Волк в овчарне (СИ) - Мах Макс

- Зависит от того, что у тебя есть.

- Бренди хазарский.

- Ну, тогда, давай! – согласилась Груша. – Только немного.

Эрвин встал с кровати и, не одеваясь, пошел за бутылкой и стаканами.

- Ты извини, - сказал он, возвращаясь к любовнице, - но бокалов у меня нет.

И тут выяснилось, что девушка его не то, чтобы не слышит, но крайне невнимательна к его словам, потому что с каким-то странным выражением лица, - в котором смешались ужас и восхищение и еще тридцать три чувства, - уставилась на его член.

«Ну, да, - сообразил он, мысленно кивнув в подтверждение своих слов, - она же прежде его не видела».

И в самом деле, женщиной Груша стала, лежа на спине и плотно зажмурив глаза, а во время второго захода была развернута к Эрвину задом и видеть его член, соответственно, никак не могла. Зато увидев, была практически ошеломлена.

- Мне сразу показалось, что он большой, - объяснила, приходя в себя, - но я думала, что это мне почудилось по неопытности…

Ну, что тут скажешь? Природа щедро наградила Алёксу Устяжана, и его «парень» даже в расслабленном состоянии был таким же впечатляющим, каким у большинства мужчин бывает только во время эрекции. Эрвин его, конечно, с линейкой не замерял, но полагал, что сейчас член у него где-то сантиметров двенадцать-тринадцать, а в эрегированном состоянии тянет уже на все восемнадцать-двадцать. В прошлой жизни этот орган у Эрвина даже в эрегированном состоянии не был таким большим. Средних размеров был «парнишка», - максимум сантиметров пятнадцать, - что ничуть не мешало Эрвину получать удовольствие от секса и, что немаловажно, доставлять в свою очередь удовольствие своим женщинам. Впрочем, не жаловался тогда, не ропщет и теперь.

- Но тебе же понравилось? – спросил он, хотя знал ответ заранее. Когда не нравится, так не кричат. А подвывала поручик знатно и в первый, и во второй раз.

- Не то слово! – просияла Груша. - Но такой большой! Как он во мне…

- Как поместился? – улыбнулся Эрвин, любуясь девушкой.

Без одежды поручик оказалась даже лучше, чем он думал, рассматривая ее одетую по всей форме. И грудь у нее была большой и упругой. Последнее наверняка было связано с магией. Все-таки маги, как уже успел убедиться, Эрвин были в среднем красивее обычных людей. А Груша Прушанина к тому же происходила из семьи потомственных ведьм. Что-то у них там странное происходило с наследованием Дара. С одной стороны, магические способности примерно одного типа, - хотя и разные по силе, - наблюдались в Роду Прушаниных уже, как минимум, семь поколений подряд, но, с другой стороны, Дар передавался только по женской линии. Причем неважно, был ли супруг магом или нет. Мальчики у них давно уже не рождались, а вот девочки все были, как на подбор, ведьмы и не из слабых. Оттого и создали Прушанины матрилинейный[16] Род.

«А интересно, кстати, - задумался Эрвин, - у меня, в смысле, у Алексы тоже магический Род, или он один такой урод в семье? Надо бы, что ли, навести справки…»

- Ну, что, - сказал он вслух, протягивая девушке граненый стакан с бренди, - отстрелялись или попробуем еще какую-нибудь позу?

- Я за любую движуху кроме голодовки! – улыбнулась в ответ Гриша. – Как мне лечь?

Судя по всему, секс Аграфене понравился, и даже более того, она оказалась настоящей энтузиасткой половых излишеств, так что за следующие три месяца они перепробовали с ней едва ли не всю Камасутру, вернее, ее хазарский аналог, названия которого Эрвин за ненадобностью не помнил. Зато помнил позы, и они, надо сказать, несколько отличались от того индийского учения, которое он «превзошел» в своей первой жизни. А с другой стороны, как пелось в одной советской песне, «не нужен мне берег турецкий, и Африка нам не нужна»[17]. В Европе тоже кое-что умели, взять хотя бы тот же нашумевший альбом I Modi[18], да и в Гардарики, кажется, не отставали от клятого Запада. Помнилось что-то смутное памятью Алексы Устяжана, но как-то без подробностей, что указывало на крайне бедный сексуальный опыт его донора. Впрочем, пустое. Главное, что секс у них с Грушей был и его было много, не говоря уже о разнообразии.

