Серые очи твердо, прямо и очень внимательно посмотрели в темные глаза лорда Весенних Пустошей. Тот вздрогнул, будто очнулся от нелепого туманно-муторного сна или протрезвел.
— А мне так хотелось еще одну побрякушку, — неожиданно открыто усмехнулся мужчина, маска надменности сползла, приоткрывая богине вполне терпимую, если даже не симпатичную личность.
— Да ну? — намек на улыбку появился на очаровательных устах принцессы.
— Ах, как они бесили покойного Пильма! Сначала-то я их собирал, чтобы дядюшку позлить, а потом увлекся, заигрался… — пожал плечами Биран с некоторой неловкостью и ответил на прямой взгляд принцессы. — Пожалуй, вы правы, Светлейшая, я чересчур заигрался. Прошу прощения у Богини Любви и Логики. Знаете, принцесса, вы умеете не только дурманить рассудок божественной прелестью, но и здорово прочищать мозги. У меня будто хорошим ветром всю дурь выдуло, давно себя так не чувствовал. Легко и правильно, так, как должно, и так, как самому хочется, не из причуды или по прихоти, а всей душой! Впрочем, вы-то, конечно, все знаете. Спасибо! Завтра подпишу предложенный принцем Рикардо договор, только улыбнитесь и скажите, что простили болвана! А, ваше высочество?
— Простила, — уже явственно улыбнулась принцесса. — Я была о вас худшего мнения. Возможно, мы еще когда-нибудь побеседуем, как приятели, и в качестве аванса позвольте маленький женский совет напоследок.
— Да? — мужчина с готовностью вскинул голову, ожидая какого-нибудь мудрого откровения.
— Сделайте что-нибудь с бровями, они совершено не идут к вашему типу лица. Для такого колоритного носа тонковаты, — велела богиня и упорхнула веселиться дальше.
Кружась в танце с очередным кавалером, она «отбила» мысленную «телеграмму» отцу, обхаживающему сразу трех дам: «Биран готов, посол на очереди».
«Умница», — коротко ответил монарх, однако гордости за дочь и удовольствия в этом кратком послании было достаточно, чтобы принцесса сочла свои труды оплаченными самой ценной монетой. Хвалил Лимбер редко, а братья богини так и вовсе могли веками дожидаться одобрения отца.
Еще пяток танцев, полчаса невинного флирта, и Элия сочла себя достаточно отдохнувшей для следующего этапа работы. Богиня поискала Джея. Принц как раз общался с Ральдом и его обещанной восторженной поклонницей. Та призывно хлопала глазами, надувала губки и поправляла крупную брошь на высокой груди. Разрушитель, заложив большой палец за пояс, слушал воркование красотки. Пожалуй, в посреднике парочка совершенно не нуждалась. Принцесса перепорхнула к компании и, положив брату на предплечье руку, прощебетала:
— Ральд, Ариндина, я похищаю у вас своего брата!
После чего принц был бесцеремонно подхвачен под локоть и уволочен прочь с милой улыбкой и деловитым шипением «Джей, мне нужен посол!»
— А я не сгожусь, обязательно этот толстяк? — печально, будто затаптывал вопросом последние ростки надежды в душе, осведомился бог.
— Ты годишься для массы интереснейших занятий, мой «чувствительный и романтичный», — кокетливо, но с нарастающим нетерпением ответила богиня. — Но именно сейчас мне нужен Вирнон Зиндекхский и только Вирнон Зиндекхский, увы!
— Ладно, пошли, великолепнейшая, но потом ты непременно расскажешь, для каких именно занятий гожусь я, — сдался Джей. Если принцесса на чем-то настаивала, то становилась столь же принципиально упряма, как и Нрэн, если, да простят Силы такое кощунство, не более! Проще было уступить сразу, нежели попасть под пресс настойчивости ее высочества.
— Посмотрим, — неопределенно ответила богиня, сопроводив расплывчатое обещание столь двусмысленной улыбкой, что Джею мгновенно захотелось услышать все прямо сейчас и плевать на дела, послов, да и весь бал в целом. Пусть катятся в Межуровнье! Элии пришлось даже чуток встряхнуть брата, чтобы движение к цели возобновилось.
