В огненном плену - Монинг Карен Мари

– Я думала, они воюют друг с другом, – говорю я.

Кэт отвечает:

– Я думала, что они безумны, ужасны, отвратительны. Мы обе ошибались. Они недавно объединили силы. Я слышала, что Алая Карга заставила их поволноваться.

– Кристиан… – бормочу я, отчаянно пытаясь не думать о том, что он вынужден переживать.

– Тогда он спас нас. Возможно, и весь мир. Дэни медлила, пытаясь решить, к кому броситься, к ши-видящим сестрам или к Королю Белого Инея. Она бы сломалась, окажись на ее совести гибель всего нашего аббатства. Жертва, принесенная Кристианом, избавила ее от этого ужаса. И мы перед ним в неоплатном долгу.

– О том, где Кристиан сейчас, до сих пор ничего не известно?

– Дядюшки его ищут. Все мы в аббатстве желаем помочь в спасении, если они его найдут.

Меня ужасает то, что Кристиан отдал себя Карге, но в то же время и радует, поскольку это означает, что человек, которого я знала, все еще там, несмотря на безумие. Глубоко в душе он все так же заботится о мире вокруг себя. Я сделала мысленную пометку: попросить Бэрронса помочь дядюшкам Кристиана с поисками. Он может надавить на Риодана, чтобы тот отправил одного из Девяти на поиски. Мы не можем допустить, чтобы Кристиан переживал пытки и смерть снова и снова. Мы в долгу перед ним за принесенную им жертву. То, что ему приходится переживать в руках Карги, лишь загонит его еще глубже в безумие Невидимых. Нам нужно спасти его, прежде чем он потеряет остатки своей основополагающей человечности.

Принцы поднимаются по лестницам, совершенно одинаковые, если не считать нескольких дюймов разницы в росте. Я вдруг понимаю, что смотрю прямо на них и не плáчу кровью. Кошусь на Кэт – проверить, это со мной что-нибудь не так или она тоже может смотреть на них. Да, может. И смотрит – с восхищением.

– Они достаточно напитались, чтобы себя контролировать, – тихо говорю я.

Когда Принцы только прибыли в Дублин, они напоминали животных, взбесившихся от долгого заточения и голода. Они внушали ужас.

– Принцы изучают нас, учатся у нас.

Я понимаю: овцу нужно успокоить перед бойней. От страха мясо становится жестче. Эти двое, худшие из Невидимых, теперь просто образец «плохих парней». Женщины будут сбегаться к ним стаями, как лемминги к краю обрыва.

Это насильники, те, кто вывернул меня наизнанку, вынул мой разум из тела и разорвал его на части. А еще они, к несчастью, классные, как черти.

Я хочу их убить.

«Да-да-да, УБИТЬ», – вновь выныривает из забытья Книга.

Ритм захватывает мое внимание. Я молча перекатываю на языке внутренние рифмы и потрясающую аллитерацию, глядя на Принцев; я складываю слоги, как кирпичики, в ментальную стену.

Мои насильники одеты, как Бэрронс. Лощеные. Мужественные. Сексуальные.

Это меня бесит.

– Твою мать, – тихо говорит Кэт. А она ведь никогда не ругается. – Ты представляешь, как среагируют на них мои девочки? Нам и Крууса хватило.

– Твою мать, – соглашаюсь я.

За балюстрадой четыре длинных стола установлены в виде квадрата. Принцы Невидимых занимают одну из его сторон. Бэрронс, Кэт и я садимся напротив.

Все силы уходят на то, чтобы не перепрыгнуть разделяющее нас расстояние и не атаковать их. Меня останавливают два обстоятельства: Бэрронсу Принцы нужны живыми, и я боюсь снова отключиться. Кэт слишком уязвима.

Несколько мгновений спустя Риодан падает рядом с нами на стул, зажимая Кэт и меня между двумя гудящими источниками силы. Он запускает пальцы в свои густые темные волосы, коротко остриженные на висках, и рассматривает меня ясным аналитическим взглядом. Я бесстрастно встречаюсь с ним глазами. Точеные черты его лица не тронуты морщинами; думаю, он застыл во времени в свои тридцать, к которым добавились неизвестные тысячи прожитых лет.

