МИ (Цикл) - Гудкайнд Терри

У вас богатый жизненный багаж, обретенный в подземельях Народного Дворца – в подземельях, хранивших тысячи книг, ныне уже исчезнувших. Не имеет большого значения, насколько неразумными и нелогичными временами становились ваши планы – о чем свидетельствует ваше нынешнее положение, – это никак не умаляет объема ваших знаний, полученных за десятилетия учебы, и не означает, что все ваши планы были неосуществимы.

– Итак, вы все время знали наши планы? Начиная с соглашения с Ричардом Ралом?

Джегань пристально посмотрел на сестру Улисию.

– Разумеется, знал. Я знал ваш план с того мгновения, как вы замыслили его. – Голос императора понизился, наполняясь угрозой. – Вы думали, что я «посещаю» людей только во сне? Так нет. Вы думали, что меня не было там, в вашем разуме, когда вы бодрствовали. Так я был. Раз я вошел в ваш разум, Улисия, я остаюсь там, в вашем разуме, постоянно.

О чем бы вы ни думали и когда бы вы ни думали, я остаюсь свидетелем этого. И вижу самую мелкую, самую грязную вашу мыслишку. Я узнаю обо всем, словно об этом произносится вслух, в то же самое мгновение, как только вы замыслили что-то. Хотя из-за того, что я не беспокою вас своим присутствием, вы, по недомыслию, уверены, что меня в вашем сознании не было. Но я был. – Он помахал толстым пальцем. – Ох, Улисия, ведь я был.

Когда ты изложила Ричарду Ралу свой план, что вы хотите поклясться ему в преданности в обмен на кого-то, кто ему глубоко не безразличен, ну, я едва ли мог поверить, что ты сама верила, что такое могло бы получиться.

Кэлен почувствовала болезненный приступ печали, услышав, что у Ричарда Рала был кто-то, о ком он проявлял большую заботу. С того самого дня, как она побывала в его чудесном саду, ее не оставляло ощущение какой-то связи с ним. Связи глубоко личной, даже если это всего лишь схожее восприятие красоты всего растущего там, сходство в понимании природы, а следовательно, и окружающего их мира, мира живого. Но сейчас она услышала, что у него были дела с сестрами Тьмы и что у него был кто-то, о ком он заботился. Это заставило ее еще более ощутить себя забытым всеми никем. И она была удивлена тем, какие, оказывается, иллюзии питала.

– Но… но… – Сестра Улисия начала запинаться. – Это же удалось…

Джегань покачал головой.

– Лояльность на ваших условиях, лояльность, при которой вы продолжаете работу по его уничтожению, и даже продолжаете работу в пользу всего того, чему он противостоит, особенно если вы продолжаете это, находясь под присягой у самого Владетеля преисподней, лояльность, допускающая к тому же ваши исключительно эгоистические желания, – это всего лишь ваша фантазия. Но фантазия не обращает ваши пожелания в реальность просто потому, что вы этого желаете.

Кэлен ощутила, по крайней мере, небольшое облегчение, услышав, что сестры прилагали усилия к уничтожению Лорда Рала. Это должно было означать, что на самом деле он им вовсе не союзник. Возможно, его каким-то образом, как и ее, использовали против его воли.

– Я с трудом верил этому, когда слушал, как ты излагала условия вашей преданности ему, – продолжал Джегань, сделав величественный жест, – заявляя, что такого рода преданность подчинена моральным критериям, применять которые будете вы, а не он. Я имею в виду, что если вы собирались выстраивать верование прямо среди пустого воздуха, Улисия, то зачем было выстраивать такую сложную последовательность, а не избавиться от неприятностей простым волевым решением, что ваш разум должен стать непроницаемым для сноходца? Это было бы столь же эффективно, как «соглашение».

Он покачал головой.

– Подумать только, Улисия. Как жестока природа бытия, делающая невозможными ваши неразумные желания.

Джегань взмахом выпрямил руку.

– И просто удивительно, что остальные ваши сестры тоже верят в это. Я знаю. Я был и там, у них в головах, наблюдая, как они опьянели от веселья по поводу того, что избавились от меня, – всего лишь потому, что ты заявила, что смогла заключить соглашение с Ричардом Ралом, основанное на твоем собственном представлении о преданности.

