Вообще-то Элегор куда больше любых рассказов о приключениях как своих, так и чужих, любил интенсивное участие в процессе. Действие привлекало его гораздо сильнее самого увлекательного повествования. Однако, в каждом правиле имеются исключения. Лейму и Элии довольно часто выпадала роль внимательных слушателей. Ироничное спокойствие богини и ее едкие комментарии, советы и логичные, хоть временами и парадоксальные выводы герцог ценил не меньше вдумчиво-сопереживающей манеры слушания друга.
Но в это раз что-то шло наперекосяк. Чем дальше рассказывал Элегор, тем больше мрачнело лицо Лейма, он почти не улыбался шуткам друга и все чаще кусал губы. Когда же герцог дошел до кульминационного момента на крыше, принц и вовсе стал чуть ли не серым. И цвет не сменился на более нормальный даже тогда, когда повествование подошло к благополучной концовке — смерти Пожирателя Душ и очищению урбо-мира.
— Значит, Элия убила Черного Бога Пожирателя и управляла демоном-расплетателем, — подытожил Лейм и тревожно прошептал: — Любовь моя, что же ты опять сотворила с собой, чтобы отвести беду от нас?
Будто очнувшись от транса, молодой принц резко тряхнул головой и вскочил с кресла, в котором сидел неподвижно, пока Элегор вел рассказ:
— Спасибо, Гор, спасибо и прости, я должен идти к ней сейчас!
— Эй, полагаешь, стрясется что-то скверное? — заерзав в кресле, забеспокоился и Элегор, не в силах точно разобраться, что движет другом: пустая тревога мнительного любовника или трезвый расчет аналитика. — Вроде бы все обошлось. Кровь вампирская наследная чуть ярче, чем обычно проявилась, но ведь Элия и раньше ее силу использовала. Только так она и смогла нам тогда помочь из Бездны Межуровнья жиотоважцев вытащить, Джея от заклятой цепи избавить и теперь Пожирателя упокоила.
— Я не знаю, от всей души надеюсь, виной всему мои глупые страхи, проистекающие из недавнего неприятного опыта открытия собственной сути, только неспокойно на сердце, прости, Гор, я лучше пойду к Элии, — ответил принц.
— Даже если она сейчас с Нрэном? — склонил голову на бок герцог. Личные комнаты блокировали излучение божественной силы, храня тайну уединения.
— Сильнее неприязнь и ревность брата не станут, больше некуда, — криво усмехнулся Лейм, — пусть бесится, коль не может держать себя в руках. Для меня Элия важнее всего.
«Еще бы, ты ведь любишь ее, к тому же, — мысленно согласился герцог, — ты Ферзь Координатор, а она твой Джокер». Почему-то при мысли о том, что Лейм идет к Леди Ведьме, на душе и у самого Элегора стало значительно спокойнее.
Будь свидетелем этой беседы Повелитель Межуровнья, обладающий всей полнотой информации о Колоде Либастьяна, он сделал бы более далекоидущие выводы: один Джокер, движимый высшим чутьем, явился к Ферзю, дал ему поручение позаботиться о другом Джокере.
— Эй, Лейм, я не знаю, важно это или нет, — спохватился герцог и выпалил вслед другу, — а только Элия недавно пророчество получила: «В силе твоей проклятье и спасение твое».
— Я учту, еще раз спасибо, — коротко и почти холодно, слишком был встревожен, ответил мужчина и телепортировался в коридор к покоям кузины, где и был застигнут обеспокоенной Мирабэль. Хрупкая девушка, тащившая за руку Нрэна, как маленький, но очень упорный буксир, смерчем налетела на брата и едва не сбила с ног.
— Лейм, вы должны спасти Элию! — с ходу объявила эльфиечка, распахнув налитые слезами, упрямые глаза со слипшимися ресницами.
— Похоже, ей что-то приснилось на ходу, сколько со змеями не забавляться и не читать сказок, — недовольно пояснил Нрэн, не слишком веривший маленькой сестренке.
У воителя слишком свежи еще были воспоминания о ложной тревоге, устроенной воспитанницей на Новогодье под лозунгом: «Лейма украли демоны Межуровнья!!!». Над бдительным воителем потешался тогда весь Лоуленд. Соваться к Элии, когда она явственно не горела немедленным желанием лицезреть кузена, мужчине совсем не хотелось. Тем паче, что внятно объяснить, от чего собственно надо спасать Элию, маленькая паникерша не смогла.
