Шеф-повар придорожной таверны II (СИ) - Коваль Кирилл

Мужчина, внимательно следящий за ее действиями, мгновенно достал из своего большого ящика какую-то шкатулку, на которую даже Маша посмотрела с недоумением.

— Перетереть гурфу, — пояснил торговец и, видя недоумение, сам отрезал маленький кусочек и сдвинув верхнюю часть шкатулки в сторону, положил кору внутрь. Затем, двигая верхнюю часть вперед назад движением кисти, он через полминуты высыпал на одну из чистых дощечек получившийся светло-коричневый порошок.

— О! Вот как его делают! — Восхищенно произнесла Маша, нюхая доносившийся до меня необычный аромат коры, — а мне уже всегда порошком корицу давали.

— Аромат быстро выветривается, — тут же пояснил мужчина, допивая свой напиток, — лучше хранить его так, а перед употреблением помолоть. Благодаря этому он сохранит больше свойств и запаха.

В этот момент вернулся ушедший парень, несший в руках здоровенный горшок. Купец, увидев его ношу, рассердился и грозно отчитал парня на своем языке, на что парень, опустив глаза, попробовал возражать извиняющимся тоном.

— Прошу прощения, что у вас в доме говорю на родном языке, но мой слуга не владеет иными, кроме своего. Он не нашел, куда перелить немного патоки и принес весь горшок, предназначенный на продажу. Это продукт из тростника, сладкий и очень полезный. Может он заменит сахар?

— Да, вполне! — Обрадовалась Маша, — вкус, конечно, будет другой, но не настолько, чтобы испортить.

В этот момент кахва начала закипать и Маша принялась внимательно смотреть в ковшик, ловя только ей известные признаки готовности. Затем сняла с плиты и задумчиво уставилась на полку с посудой, раздумывая, куда налить.

Купец, отдав указание на своем языке парню, достал из ящика узкую коробочку, из которой извлек три стеклянных стаканчика. Маша благодарно посмотрела на него и перелила в них содержимое ковша. Слуга тем временем взял с полки крынку, ложкой перекидал туда патоку и ушел с горшком.

— Так, надо понять, насколько она сладкая, — пробормотала Маша, ложечкой пробуя темную жидкость в поставленной перед ней крынке, — ага, тогда вот по столько…

По четверти ложки налила в каждый стакан, кончиком ножа добавила корицу, перемешала, затем перелила молоко в свой стакан с завинчивающейся крышкой, что был у нее в рюкзаке, и принялась трясти его.

— Фух, потряси ты, — сунула мне в руки стакан, потряся его с полминуты, — только интенсивно.

Трясти хватило ещё одной минуты, молоко вспенилось, и эту пену девочка вылила в стаканы с кофе, посыпав сверху остатками корицы.

— Необычно! — Первым попробовал Сари, — теперь я понимаю, такой напиток действительно может нравиться девушкам. Молоко убирает крепость, а сладость вбирает горечь, оставляя бодрящий эффект…

Я осторожно попробовал, стараясь не раздавить хрупкий стакан. Стекло такое тонкое, что кажется, напиток висит в воздухе… М-м-м! Как… Необычно? Первый глоток дал столько вкусов, что я даже не понял, понравилось мне или нет. И вкусно и нет одновременно! Хотя… И это еще горечь убрана? Как такое может нравиться, это ведь жуткая гадость получится? Ну ладно, еще глоток я сделаю…Что-то в этом есть… Не могу определиться.

— Не против, если я данный напиток назову вашим именем? Я думаю, моим домашним он очень понравится. Для меня слишком приторно, да и не окажет того эффекта, но вот внуку и жене с невесткой он точно придётся по вкусу.

— Да пожалуйста, мне не жалко, — отмахнулась Маша и, как обычно, сменила разговор, вместо выслушиваний похвалы и восторжений ее талантом, — на вас готовить обед или ужин?

— Благодарю! Но мы предпочитаем готовить сами. Не обижайтесь, в этой стране нет понимания… Санитарии…

Тут мужчина огляделся и замолчал.

— В этой нет. А у меня есть. Но думаю, у меня есть другая проблема: у меня нет специй, для вас наша пища будет пресной. И риса. Так бы я плов забабахала…

— Да, я и смотрю, что-то в кухне поменялось, — пробормотал мужчина под нос и первый раз на моих глазах коснулся рукой столешницы. — А что такое плов? И какие специи нужны?