– Но ведь ты позволил нам сделать это, – сказала сестра Улисия, все еще ошеломленная от удивления. – Почему не помешал нам тогда?

Джегань лишь пожал плечами.

– Мне было доступно множество сестер. А это была очень привлекательная возможность. И я добывал массу полезного из тех знаний, которыми обладали другие. Обретение разнообразных знаний дает силу, которую нельзя получить иначе.

Я решил просто посмотреть, что у вас получится, если предоставить вам действовать самостоятельно, посмотреть, может, найдется, чему у вас поучиться. В конце концов, я мог в любой момент покончить с любой из вас, если бы решил, что мне этот небольшой эксперимент надоел. Бывали моменты, когда я действительно был готов поступить так, например, когда Эрминия недавно сказала: «Хотелось бы подвесить Джеганя и разобраться с ним по-своему».

Он выгнул бровь.

– Помнишь это, Эрминия? Не беда, если это уже выскочило из твоей головы. Я время от времени буду напоминать тебе об этом.

Сестра Эрминия, будто в мольбе, воздела руку.

– Я… я только…

Он свирепо уставился на нее, и она затихла, не способная сказать ничего в оправдание. Джегань продолжил:

– Да, я был с вами все время. Да, я все знал. Да, я способен в любой момент покончить с вами. Но у меня есть кое-что, чего нет у вас, Улисия. У меня есть терпение. Имея терпение, можно свернуть горы… или обойти их, или через них перебраться.

– Но вы могли захватить Ричарда Рала прямо там, когда мы предлагали ему наши условия. Или могли захватить его прямо у него в лагере.

– Вы тоже могли захватить его в лагере. Зачаровать его и обездвижить. Вы могли с ним покончить. Но почему вы тогда не сделали этого? Потому что у вас был более грандиозный план, так что вы оставили его в живых, полагая, что ваш договор с ним – ваша защита, пока вы будете продолжать гнаться за чем-то куда более ценным.

– Значит, он и вам не был нужен, – продолжала настаивать она. – Вы вполне могли покончить с ним.

– О, в назидание убивать, конечно, полезно, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что можно сделать с людьми, пока они живы. Возьмем, к примеру, вас троих. Смерть не послужит суровым наказанием, а даст лишь награду в загробной жизни, если вы хорошо послужили Создателю в этой. Однако вам троим будет отказано в Свете Творца. И какая польза от этого мне? Но если человек остается жив, я могу заставить его страдать. – Он наклонился ближе. – Разве вы не согласны?

– Да, ваше превосходительство, – сумела произнести сестра Улисия сдавленным голосом, в то время как из ее уха начала сочиться кровь.

– Мне понравились отдельные части вашего плана, – сказал он, выпрямляясь. – Я счел их вполне полезными для моих целей… например, такие вещи, как эти шкатулки Одена. Зачем мне убивать Ричарда? У меня есть возможность сделать гораздо больше, чем просто убить его. Я смогу сделать так, чтобы он оставался в живых и переносил неимоверные страдания.

В тот день, в том лагере, когда вы позволили ему выжить, и еще потом, когда запалили вашу магию Огненной Цепи, я понял, что вполне смогу использовать эту новую возможность, чтобы отнять у него все. А поскольку я в тот момент был у вас в голове, я тоже оказался защищен от магии Огненной Цепи, как защищены и вы.

А теперь, получив от вас этот подарок, я могу лишить Ричарда Рала его силы, его земли, его людей, его друзей и всех тех, кто близок и дорог ему. Я могу отнять у него все во имя Братства Ордена.

Джегань сжал руку в тугой кулак и стиснул зубы.

– За сопротивление нашим праведным целям я намерен уязвить его до глубины души, и лишь когда выжму из него все и дам испытать всю боль, какая только существует на земле, я погашу пламя этой души. И вы предоставили мне такую возможность.

Сестра Улисия печально кивнула, прощаясь со всеми своими надеждами. Казалось, она примирилась со своим новым статусом.

– Ваше превосходительство, мы не сможем завершить ни один из этих планов без той книги, за которой пришли сюда.