Судьба (СИ) - Головкова Алёна

Наказать за непослушание, показать, что бывает, если упорствовать. Ведь только через боль и унижение она станет такой, какой он желает её больше всего на свете. Только боль понимает и тело, и разум.

Глава 2

За год до

— Мара, куда ты сорвалась?! Не предупредила не меня ни мужа, оставила Алёшу у крёстной и исчезла на целый день?!н

Гневный голос матери раздражал всё сильнее. Ей уже почти тридцать лет, а она, как маленькая, должна отчитываться перед мамой, что, когда и где. Но ведь не всё же можно рассказать даже самым близким людям.

— Мам, успокойся. Я уже еду домой.– раздражённо бросила девушка, нажав на кнопку отбоя.– Я понимаю, она беспокоится, но иногда это переходит все границы.– слова были обращены больше к самой себе, чем к сидящему за рулём мужчине.

Не сказав ни слова в ответ, он включил музыку и посильней вдавил в пол педаль газа. Откинувшись на спинку заднего кресла, Мара стала любоваться на профиль водителя. Короткая современная стрижка, невероятно гармонировали с аккуратно подстриженной бородкой. Если бы нелёгкая седина, то она так бы и думала, что ему не больше сорока лет. Чуть раскосые глаза, жёсткая линия губ, изогнутая в кривой улыбке. Голубая футболка поло и чёрные джинсы лишь подчёркивали подтянутое тело, которое не выдавало его возраста. Всё-таки были плюсы в том, что Виктор бывший военный. Сильный, волевой характер в каждом слове и движении. В том, как агрессивно он вёл свой внедорожник, обгоняя поток. И даже имя под стать.

Именно такого мужчину Мара хотела видеть рядом с собой. Этим он её и зацепил. Они общались всего лишь какой-то месяц, подавшись его настойчивости, девушка согласилась навстречу. Если бы только она знала, что рядом с ним так хорошо, то не тянула бы столько времени.

Каждый вечер, переписываясь по телефону с мужчиной, она буквально сияла. Мать видела, как дочь менялась на глазах, только муж ничего не замечал.

Последней каплей в решении стал скандал с благоверным. До банально глупый, впрочем, как и вся их совместная жизнь. Поначалу мучила совесть, но она тут же умолкла, как только девушка увидела восхищение в глазах нового знакомого. Ещё ни один мужчина так не смотрел на неё, довольно пышные формы.

Первая встреча состоялась утром в маленьком, уютном кафе городского парка. В его компании было очень легко. Плавно посиделки перешли в прогулку по городскому саду. Не спеша пара шла вдоль кромки воды, и Виктор рассказывал смешную историю из юности. Под их ногами шелестели первые осенние листья, которые ещё не успели убрать смотрители парка.

Аккуратно потянув девушку за руку, он остановился и повернул её к себе лицом. Не говори ни слова, нежным касанием пальцев, заправил за ухо выбившуюся из причёски прядь. А после, нагнувшись, ласково и мимолётно коснулся поцелуем.

В её глазах прочёл желание большего. Виктора не нужно было просить дважды. Нежно взяв её лицо в свои большие ладони, поцеловал. Только в этот раз настойчивей. Не замечая ничего вокруг, они страстно целовались, растворяясь друг в друге, пока не закончился воздух. Всё так же без слов увёл её за собой.

Страсть, захватившая тела, и разум в парке, не отпустила их и у квартиры Виктора. Он целовал, прижав к закрытой двери со стороны лестничной площадки. От друг друга их отвлёк громкий голос старушки.

— Вы что творите!

Оторвавшись от поцелуя, Мара спрятала пылающее, то ли от стыда, то ли от желания, краской лицо на груди мужчины.

— Добрый день, баб Зина. - поздоровался Виктор с пожилой соседкой и щёлкнул ключами в замке.

Совсем старенькая бабулька. Лицо в морщинках, спина сгорбленная, узловатые пальцы обтянуты желтоватой кожей. В глазах, затянутых старческой пеленой, читалась добродушность, скрываемая за ворчливостью. Шерстяная серая жилетка поверх чёрного бесформенного платья. На ногах валёшки, спину укрывал пояс из шерсти. Самым ярким пятном в ней был цветастый платок с крупными розами. В своих хрупких руках она держала весь подъезд стальной хваткой.

