Спрятав наползающую улыбку, а то забавная в своей высокомерной снисходительности Ириаль чего доброго могла и взбеситься, землянка ответила:
— Все хорошо, что хорошо кончается. Я рада, ты теперь из-за долга злиться не будешь.
— Вот чего ты такая добрая? — Ириаль осталось только досадливо плюнуть на землю перед незлобивой однокурсницей, гордо осушить свою кружку и удалиться трепать нервы кому-нибудь другому.
— Какая уж уродилась, — усмехнулась девушка и вернулась к неспешной дегустации супа.
— Ян… — робко позвала землянку Юнина, тоже на всякий случай задержавшаяся на крылечке. Эльфийка, может, и не слышала тихого разговора, но четко уловила интонации и раздражение напарницы. — Ты не сердись на Ириаль, она хорошая, только ей сложно…
Ройзетсильм замялась, пытаясь подобрать слова.
— Я знаю, нам Гардем говорил. У вампиров в обществе очень сильна иерархия. Они четко знают, кто равный, перед кем поклониться, а перед кем и на колени упасть, ну и в обратном порядке. А в АПП иерархию не построишь и как к кому обращаться не разберешь, вот Шойтарэль и теряется, поэтому грубить начинает, вроде как почву прощупывает. Если бы я ей в ответ хамить начала, значит, мы как бы силами мериться стали, а я так реагирую, что она ничего сделать не может, — кивнула Донская. — Я-то ладно, мы лишь однокурсницы, а вот тебе, напарнице и соседке, с ней небось вообще тяжко.
— Ничего, я тоже вне иерархии, потому что напарница. Ириаль уже привыкла, — рассеянно отозвалась эльфийка, кажется, подобно Стефалю, не умевшая подолгу сердиться или таить на кого-то злобу. Иерархия иерархией, но, наверное, даже у вампирши не доставало стервозности, чтобы поссориться с солнечной Юниной.
Яна и Юнина переглянулись как две заговорщицы, допили суп и практически последними зашли в аудиторию.
А там полным ходом шла дележка экзотической вкуснятины, присланной Авзугару кем-то из многочисленной родни в честь прибавления в семействе. На этот раз передачка была не в виде орехов, сырого мяса или спиртных напитков, замаскированных под компот. Оборотень-медведь хвастался «малым» мешочком с копченым по особому семейному рецепту мясцом некоего эндемичного горного кролика под названием «рикбит».
После пресноватого супчика студенты с удовольствием лакомились приятно пахнущими дымком и лесом мясными полосками. Янка тоже соблазнилась и, пока все не расхватали, взяла пластинку, с удовольствием втянула носом запах копченого мясца. Только Ириаль, больше уважающая свежатинку, брезгливо фыркнула, ну и Ольса как вегетарианка от угощения воздержалась.
— В следующий раз попрошу рыбу копченую прислать! — пообещал дриаде Авзугар и с удовольствием впился крепкими зубами в очередной жесткий кусочек.
Звон колокола прервал трапезу. Мастер Лесариус вошел в аудиторию с вечной доброжелательной полуулыбкой, прячущейся в усах и жидковатой бороденке. Оглядел студентов, принюхался и резко посерьезнел.
— Позвольте-ка осведомиться, что вы едите, господа студенты? — потребовал ответа лекарь.
— Эй, мастер, не гневайтесь, мы сейчас все уберем. У моего старшего брата двойня родилась, вот прислали, чтоб, значит, отведали за здоровье малышей, — начал оправдываться Авзугар, не ожидавший нагоняя от вполне терпимого к выходкам и шуткам студентов старичка. Если, конечно, эти шутки не выходили за рамки и не нарушали учебного процесса. В противном случае добренький дедушка мог быть суров как настоящий дед, гораздый на дедовщину!
— На каких дровах коптили мясо? — нетерпеливо перебил студента старичок.
— Вестимо, на каких, рикбита только на тратсовых полешках коптят, чтобы вкус придать, — почти обиделся оборотень, будто его и всех родственников до седьмого колена заподозрили в чем-то непотребном вроде купания голышом перед стенами женского монастыря.
— В таком случае весь третий курс, принявший участие в дегустации, встает и дружно переходит в медицинское крыло для промывания желудка и принятия противоядия. Не стоит дожидаться корчей и паралича конечностей, — решительно скомандовал Лесариус. — А вас, студент, я, пожалуй, отправлю в библиотеку для написания доклада о свойствах вечных деревьев, произрастающих в родном краю и именуемых тратсами.
