Античный Чароплёт. Том 4 (СИ) - "Аллесий"

Путь вышел относительно долгим — больше семи часов. Благо, в комфортной температуре и с закаленными телами идти столько времени не представлялось трудным. Вдалеке единожды показались какие-то странные наездники на змееподобных созданиях с короткими ножками. Несмотря на уродливость, были эти существа крайне быстры. Нас явно заметили, но в какой-то момент отвернули в сторону. Словно поняли, что мы не по зубам. Ну и слава богам — сражаться мне не хотелось совершенно.

О каких таких местных говорил Ортинум стало ясно уже в конце пути. Перед нами раскинулся небольшой городок из юрт, палаток, окруженный заграждениями из повозок и плетней, державшихся на вбитых в землю колышках. У поселения было несколько входов, а на холмах вокруг дежурили мелкие грязноватые мальчишки. Нас давно заметили, но существенного внимания не уделили. Я на них тоже не особо заглядывался — мы все же вышли на границу более “живой” местности. Во всяком случае, тут встречались черные суховатые деревья, чьи ветви, казалось, задались целью обрасти максимальным количеством наростов и узлов, отчего древесина иногда и вовсе напоминала каких-то чудовищ вроде одеревеневших шогготов.

— Они промерзают практически полностью в холодный период. Но сердцевина очень активна. Из-за воздействия температур древесина размягчается во время оттепели, после чего сердцевина пытается прорасти в этой трухе вновь. Иногда семена попадают не в землю, а в другие деревья. Если им удалось преодолеть твердую кору, то они начинают бороться с исходным владельцем за новое убежище. Иногда побеждают, иногда — нет. А иногда умирают оба, — видя мой интерес, Ортинум решил дать небольшую лекцию. Ну как — видя… Он так-то смотрел с помощью своего Ме, так что реально “видел” меня затылком.

— Тогда дерево умирает?

— Да нет… Просто новый “жилец” заселится в следующий сезон. Если не будет сердцевины, то кора потихоньку ослабнет и пропустит новенького. Все эти наросты — это как раз борьба. Многовековая борьба за жизнь, — я промолчал. Давос мне не нравился категорически. — Кора без воздействия холода сохраняет прочность годами. Местные из нее делают доспехи, щиты.

— Я вижу, — я кивнул на шестерых воинов, дежуривших в одном из проходов в поселение.

— Кто такие? — их старший вышел к нам первым. Ну да… от местных мы отличались категорически. Взять хотя бы их землистые лица, которые ни по цвету кожи, ни по чистоте на наши и близко не походили. Почти все прошлись сальными взглядами по Кларне. Я мысленно прикинул, как именно я буду убивать этих дикарей… Ничего особенного.

— Не твоего ума дело. Пропусти нас, — о! От Ортинума я такого не ожидал. Приятно, однако.

— Мы…

— Пепел под моими ногами. Или очень хотите им обратиться, — мужчина зажег свою руку. Буквально. Воин отступил на шаг. — Я что-то не помню, чтобы кудесников останавливали в дверях ярмарочных номадов. Или ты не различил меня?..

— Прости и не губи, мудрый, — дикарь поклонился. — Шаманы нынче перестали стоять на воротах, мы ошиблись…

Не слушая его дальше, Ортинум пошел вперед. Мы за ним. Никто нас не останавливал.

— А это нормально, что мы так нагло?.. — Кларна слегка удивленно подала голос.

— Да. Тут лучше сразу, иначе они быстро осмелеют и попробуют у тебя что-то отнять или напасть. Вежливость — это слабость. Но традиции — сила. Традиционный этикет не стоит нарушать, но он тут простой… И мы все равно отсюда быстро уйдем, так что это неважно. Кстати, они его и нарушили.

— Номад — это город? Почему я не понял этого слова? — Я покачал головой. При переходе в мир мы должны были выучить язык полностью.

— Да, что-то вроде. Это слово означает очень большую юрту или поселение из маленьких. Вроде этого. Тут очень много языков и наречий. Номад… Это из диалекта раскрашенных племен. Мы много имели с ними дел в прошлом, когда я тут был. Вырвалось невольно.

— А что мы тут делаем? Покупаем что-то?