Сдерживая улыбку, мужчина пропустил девушку в прихожую первой. Мару уже вовсю сотрясало в немом смехе, а глаза искрились весельем. Сильный в своей выдержке мужчина почти успокоился. Но в подъезде мимо закрытой двери прошаркала всё тоже бабушка, возмущённо ворча.

— В моё время, молодёжь по парадным не тискались. Сталина на них не хватает. Ходят тут, целуются, а бабушки потом молодость вспоминают. Ух, позорники. Вот расскажу деду, пусть он их клюкой погоняет.

Слова бабульки стали последней каплей. Дружно грохнул смех. Мужчина успокоился первым, заворожено слушая девичий звонкий голос. Увидев в его серых глазах восхищение и желание, смех Мары стих.

Приблизившись, Виктор опустился на корточки, не прекращая удерживать взгляд, медленно снял полусапожки с изящных ножек и поцеловал коленки по очереди. Лицо Мары залила краска смущения. Скинув с себя лёгкую ветровку и ботинки, без лишних слов он стал снимать с неё одежду, прям у порога. Оставив девушку лишь в нижнем кружевной бельё. Легко подхватив Мару на руки, унёс в спальню, целуя на каждом шагу.

В большом зеркале во всю стену отражалась пара. Взрослый одетый мужчина, ласкал руками девушку в одних трусиках, наслаждаясь открывающимся ему видом. Полушария груди, немного не помещающийся в его ладонях. Приятные пышные формы манили. Возбуждение било по нервам, как молнией. Так и хотелось без приторных ласк и всей нежной чепухи, бросить на кровать и, приподняв пухлый зад, иметь до потери пульса. Изнутри грыз голод. Он смотрел на неё, будто хищник на сочную, беспомощную жертву.

Но всё же он боялся, что девушка сбежит от такого напора. Ласковый, нежный цветок персика. Который хотелось сжать в ладонях сминая лепестки и не отпускать.

Повернув к себе, поцеловал, увлекая на кровать, даря нежные сладкие ласки, только бы не испугалась и доверилась без остатка. Губы мужчины рисовали узоры на груди, шеи и животе девушки. Горячий влажный язык сводил с ума, чертя тайные знаки страсти на коже. Нырнув под ткань трусиков, пальцами, стал играть. Губы ласкали розовый сосок. Не удержавшись, осторожно прикусил.

Всё её чувства обострились до предела. Руки мяли прохладную простыню, а волосы алым пламенем разметались по подушке. Тихие вздохи и стоны разбавлял гул музыки, доносившийся из соседней квартиры. Коснувшись губами ушка, хриплым голосом, приказал.

— Попроси.– смысл произнесённых слов не сразу дошло к Маре.– Ну же. Попроси.– повторил более требовательно.

— Пожалуйста…- ели слышно простонала девушка, задыхаясь от желания, выгибаясь к нему навстречу.

— Ну же, скажи, чего ты хочешь?

— Хочу…тебя…– ели, слышно преодолевая себя, простонала девушка.

— Ты хочешь, чтобы я вошёл?

— Да…–с губ слетел шёпот.

Как же великолепно для него выглядело её смущение. Оно горело в глазах на пополам с желанием, опалив скулы краской удовольствия. Что делало её ещё более привлекательной, чем покорность развратниц всего мира. Самое женственное сочетание, самое естественное и желанное.

Отстранившись, быстрыми движениями, сбросил свою одежду. Нетерпеливо склонившись, провёл рукою по дрожащему от прикосновений телу. Вздох наслаждения сорвался с губ Мары. Не разрывая взглядов, развёл женские бёдра, становясь между ними.

Ему хотелось видеть её глаза, когда пульсирующая от возбуждения плоть, остановившись у самого входа, толчком заполняя собою. Губы девушки дрогнули в немом крике. Следующие его движения были плавные и осторожные. Ими дразня, он сводил её с ума.

Ногами обхватив мужчину, Мара отдавала всю страсть, скопившуюся долгими годами. Упёршись локтями в упругий матрас, свои широкие ладони положил под голову девушки и, сжав волосы в кулак, сделал так, чтобы она могла смотреть только ему в глаза. Хотел видеть её затуманенный взгляд, ловя каждую эмоцию. Пить с мягких губ, срывающиеся стоны. Телом к телу, так плотно, что чувствуется сердцебиение. Чтобы острые соски женской груди, впивались в мужскую.