— Это чего, он нас отравил? — первым сообразил и сорвался на взвизг Цицелир, резко позеленев лицом и с трудом сглотнув.
— Все зависит от объема употребленного продукта, но рисковать я бы на вашем месте не стал, — огладил бородку Лесариус, распахивая дверь лаборантской, через которую путь в лазарет был короче. Попутно старичок еще и мстительно приговаривал: — Задержать бы вас, лоботрясов, до конца лекции, чтобы первые симптомы ярче проявились. Так ведь все одно — материал усвоить не сможете.
Янка со вздохом облегчения отложила так и не успевшую попасть в рот полоску мяса и вытерла руки салфеткой.
Ириаль, шипя что-то явно матерное, вскочила и поволокла за дверь перетрусившую Юнину, попробовавшую деликатес лишь на зубок. Ушла и Ольса, подбадривая понурого Максимуса. Землянка единственная осталась сидеть за партой. За своих напарников, отведавших крови дэора, она была совершенно спокойна, а изображать беспокойство не умела, потому не стала даже и пытаться.
— Яна, тебе нужно выслать приглашение в письменном виде или паралич уже конечности разбил? — не понял старичок поведения обычно дисциплинированной студентки и негодующе затряс бороденкой.
— Я не успела угоститься, можно я посижу, конспект по знакам полистаю? — вежливо попросила Донская.
— Оставайся, конечно. Хоть у кого-то ума хватило незнакомую пищу сразу в рот не совать! — сменил гнев на милость лекарь и занялся менее везучими третьекурсниками.
Янка же переглянулась с Хагом и Лисом, Машьелис многозначительно щелкнул по поясной сумочке со знаками. Донская кивнула. Дракончик довольно ухмыльнулся, ткнул пальцем в себя и Хага, а потом мотнул головой в сторону оборотня-отравителя. В результате пантомимы напарников возникла молчаливая договоренность: девушка оставалась, чтобы доложить о происшествии декану, а ребята обещали понаблюдать за Авзугаром и проследить, не вздумается ли ему еще кого-то чем-то «вкусненьким» угостить.
Знак вызова рассыпался искрами. Декан отозвался мгновенно:
— Чем порадуете, Яна?
— Нас всех, весь курс, немножко отравил Авзугар. Угостил мясом рикбита, копченным на тратсовых дровах. Мастер Лесариус повел ребят в лечебницу.
— А вы почему остались? — уточнил Гад, с укором взирая на недотепистую студентку, нарушившую всю конспирацию и вчерашнюю договоренность о сохранении тайны.
— Мы никому про то, что универсальное противоядие пили, не говорили, — поспешила утишить недовольство декана Янка. — Я заболталась с Ириаль и попробовать мяса не успела. Зато Хаг и Лис пошли лечиться со всеми.
— Я сейчас прибуду, хотя не думаю, что Авзугар пошел по стопам Тааты. Слишком массовое и несмертельное отравление. Шуму много — толку чуть.
— Ага, закон парных случаев сработал, — машинально поглаживая тетрадь с конспектами, задумчиво согласилась девушка и в ответ на любопытный взгляд дэора объяснила: — У нас так называют ситуации, когда какие-то неприятности, редкие происшествия или казусы случаются пару раз или даже больше с кем-то одним или в каком-то одном месте.
Знак отработал свое, и Янка осталась в одиночестве. Гад, очевидно, собирался переместиться сразу к болящим третьекурсникам. Девушка вздохнула и, обхватив голову руками, углубилась в повторение. За лекарским делом в расписании стояло занятие по артефакторике, на которое декан убедительно рекомендовал захватить конспекты лекций по знакам Игиды.
— Яна?! Ясного дня, а почему одна? — Толстенький и бодрый колобок — мастер Байон — вкатился в лекторий и растерянно заозирался.
— Лечатся, — дисциплинированно доложила девушка и поведала новому учителю о печальных последствиях коварного угощения.
— Хм, зато впредь урок будет, — кивнул мастер, хотел было уже уйти, да вернулся от порога, спохватившись: — Я с тобой-то тоже собирался поговорить, как в академию из экспедиции вернулся. Про твой дар речь — семя Первого Древа.