Маша принялась объяснять, сказав, что это популярное блюдо у народностей, на которые похож Сари. Мужчина выслушал ее вариант рецепта и сказал, что у них есть похожее блюдо, которое они делают по праздникам. Оно также делается из риса, мяса (курицы или баранины) и жареных овощей (баклажанов, патиссонов, цветной капусты, моркови), которое подают, переворачивая кастрюлю вверх дном, чтобы мясо и овощи оказались сверху.

— Я такое тоже знаю. Ела один раз. Но не готовила. А плову меня Нураз научил, су-шеф мамы, правда, хоть он мой и хвалил, до него мне было далеко… Вроде все тоже делала, прямо все повторяла, а все равно у него другой вкус… Так и не поняла, в чем дело.

— А господин Су как объяснял? — Поинтересовался Сари.

— Хи! Сказал, что плов, как и шашлык, должны готовить мужчины, женщинам не дано понять истинную душу данного блюда. А без души нет вкуса. Ну и прочий бред.

— Ха-ха! — Расхохотался торговец, — извините, льера, но не соглашусь. И правда есть как блюда, так и иные действия, которые должны делать мужчины. Так что, думаю, он прав. У меня есть арус, из которого мы готовим, думаю им можно заменить твой рис. И я дам специи, что мы сами используем. Позволь посмотреть на приготовление блюда, если оно так нравится народу, похожему на меня, вдруг и нам понравится.

Маша всплеснула руками, и глаза её загорелись азартом.

— Договорились! Только предупреждаю — у меня баранина, которую привез Сарс, но она не такая жирная, как нужно для настоящего плова. И зира у вас есть?

— Я дам все специи, что у нас есть, — с достоинством ответил Сари, — выбери все, что нужно. И курдючный жир найдётся. Халим!

Он что-то быстро сказал слуге, и тот выбежал на улицу.

Через несколько минут на столе красовались непривычные для нашей кухни сокровища: мешочек с длиннозёрным, почти прозрачным арусом, шкатулки с ароматными специями — всё, кроме сушеного чеснока и стручков острого перца, я видел впервые. Учитывая цену специй, на столе сейчас была месячная выручка нашей таверны. Ну, до появления Марии, конечно. Отдельно слуга поставил небольшой глиняный горшочек с белым твёрдым жиром.

— Идеально, — прошептала Маша, сунув свой носик в каждую шкатулку. — Вась, будь добр, принеси чугунную кастрюлю с толстым дном. И баранину — всю, что есть. И лука побольше, да моркови. Не мелкой, а крупной, жёлтой, что утром привезли.

Пока я носился, выполняя поручения, Маша и купец, словно двое ученых у стола с трактатами, обсуждали тонкости. Сари показал, как правильно промывать арус — не просто пару раз сполоснуть, как сделала Маша, а залить водой, аккуратно перемешать руками, чтобы зёрна не поломались, и слить мутную воду.

Потом они спорили по каждой специи, что отобрала Маша, и в итоге они одну убрали, а две другие подготовили к использованию. То, что она назвала «зира», она нашла в третьей коробочке. Говорили они непонятно про раскрытие вкуса в зависимости от последовательности, температуры и времени добавления в блюдо. И Маша почти во всех случаях в итоге соглашалась, что я видел впервые. Торговец, похоже, знал о специях все, что не удивительно: это его основной товар, и продает он его всю свою жизнь.

Маша, в свою очередь, лихо орудовала своим новым ножом, превращая лук в тонкие полукольца, а морковь — в ровную соломку. Купец следил за её руками с нескрываемым профессиональным интересом.

— Удивительно! Ты режешь не как повар, а как воин, — заметил он. — Не видел при готовке таких быстрых движений. Целое представление!

— Спасибо, — хмыкнула Маша, довольно косясь на меня, — просто повезло с инструментом. Но до тех, кто с шеф-ножом устраивает представления, мне далеко. Мамин зам, так вообще, может с помощью ножа яйцом жонглировать. Вот там есть на что посмотреть. А я так, только резать могу.

Мне бы так — «только». Я пробовал, пока она не видит, так же порезать. Потом пришлось за подорожником бежать: хорошо, остановить руку с клинком смог — так бы и вовсе без пальца остался. Это только со стороны кажется, что легко так ножом быстро шинковать.