверяю вашу светлость, – со спокойным достоинством согласился маг, качнув полосатой головой, и вновь опустился в кресло, скромно отведя от гостей глаза.
– Да что уж там, – откидывая с лица капюшон, буркнул Моувэлль, не понимая, отчего его безукоризненная маскировка не сработала. – Если сумели увидеть, смотрите.
– Игра в невидимость отменяется, – захлопав в ладоши, радостно объявила Элия, вглядываясь в знакомые черты.
Дядюшка остался почти прежним, только исчезла из глаз наносная мечтательная хмарь, оставив лишь голубую, безжалостно разящую сталь, прибавились жесткие морщины у губ, да пара вертикальных складок пролегла посередине лба.
– Здравствуйте, дядя Моувэлль! – вновь встал и в точности воспроизвел весь ритуал приветствия Эйран.
– Ага, еще раз прекрасный день! – поддакнул Элегор, широко ухмыльнувшись. – А теперь, когда мы выяснили окончательно, кто у нас здесь есть и кого нет и не будет, может, ты все-таки соблаговолишь глянуть на Лейма? – Герцог кивнул в нужном направлении и дерзко продолжил, храбрясь перед очередным Ужасом Вселенной, доставленным пронырливой богиней в Лоуленд: – Собственно, за этим Элия тебя сюда и волокла, а если что про пикник щебетала, так паутину с глаз сними!
– Нахал, – Моувэлль коротко хохотнул – звук прозвучал так, словно создание, его издающее, с трудом припоминало, как вообще это делается, – и повернулся к экрану. Жнец внимательно смотрел на давно не виданного сына. Он не просто глазел на молодого бога со слезливо-сентиментальной радостью встречи, отнюдь. Моувэлль предельно сосредоточенно анализировал все, до мельчайших деталей в облике Лейма – каждый жест, взгляд, вздох, вчувствовался в его божественную силу, искал в его душе отпечатки, свидетельствующие о болезни, какой бы она ни была.
– Как он? – шепотом, чтобы не отвлекать дядюшку, спросила принцесса у надзирателей, зайдя за кресло Эйрана и положив руку на плечо брата. – Новых приступов не было?
– Нет, рецидивов не наблюдалось, – отозвался Эйран, чуть запрокинув голову. Его волосы пощекотали ладонь богини. – Лейм лишь просил принести ему халат и кое-какие книги из своих покоев. Мы все передали, кроме одного тома по электронике. У него обложка красного, опасного для кузена цвета. Я не решился видоизменять чарами.
– Почему вы не передали ему книгу в красном переплете? – резко потребовал ответа Жнец, не прерывая процесса осмотра сына.
– Так тебе леди Ве… то есть Элия разве не сказала? Похоже, Лейм блажить начинает, стоит ему на что-нибудь красное полюбоваться, а еще лучше на себя напялить, – запросто ответил Элегор, нарочито развернувшись к магу спиной, чтобы не плеваться, следя за тем, как такой расчетливый мужчина тает от мимолетной ласки богини любви. – У него и глаза в тон меняются!
– Я вижу в мальчике некоторую неуравновешенность, мало сопоставимую с холодной сутью Жнеца, – скрестив руки, вынес вердикт Моувэлль. – Но иногда путь к истинному призванию может быть таким. Чтобы говорить наверняка, мне нужно понаблюдать за сыном в пограничном состоянии.
– А за чей счет будут лоулендский замок восстанавливать? Не к Силам же Равновесия Элии с претензией обращаться? – ехидно вопросил Элегор, уже досыта накушавшийся буйства лучшего друга в бальной зале. – Что-то я не слыхал даже от такого записного вруна, как Клайд, чтобы Силы хоть раз кому чего звонкой монетой оплатили.
– Вам обязательно наблюдать за событиями, происходящими в режиме текущего времени, или можно ограничиться воспроизведением уже случившегося? – оставаясь подчеркнуто вежливым, деловито уточнил детали эксперимента Эйран. Вопреки глубоким сомнениям Лиенского, бог ничуть не утратил способностей к рациональному мышлению.
– Для начала попробуем запись, – согласился Жнец с разумным предложением племянника, питая весьма серьезные сомнения в платежеспособности Сил и их желании вступать в финансовые отношения.
Глава 7
Убийственное откровение
Принц Эйран встал, прошел к стене с заклятием, передающим изображение в комнату и досконально изученным за время поддержания целостности клети. Подтянув кое-какие второстепенные нити и ловко накинув сверху петлю мгновенно сотворенных, возможно даже, по ходу изобретенных чар, маг привел в действие волшебный конгломерат.
Элия одобрительно проследила за ювелирной работой брата. Такие изящество и скорость колдовства, лишенного малейших внешних эффектов, свидетельствовали не только о нелюбви Эйрана к театральности, но и о высочайшем уровне мастерства. Даже Моувэлль удостоил труды принца едва заметного одобрительного кивка.
Бог магии кончиками пальцев коснулся стены, активизируя заклятие, и спокойно сообщил:
– Сейчас вы увидите происходившее в комнате несколькими часами ранее. Думаю, мне удалось отрегулировать заклятие так, чтобы мы отсмотрели нужные моменты.
– Только парням не говори, что ты с этими чарами сварганить сумел, – скривившись, посоветовал Элегор. – А то тут опять такая толкотня начнется, в очередь с записывающими кристаллами встанут, маньяки, да еще и драться начнут.
– Ну уж нет, – одними уголками губ усмехнулся Эйран. – Я настаиваю на ограничении доступа к сему вредному для нетренированного рассудка зрелищу.
– Очень точная формулировка! – одобрил временно записавшийся в ряды поборников морали герцог и энергично стукнул ладонью по подлокотнику. – Я, пожалуй, выбрал бы слово «пагубное», но «вредное» тоже неплохо. Ага, вот и оно!
То, что дальше происходило с заклятием наблюдения, допускало двоякое толкование: либо Эйран время от времени посещал урбанизированные миры, знакомясь с образцами техники, либо развитие как научной, так и магической мысли во Вселенной шло параллельными путями. Экран разделился на пару частей: та, что поменьше, показывала события в реальном времени, там зеленоглазый принц мирно листал толстую книгу с кучей схем; та, что побольше, начала демонстрацию увлекательного сериала из жизни озверевшего Лейма. Как раз сейчас хищно усмехающийся бог, в глазах которого пылало алое пламя, протягивал руки к соблазнительно туманной Элии в маскарадном костюме.