Как и все приближенные Бэрронса, Риодан мускулист и покрыт множеством шрамов, самый заметный из которых сбегает от челюсти по шее и пересекает грудь. Риодан наслаждается изысканными вещами и покупает их без малейших колебаний. Я хочу узнать историю Девяти, но никто мне ее не расскажет. У каждого из них под кожей живет зверь. Риодан прячет своего лучше всех. Из Девяти, кем бы они ни были, он самый успешный бизнесмен – занимается финансовыми вопросами и поддержанием огромной империи.

Бэрронс – молчаливый лидер их маленькой бессмертной армии, тот, перед кем все они отчитываются. Обычно он позволяет Риодану вести переговоры. Возможно, потому, что знает: сам он потеряет терпение в тот же миг, когда один из его приказов не будет выполнен немедленно, и просто убьет всех, кто окажется в поле зрения. Риодан предпочитает шахматные партии, он уничтожает противника за пять или менее ходов. Бэрронс же сожрет шахматную доску, приправив ее кровью, как кетчупом.

– У тебя слишком много Невидимых за стенами магазина, Мак, – говорит Риодан.

– У тебя слишком много их в «Честерсе», – холодно парирую я.

– Он понимает наши нужды, – говорит один из Невидимых Принцев.

– За мной они не следуют по пятам, – произносит Риодан.

– И ты тоже разбираешься в наших нуждах, по личному опыту, – шелковым голосом напоминает мне Принц.

Я его игнорирую.

– Это потому, что ты хуже пахнешь, – обращаюсь я к Риодану.

– Гнильцы не хватает, – соглашается он.

– Я использую Невидимых для проверки барьеров. – Бэрронс закрывает эту тему.

Риодан смеется, но не продолжает разговор.

Мы, шестеро, сидим и молча смотрим друг на друга. В комнате почти нет воздуха, только враждебность и ярость. Я стараюсь не дышать глубоко и позволяю руке опуститься на успокаивающую рукоять копья. И тут же отдергиваю ее, вновь атакованная жуткими образами.

– Ты уберешь барьер, не позволяющий нам телепортироваться, или отнимешь у нее копье, – обращается к Бэрронсу более высокий Принц, шаря взглядом, жарким, сексуальным, голодным, по моему телу.

Бэрронс ненадолго замирает, и на пару секунд я не уверена в том, что он все еще сидит рядом со мной, – настолько неощутимым становится его присутствие. Я тихонечко выдыхаю, думая, что собрание вполне может закончиться, не начавшись.

А затем Бэрронс говорит, тихо и осторожно:

– Мисс Лейн.

Я чувствую напряжение его тела, зеркально отражающее закаменевшие кольца ярости в моем.

– Я не отдам тебе свое копье, – так же тихо говорю я. – Это обойдется.

Было время, когда Принцы умели навевать на меня иллюзию, убеждавшую в том, что они забрали копье, но с тех пор я выучила их фокусы и подобное больше не сработает.

– Я не «это». Я Принц Рэт из Королевского Дома Невидимых, созданного вторым, – холодно говорит высокий Темный. – Мой брат Киалл из третьего. Когда-то ты стонала, повторяя наши имена. И умоляла о большем. Без копья ты ничто. Слабый. Человек.

Сначала ни Бэрронс, ни я ничего не говорим. Затем он без выражения произносит:

– Я не сниму барьеров.

– Отлично, они могут уходить, – так же без выражения говорю я.

Ничто, надо же. Они не знают о моем внутреннем психопате.

Бэрронс прожигает меня взглядом. Я буквально чувствую, как он вынуждает меня повернуть голову.

– Посмотрите на меня! – командует он.

Я морщусь, но смотрю.

«Вы сказали, что доверяете мне свою защиту. Если я опущу барьеры, сюда могут телепортироваться другие Невидимые. Неприемлемый риск. Не давите на меня. Мой зверь хочет их смерти».

«Ну, хотя бы наши звери согласны друг с другом», – сахарным тоном отвечаю я. Полыхая яростью, я вынимаю копье из ножен и шлепаю его на ладонь Бэрронса, пока не прозвучали очередные напоминания о сегодняшнем дне.

Рэт и Киалл трещат и звенят в той пробирающей до костей нечеловеческой манере, которая была их единственным способом коммуникации, когда они только прибыли в Дублин, обезумевшие от голода. Этот тонкий звон откликается где-то глубоко в моих костях, сознание ускользает от меня. Когда Бэрронс передает копье Риодану, а тот прячет его под пиджак, Принцы восстанавливают свой лощеный фасад.