Они прошлись по залу, приветствуя и останавливаясь перекинуться парой-другой светских фраз кое с кем из знати, вроде бы перемещаясь без определенной цели и направления, однако Джей, возвращенный из извращенных грез на землю, знал свое дело и добросовестно исполнил уговор. Через семь минут принц остановился перед полным мужчиной с прекрасными глазами менестреля в унылом, серо-лиловом камзоле, достаточно ладно сидевшем на округлом теле. Принц тряхнул головой и с небрежной веселостью осуществил ритуал представления:
— Прекрасный вечер! Сестра, дорогая, ты еще не знакома с послом Зиндекха, лордом Вирноном?
— Пока не имела удовольствия, — улыбка принцессы расцвела чарующей розой, мгновенно заставившей брата ревниво напружиниться. — Лорд посол, надеюсь, Вам нравится бал?
— Счастлив знакомству, прославленные королевские балы в Лоуленде великолепны, но ничто не сравнится с красотой Светлейшей Богини, — вежливо ответилмужчина и был удостоен милостиво протянутой для поцелуя руки и нового вопроса-предложения:
— Коли так, вы имеете возможность насладиться и балом и обществом богини. Танцуете мантинету?
— Ваше высочество, — «осчастливленному» послу хотел он того или нет, ничего не оставалось кроме как отвесить богине глубокий поклон-приглашение к медленному танцу.
Полноту фигуры Вирнона не скрывал даже хорошо сшитый камзол или, принцесса допускала и такой вариант, не пытался скрыть. Вполне возможно, в Зиндекхе ценились люди в теле и его полномочный представитель являлся истинным эталоном мужской красоты, а жилистая худоба Элегора и Джея привела бы зиндекханцев в участливый ужас перед дистрофиками. Впрочем, невзирая на некоторую чрезмерную массу, двигался мужчина довольно грациозно, прекрасно чувствуя музыку и фигуры танца, кои исполнял в старомодной, не лишенной своеобразия приятной манере, избегавшей длительных касаний рук. Богиня с удивлением отметила, что получает от танца по обязанности удовольствие.
— Отрадно, что королевские балы пришлись вам по нраву, лорд Вирнон. А как вам наша столица?
— Лоуленд воистину прекрасен, ваше высочество. Любой, прибывший в столицу, в первые же мгновения узрит его царственное великолепие, но чтобы осмотреть все красоты города не хватит и нескольких лет, — заметил мужчина, отступая в фигуре-поклоне. — Нам, гостям, дано лишь прикоснуться к частице его вечного величия.
— И все-таки? — Элия улыбнулась лукаво, приседая в боковом реверсе. — Успели осмотреть основные достопримечательности?
— Только начали, — признал партнер по танцу. — Супруга в восторге от Театра Всех Миров.
— А что понравилось Вам, дорогой посол? — вопросила богиня столь участливо, как умела только она одна, когда хотела, чтобы беседующий с ней мужчина ощутил себя центром Вселенной.
— Музей изящных искусств, — признался Вирнон с искренним, безо всякой официальности восторгом.
— О да, музей бесспорно чудесное место, средоточие красоты во всем ее причудливом многообразии, какое только могут представить миры, — согласилась принцесса, приподнимая руку для очередного медленного па.
— Я… — начал было говорить посол и запнулся на полуслове. В зале погасли все магические люстры разом, и опустился непроницаемый полог тишины, нарушаемый только тонким шелестом платья принцессы да собственным шумноватым дыханием Вирнона.
— Что случилось, принцесса? — встревожено спросил мужчина.
— Не волнуйтесь, лорд посол, никакой опасности нам не грозит. Вступили в действие чары «пятнадцати минут тайны», на это время во всем зале гаснет свет, и каждая из танцующих пар окружается колоколом покоя, сквозь который не проходят свет и звуки. Смотрите! — Элия прищелкнула пальцами, вызывая золотистый шарик-светлячок.
Тот бойко поднялся с ладони принцессы на полметра вверх и покружил, демонстрируя границы круга тени, в котором осталась пара. Вирнон, не вняв успокоительным словам богини, нервно сглотнул и поежился.
— Вас так беспокоит наш милый обычай? — удивленно уточнила богиня, на всякий случай оставляя свет. Вдруг посол из тех странных типов, которые впадают в буйную истерику, стоит им оказаться в темноте или относительно узком замкнутом пространстве.
