— То что? Чё ты мне сделаешь-то? — Старпом насмешливо хмыкнул. — Ну и поверь — я этого хочу даже больше чем ты.
— Почему?
— О! У тебя будет такое лицо… Но! Есть одна загвоздка. Его надо найти.
— Найти?
— Да. А прячется он хорошо. Поэтому мне и нужен твой наставник. Хочу спихнуть это все на вас двоих — у меня и так дел по горло. Ты в деле?
— Если речь идет о подобном… Естественно, я не могу отказаться.
— Вот и отлично. Меч все еще тебя слушается?
— Да, но сразу предупреждаю — я не подниму руку на невинных.
— Я сейчас думаю не о том, как заставить тебя их убить, а как удержать от того, чтобы ты в праведном гневе всех подряд там крошить не начал.
— Кого «их»? Где «там»?
— Пошли поедим, и я тебе обрисую суть проблемы. И выпей, наконец, пиво, пока оно не нагрелось.
…
Послушно скинув с себя робу, похожую на монашескую, Ведьма развела руки в стороны, позволяя рассмотреть себя. Пара наемников Чойса, которые её привезли, вопросительно посмотрели на массивного человека с широким обрюзгшим лицом. Тот в свою очередь, бросил быстрый взгляд в сторону высокой женщины, старательно скрывавшей свой возраст обилием косметики, а та переадресовала его скрюченному юноше с иссохшими руками и ногами, полулежащему в специально изготовленном колесном ложе.
Впалые глаза юноши с трудом повернулись в обведенных синяками глазницах, затем полуоткрытый рот дернулся, издав нечленораздельный звук. Следом за ртом зашевелился палец на правой руке. Дотянувшись до одной из клавиш на панели, закрепленной у запястья, палец ткнул в неё и так же медленно пополз к следующей. Тем временем в проволочный лоток ложа выкатился белый шарик с буквой. Затем еще один. Все присутствующие почтительно ждали, пока калека наберет таким образом сообщение. Когда лоток заполнился, женщина развернула шарики таким образом, чтобы написанное ими можно было прочитать и отошла, давая мужчине прочитать. Тот понимающе кивнул и повернулся к наемникам.
— Обрейте ей голову.
— Простите, господин Вольфган, но… Но зачем?
— Потому, что я сказал! Исполнять!
Наемники переглянулись, затем один из них достал нож и нерешительно подошел к Ведьме. Та покорно опустилась на колени, но когда лезвие коснулось волос вскинула руку и схватила его за запястье. Все присутствующие испуганно отшатнулись и только схваченный испуганно застыл. Отобрав у него нож, Ведьма проверила заточку и с не дрогнувшим лицом собственноручно срезала свои волосы.
— Она своевольна… — напряженно наблюдавший за этим Вольфган нервно улыбнулся, — но подчиняется вам.
— Да… — наемник, получив обратно нож, с облегчением кивнул. — Мы захватили её дружков…
— Однако ты её боишься?
— Не то, чтобы боюсь, господин Вольфган…
— Она показала свою силу, пока вы её везли?
— Я не знаю, была ли это она…
— Не ври мне.
— Просто там такая штука… Мэтти… Он доебывался…
— Следи за языком, мужлан!
— Простите, господин Вольфган. В общем, он приставал к ней всю дорогу. Хвастался, что уговорил её взять в рот. А потом выпрыгнул из самолета. Просто так. Без парашюта.
— Идиот.
— Он не из наших. Просто оказывал разные услуги господину Чойсу.
— Где сам Чойс?
— Убит. Местные подкараулили его, когда он вез деньги, и попытались свалить все на киттов.
— Иронично. Он всегда любил делать грязную работу руками местных и вот как все обернулось.
Подойдя к Ведьме, Вольфган осмотрел ранее скрытую волосами татуировку на голове, затем заставил открыть рот, а в довершении принес лампу и гинекологические инструменты и, не стесняясь присутствующих, внимательно изучил полости тела с другого конца. После чего вымыл руки и, вытирая их полотенцем, подошел к смущенным этим зрелищем наемникам.
