Солнце цвета стали - Казаков Дмитрий

Нет ничего выше искусства скальда ведь сам Один дарит избранным умение слагать стихи, скупо отмеривая драгоценный напиток, мед поэзии, некогда похищенный у великанов.

– Ты почтил меня великой честью, – сказал Хаук после паузы, в голосе его, обычно ровном, в этот раз явственно звучало восхищение. – Песня твоя стоит столь много, что я даже не знаю, чем могу отплатить за нее. Проси чего хочешь!

– Мне ничего не нужно, – улыбнулся эриль. А отплатить ты можешь разве что своей дружбой.

Воины восхищенно заревели.

– Я не могу обещать тебе дружбы, – пожал плечами конунг, – она у тебя уже есть. Но прими в знак благодарности вот этот перстень. Его добыл мой отец во время похода на Восточный Путь.

И Хаук снял с пальца кольцо, украшенное сапфиром размером с голубиное яйцо. Камень переливался всеми оттенками голубого, и тускло светилось золото, показывая, что выкован перстень достаточно давно.

Подарок был достоин стихов.

Драккар резво бежал на северо-восток. Следуя советам Арнульфа, от того места, где произошла битва, викинги направили корабль прочь от берега, и второй день шли вдали от него. Ветер постоянно менялся, руны Арнвида помогали слабо, и почти все время приходилось грести.

Сакс не жаловался, он был привычен к жизни на корабле, и даже руки его украшали точно такие же мозоли, как и у северян.

– Отдохнули, и будет, – сказал конунг. – Все на весла!

– Вот так возвышенная поэзия сменяется грубой прозой, – возвестил Нерейд, с отвращением на лице усаживаясь на лавку. – Вместо того чтобы услаждать свой слух изысканными висами, а утробу – пивом, мы должны орудовать этими гнусными деревяшками.

– Греби лучше, – посоветовал рыжему балагуру Вемунд. – А не то твой слух усладят изысканные стихи местных пиратов, а утробу – протухшая вода.

Нерейд оскорбленно вздохнул и принял обиженный вид, но деваться ему было некуда, и вскоре он вместе с другими орудовал веслом, толкая драккар по поверхности моря.

– Ну что, где то место, где нам высаживаться? – голос конунга звучал спокойно, но все же в нем чувствовалось нетерпение.

С самого утра драккар шел вдоль берега, на котором уныло громоздились дюны, похожие друг на друга, как листья на дереве. Желтая поверхность пустыни убегала на юг, сколько хватало глазу, и ничего в ней не двигалось. Шуршали набегавшие на берег волны.

– Скоро уже, – Арнульф облизал пересохшие губы, глаза его возбужденно блестели, словно два голубых камушка. – Там должна быть красная скала, на самом берегу! Ее невозможно не заметить!

– А откуда ты вообще узнал об этой гробнице? – поинтересовался Арнвид, от жары обмотавший лысину куском ткани.

– От соседа по скамье, – ответил сакс, не отрывая взгляда от берега. – Он стал рабом за какую-то провинность, а до этого был большим человеком в этих местах. Он мне и рассказал.

– А что стало с ним? – не отставал любопытный эриль.

– Умер год назад, – равнодушно ответил Арнульф. – Его забили плетьми.

Красная скала показалась около полудня, когда зной стал невыносим.

С безоблачного неба, солнце на котором выцвело до серого цвета, лились волны жара, нагревшийся воздух упругими струями колыхался над пустыней. Над палубой царил горький запах горячей смолы. Викинги все были мокрые от пота, точно искупавшиеся мыши, едва шевелили веслами. Впору было поверить, что Муспелльхейм, Мир Пламени, находится рядом, за горизонтом.

– Вот она! – ликующий крик Арнульфа заставил всех вздрогнуть.

Алая, словно брусничный сок, скала высилась на самом берегу, точно застрявший в песке шлем гигантского воина, и волны с шипением лизали ее подножие.

– Там! Там! – сакс подпрыгивал на месте, показывая, куда направить корабль. – За скалой должно быть русло высохшей реки!

Драккар уткнулся в берег, воины один за другим попрыгали в волны. Ухватились за борта, рванули, и корабль, чье смоленое брюхо жирно лоснилось, оказался наполовину вытащен на песок.