— Да. Билеты на караван. Скоро они точно будут сниматься с места. Думаю, кто-то нас приютить согласится, — мужчина махнул рукой. — Я примерно представляю маршрут — они нас могут доставить примерно до нужного места. Без местных здесь сложно, ландшафт меняется постоянно. Один день за пятнадцать лет. Вначале местность нещадно выжигает, потом промораживает на десятки метров вглубь, а затем снова жжет. И все это в условиях очень активной фауны и постоянных ветров, града и осадков. Я тут был последний раз тридцать с лишним лет назад и не узнаю ничего.

— Чудное местечко, — я ничего добавлять к словам Кларны не стал.

Бродить по ярмарочному городку, который тут явно стоял не первый год, долго не пришлось: Ортинум нашел-таки кого-то, кто согласится нас взять к себе прокатить на местных “яшуту” — аналоге вьючных животных. Они выходили буквально через несколько часов и были рады подзаработать, прихватив с собой на полсуток залетных путешественников. Расплатился командир стальным шлемом и двумя мешками с наконечниками для копий и стрел. Жалкое зрелище… Вспоминая родной шумер… Там люди держатся по-другому, ведут себя по-другому… Мы, быть может, и не огромный могучий Парфиат, но уж точно не дикари подобные этим. Довольно неприятно, что нас всех называют выходцами из варварских миров.

— Тиглат, а у тебя дома… Ну… так же? — Кларна с трудом подбирала слова, чтобы меня не обидеть.

— Нет. У нас нормальные дни, прекрасные теплые ночи, великие воины и мудрые абгали. Мы живем во дворцах… У кого есть для этого возможности, — поправился я, начав улавливать во взглядах скептицизм. — У нас есть чудесные сады и величественные сооружения. Мы, конечно, не Парифат, но этим дикарям до Шумера как от Бриарогена до Калладиана… И еще столько же раз сто.

— Звучит неплохо, — девушка улыбнулась.

— Можешь заглянуть ко мне в гости, — я располагающе развел руками. — Угощу тебя местными финиками. У нас почти не едят сотворенное — все настоящее.

— О… — теперь она реально заинтересовалась. — Богатый мир… Я думаю, я точно его когда-нибудь посещу. У тебя тоже свой дворец?

— Вроде того, — махнул я рукой.

Недолгий сон в юрте на снопах с собранной когда-то местной длинной и полутвердой травой сменился медленным и довольно неприятным переходом. Вонь от животных, вонь от людей… Что-то похожее было, когда я перемещался с армией Бхопалара во время похода против эмушитов. Но тогда я был менее привередлив. К счастью, идти было тоже недалеко. Меньше стандартных суток прошло, как показался край узкой расщелины. Ортинум о чем-то говорил с караванщиком, после чего махнул нам рукой.

— Выдвигаемся. Нам вдоль этого каньона. Он позже должен расширяться. Час-полтора — и будет спуск в храм мегалитов. Там Врата. Местные не умеют ими пользоваться, но мы в свое время точно их использовали, так что ничего неожиданного не предвидится.

Он, разумеется, накаркал. Спустя буквально полчаса нас нагнали двенадцать всадников на коротконогих ящерицах-змеях… Не знаю, как эту тварь правильно назвать. Кажется, кто-то решил нас ограбить или взять в плен… Это с натяжкой можно было назвать неожиданностью. Угрозу Ортинума про “превратиться в пепел” пришлось выполнить буква в букву. А где-то, наверное, порадовался один усатый пограничник.

Глава 37

— Это и есть Храм мегалитов? — я с удивлением осматривал огромные сооружения.

Расщелина в земле расширилась вскоре до пары сотен метров, став небольшим ущельем или даже каньоном. Как это должно было работать с точки зрения природы — ума не приложу. Да и прилагать не хочу. Вряд ли текущий по дну этого места ручей мог такое сотворить даже за тысячу лет. Интересным же было другое. Спустившись в нужном месте по едва заметным вырубленным в каменных стенах тропкам, которые больше напоминали неровные выступы-наросты, мы смогли попасть в подземное сооружение. Точнее, полуподземное. Словно бы огромная полость образовалась сама собой, а грунт над её сводом поддерживало что-то незримое. Ни одной колонны в овальной пещере, в которой я вполне мог бы и полетать — буквально — не было. Сколько здесь? Сотня метров? Две? Двух нет. А вот сотня — вполне.