***

Итак, служилось Эрвину совсем неплохо, о чем он и писал своему благодетелю в далекую таёжную заимку. Оклад содержания у него был более, чем приличный, - и это, не считая различных доплат за ранг и прочее все, - условия проживания вполне комфортные, да еще и молодая энергичная любовница в шаговой доступности. Да и сама служба была Эрвину не в тягость. Физподготовка, рукопашка и ножевой бой, - все-таки они спецназ, а не просто так погулять вышли, - стрельба из табельного оружия, изучение матчасти, то есть, той техники, которая стояла на вооружении батальона, ну и магия, разумеется, имея в виду ее теоретическое изучение и практическое применение. Но все это без авралов и фанатизма, что называется, в щадящем темпе. Так что оставалось достаточно времени и на самообразование, и на зельеварение, и на развитие непродекларированных способностей. В этом деле, как выяснилось, упорным трудом и постоянными экспериментами многого можно было добиться, только не ленись. Ну, он и не ленился, а потому постепенно улучшались его ночное зрение и способность влиять на мысли других людей, хотя «телепатия» Эрвина была совсем слабеньким Даром. Гораздо лучше шли дела с нарабатыванием навыков телепортации и электрическими разрядами на кончиках пальцев. Через шесть месяцев упорных тренировок он уже мог так ударить током, что мама не горюй. Во всяком случае, эффект «удара молнией» или «пальца в электрической розетке» выходил у него теперь просто замечательно. Не стояли на месте и его главные, они же официально зарегистрированные способности: пиромантия и гидрокинез[19]. Здесь развитие шло сразу в двух направлениях: сила и точность манипуляций. Огненный шторм – это, считай, супероружие, но настоящий пиромант должен был уметь и сигаретку от пальца прикурить, и воду в чайнике вскипятить. То же и с водой. Ледяная переправа – это, считай, его военно-учетная специальность, но собрать влагу из воздуха, чтобы наполнить опустевшую фляжку, иногда тоже дорогого стоит.

Это была интересная жизнь. Она отличалась от всего того, что знал Эдик Гринев и Эрвин Грин, но она была непохожа и на жизнь в таежной заимке. Эрвин ощущал эту новую жизнь, как переходный период между тем, что было, и тем, чему еще только предстояло возникнуть. Его новое положение открывало многие возможности. Маг его уровня, - и с его головой, разумеется, - мог сделать в Гардарики весьма неплохую карьеру. Во всяком случае, с того места, где он находился сейчас, было рукой подать до звания полковника, а там уже, как с вершины горы, откроются новые дали. Высокие звания, родовитая жена из богатой семьи, политическая карьера… Все дороги были открыты, и даже если ничего из этого не произойдет, - иди знай, как карта ляжет, - стать наемником никогда не поздно. Сильных магов, как он узнал, почитав гардарикские газеты, радушно встречали и в Цинской империи, и в Хазарском каганате. Вот на Запад Европы он, пожалуй, не стал бы делать ставку. Разве что Венецианская республика… Но неплохую карьеру можно было сделать и в полуавтономных американских колониях Гардарики, Франкии или Британии. И это он еще не думал об Африке и о колониях Испании в Южной Америке. Везде имелись свои особые возможности, надо было только вовремя разглядеть выпавший шанс и суметь им воспользоваться. И одну такую возможность в скором времени предоставила ему поручик Аграфена Прушанина.

- Есть дело на миллион золотых рублей, - сказала она ему как-то вечером.

Они сидели в небольшой пивной в старом городе и пили местное темное пиво.

- Так уж и миллион? – прищурился он на девушку, которая буквально расцвела с тех пор, как он начал ее трахать. Видимо, секс – это было то, чего ей не хватало для полного счастья.

- Я серьезно, - ответила ему Груша. – Есть клад, Алекса… На самом деле, это не совсем клад. Это наследство моей двоюродной прабабки. Поверие гласит, что она утопила все свои богатства то ли в озере, то ли в болоте. Просто, потому что не хотела, чтобы «это все» досталось «подлецам и проходимцам». Говорят, там было немало всякого, - так что миллион, скорее всего, не преувеличение, а констатация факта, - но найти ее богатства так и не смогли, хотя, как ты понимаешь, искали со всем рвением. Так вот, я знаю, где оно все лежит, но мне одной с этим не справиться. Место поганое, да еще и проклятое. Одним словом, там опасно и глубоко, и чтобы достать со дна все это добро нужен сильный гидромант. Мне силенок не хватит, а мой брат, вообще, слабосилок, но зато знает те места, как свой огород. И половина местных душегубов ходит у него в друзьях. Правда, вторая половина мечтает его прибить. Так что там, возможно, и пострелять придется. И вот мое предложение: все, что найдем, делим на троих в равных пропорциях. Но это только о золоте и драгоценностях, книги и гримуары делим на двоих.