– Сколько идти до гробницы? – спросил Хаук, отдав приказ разбивать стоянку.

– По пустыне лучше двигаться ночью, – ответил Арнульф. – Если выйдем с закатом, то к восходу будем на месте.

– Охрана там есть?

– Нет, – мотнул головой сакс, – но мы можем наткнуться на обитателей пустыни, бедуинов. Они беспощадны в бою.

– Хорошо, – конунг кивнул, на мгновение замолк, обводя взглядом суетившихся дружинников. – Со мной пойдут…

Ивар, как и ожидал, оказался среди тех, кому предстояло отправиться в пески. Всего Хаук отобрал пятнадцать человек, самых опытных и умелых. Эйрику, как всегда, выпала участь охранять корабль.

Солнце перемещалось по небу со скоростью страдающей плоскостопием улитки, тень от скалы неторопливо придвигалась все ближе к драккару, пока не наползла на него, подобно туше громадного чудовища. Заглотала корабль целиком, и начала понемногу бледнеть, показывая, что на западе, за скалой, пылающий диск светила коснулся горизонта.

Ночь наступила с ошеломляющей быстротой, свет исчез, на небо гурьбой высыпали звезды.

– Ну что, идем? – сказал Хаук, поднимаясь на ноги.

Его примеру последовали отобранные для похода дружинники. Ивар проверил, на месте ли оружие, после чего закинул за спину объемистый мешок, в котором протестующе булькнуло.

Ивар, как и многие из викингов, нагрузился мехами с водой. Ее запас не помешает, пусть бывший купец сказал, что вдали от корабля они проведут всего две ночи.

– Смотрите, не заблудитесь там! – напутствовал соратников Эйрик. – А то надоест мне ждать – уплыву домой.

– Мы-то не заблудимся, – ответил Сигфред. – Это вы тут от скуки ряской зарастете.

Они шагали, под ногами поскрипывал песок, за спиной постепенно удалялась красная скала, сейчас лишь черная тень. Ложе реки тянулось вглубь земли подобно неглубокому извилистому оврагу с плоским дном и довольно крутыми стенками.

– А когда тут бывает вода? – полюбопытствовал Нерейд, без устали вертевший кудрявой головой.

– Весной, – ответил шагавший впереди всех Арнульф. – В период дождей. Очень недолго, да и не каждый год.

В темноте слышалось шуршание – по песку шныряли мелкие животные, пару раз Ивар краем глаза видел стремительные тени. Из глубины пустыни ветер приносил тоскливый вой, сменявшийся раздраженным тявканьем.

– Кто это? – насторожился Хаук, услышав его в первый раз.

– Шакалы, – успокоил его сакс. – Они едят только падаль, для нас не опасны.

Из‑за восточного горизонта высунулась луна, круглая и блестящая, как серебряное блюдо. Белый свет ее вольно растекся по песку, и стало видно, что пустыня вокруг изменилась. Русло реки стало уже, потеряло глубину, а по сторонам от него не осталось крупных дюн.

Во все стороны тянулась ровная поверхность, покрытая мелкими песчаными горбиками, и все это походило на странное застывшее море. Лишь далеко впереди, на самом горизонте, что-то темнело.

– Это скалы, – пояснил Арнульф, предупреждая вопрос. – Они тянутся на юг, именно в них и расположена гробница.

Скалы приближались, вскоре стали походить на гребень гигантского дракона, некогда погрузившегося тут в сон и со временем засыпанного песком. В свете луны они выглядели черными и лоснящимися, точно китовая кожа.

Русло реки, теперь уже просто неглубокая ложбина, свернуло на юго-запад, а потом вовсе пропало.

– Так, и куда дальше? – спросил конунг.

– Прямо на юг, к скалам, – твердо ответил Арнульф.

Самый слабый на вид, он едва не бежал впереди спутников, так что казалось, неведомая сила тащит бывшего раба на веревке.

Когда добрались до подножия скал, луна клонилась к закату, а на востоке поднималось слабенькое белесое свечение – первый признак близкого утра. Ивар чувствовал, как гудят его ноги, плечи ныли под тяжестью груза, и, несмотря на прохладу, хотелось пить.