— Когда имеешь дело с ведьмами, надо убедиться, что они ничего не скрывают. Ваш этот Мэтти еще легко отделался.
— Да, господин. Как скажете. Ну так что? Это то, что вам надо?
— Ну, пока что я вижу расписанную татуировками девку. Чтобы понять, что это медиум, необходимо провести опыт.
— Это долго? Просто вы обещали оплату сразу.
— Нет. Еще буквально пару минут.
Взяв Ведьму за руку, Вольфган подвел её к калеке. Женщина, стоявшая возле ложа, помогла тому поднять бессильную конечность и вопросительно взглянула на Вольфгана.
— Могу я тоже к вам присоединиться?
— Да, госпожа Патриция. Как пожелаете.
Патриция взяла калеку за вторую руку, а затем кивком приказала Ведьме сделать то же самое. Со стороны выглядело, как будто все четверо просто застыли, держась за руки, однако сами они в этот момент качались на волнах. Это был океан. Громадный океан антрацитово-черной воды, над которым нависло серым опалом мрачное небо. Патриция удивленно огляделась и вскрикнула, узрев калеку, который тут превратился в еще более уродливый ком из четырех сплавленных вместе тел.
— Что такое, госпожа Патриция? — Вольфган, которому это, видимо, было уже не в новинку, усмехнулся, — Что вас так тревожит?
— Магистр…
— Это его истинное лицо. Мудрость и знания не всегда приглядны внешне.
— Конечно…
Патриция замолчала, испуганно косясь на калеку, а затем… В этот раз она не кричала, а наоборот, словно попыталась втянуть в себя все когда-либо вылетавшие из её рта звуки. Колыхания воды и какие-то доставшиеся от бесконечно древних предков чувства, заставившие все волосы на теле встать дыбом, подсказали, что под их спинами проплыло нечто громадное.
— Там… Внизу… — спросила после долгого молчания испуганно вращающая глазами, словно пытаясь заглянуть за свой затылок и в то же время отводящая их, чтобы ненароком не увидеть то, что она видеть не хотела бы, Патриция. — Оно опасно?
— Они… Их там много. И если они нас заметят, то все, что вы считаете собой, будет ими немедленно поглощено, так как терзающий эти сущности голод неутолим.
— Кто они такие?
— Те, кого наш язык не в силах описать, а разум — понять. Как и это место. Поэтому для нас оно выглядит как океан. Океан был колыбелью жизни. Истоком всего. И отчаявшись понять, что мы видим, мы возвращаемся к своим корням.
— То есть, это все иллюзии?
— Нет. Весь наш мир — иллюзия. Мы — иллюзия. Мы — всего лишь сигналы внутри нервных клеток, запертых в костяной шкатулке и судящие о мире вокруг, опираясь на ту информацию, что доносят до нас наши органы чувств. И если бы вы знали, насколько их возможности ограничены… А вот это все — настоящее. Это то, что мы наблюдаем непосредственно мозгом.
— Вы хотите сказать, что мир на самом деле выглядит так?
— Та часть, что мы способны осознать. Человек не привык смотреть мозгом и не готов к тому, что он может увидеть. Поэтому наше сознание обманывает нас, подсовывая знакомые и понятные образы в стремлении уберечь само себя от реальности.
— А где духи, к которым мы взываем во время наших ритуалов?
— Их нет. Точнее, возможно где-то тут и плавают обрывки их сознаний, но это всего лишь что-то вроде постепенно затухающего эха.
— Значит, все это было ложью?
— Все есть ложь, госпожа Патриция, как я уже сказал. Иллюзия и ложь нашего сознания самому себе.
— Тогда… зачем?
— Зачем мы все это делаем? Ради знаний и силы. Силы, которая позволит нам продолжить жить. Потому что нет не только духов. Нет и загробного мира, где бы они могли обитать. Наши души не уходят в вечность. Они разлагаются так же, как и наши тела.
— Погодите… То есть не важно, что ты делал — результат будет один?
— Да. Настоящему миру плевать, праведник вы или грешник. Убийца или жертва. Хранили ли вы себя или распутствовали. Думаю, вам это должно принести облегчение.