— Я же говорила, ей очень плохо, какие-то колючки и трещинки внутри появляются, Элия думала, это не ее, а того сударя, которого она вылечила, но я теперь уверена, это не снаружи, а изнутри сестры идет. Может быть, тот сударь ее заразил? Инфекция, бывает, даже богам передается. Элия про себя сильно кричит и вас зовет, братья, неужели вы не слышите? — возмущенное удивление в голосе Мирабэль было невозможно подделать.
— Я слышу, милая, — убежденно откликнулся Лейм.
Свободной рукой Бэль вцепилась в Лейма и устремилась к покоям Элии, туда, куда звал ее божественный дар. Но через несколько шагов лицо эльфиечки исказилось болезненной гримасой, прикусив губку, она сдвинула брови и снова решительно двинулась вперед.
— Бэль? — встревожился Лейм, несмотря на страх за Элию, мгновенно почувствовавший состояние сестренки. — Что? Где болит?
— Ничего, это больная сила Элии… та, с крючочками, она цепляется… — выдавила юная принцесса.
— Дальше мы сами, иди к себе, — сурово велел Нрэн, пока не зная, стоит ли и в самом деле «спасать Элию», но не намеренный подвергать пусть даже надуманным мучениям маленькую сестренку.
— Малышка, тем, что заболеешь сама, Элии не поможешь, если нужна будет помощь, мы тебя позовем, обещаю, — поклялся Лейм.
— Ты пообещал, — крайне неохотно сдалась Бэль, с горечью осознавая собственную бесполезность и слабость, мешавшую помочь любимой сестре и провожая взглядом братьев, помчавшихся к апартаментам Элии.
— Заперто! — в яростном отчаянии выпалил Лейм, рванув на себя серебряного дракончика-кольцо — ручку двери. Магическое творение, исполняя приказ хозяйки, открыло пасть и предупреждающе зашипело, яростно сверкнули зеленые изумруды глазок, напружинились ядовитые коготки.
— Отойди, — велел Нрэн, для которого слово «заперто» было не более чем пустым сотрясением воздуха и «вежливо постучал». Жалобно искрясь ошметками заклинания, разрушенного несгибаемой волей воителя и его не менее прочными мускулами, дверь разлетелась в щепу. Торопливо сотворив иллюзию целостности на месте учиненного разгрома, Лейм поспешил вслед за братом в покои кузины.
Взглядам встревоженных мужчин предстало опрокинутое кресло, сдернутая штора, прочерченные чем-то необыкновенно острым полосы на золотистой ткани обоев и капли свежей крови по которым, как и по следам разгрома, прослеживался путь Элии до большого гобелена на стене гостиной. Там отпечатки резко обрывались.
— Где она? — нахмурился Нрэн, ловя тончайшие нюансы ароматов. Кровь любимой, ее страх, тревога и гнев висели в воздухе над запахами мечущейся от настроения к настроению Мирабэль и возбужденного Энтиора. Чутье подсказывало богу, Элия только что была здесь, но более он не ощущал ее присутствия. Похоже, на сей раз фантазерка Бэль не ошиблась в главном — с кузиной случилась какая-то беда. Бог Войны изнывал от страха, желания защитить любимую и бессильной ярости от невозможности этого сделать. Элия пропала! Неужели ее похитили? Но кто? Ни следа запаха врага мужчина не ощущал. Рука воителя легла на рукоять меча, сжала ее в бессильной муке.
— Она в магической комнате, — оборвал измышления брата Лейм, указывая на гобелен: — Здесь дверь.
— Демоны! — выругался принц, стукнув кулаком по ладони, нечего было и думать пробить стену или выломать дверь магической комнаты богини. Здесь стояла такая защита, что можно было раскатать весь дворец по камешку, а так и не добраться до цели. Если ты не был приглашен владельцем, то и войти не в силах, а в такие места обыкновенно никого не звали.
— Пошли, у меня есть дозволение, — коротко, краем рта улыбнулся молодой бог, крепко сжал ладонь брата и шагнул через зачарованный портал в личную залу принцессы для занятий магией.
— Элия! — два встревоженных голоса раздалось в полутьме, принцы бросились к скорчившейся на ковре женщине, рухнули по обе стороны от нее, прикрывая от потенциальной опасности.
— Убирайтесь, — с трудом простонала богиня, титаническим усилием воли выделяя крошечную часть рассудка для осмысленного диалога. Фигуры кузенов расплывались перед глазами, но их ауры, пылающие тревогой, Элия воспринимала как никогда четко. — Прочь! Блоки рушатся. Моя сила выходит из-под контроля.
