Мастер Трав V (СИ) - Мордорский Ваня

Когда выжимка была готова, он взял чашку, выпил залпом и лишь поморщился.

Я, тем временем, занялся обычными утренними делами: тренировкой тела (без этого, увы, никуда), усилением (мое спасение в критических ситуациях), а еще я тешил себя надеждой освоить рывок. Я увидел насколько это эффективный навык, когда Грэм атаковал Измененного, и хотел научиться хотя бы ослабленному варианту рывка.

Грэм гонял меня как обычно, но я заметил, что сам он тоже двигается активнее, словно сбросил несколько лет. Да и сам он делал разминку и упражнения вместе со мной.

Потом пошла утренняя подпитка растений. Сердечник я уже подпитывал, так что теперь пришла очередь других. Я обошел весь сад, вливая живу в каждый куст, каждый росток. Семена Трана уже превратились в крепкие стебли с первыми настоящими листьями. Ещё день-два — и можно будет собирать урожай.

И тут я почувствовал: что-то не так с корнечервем!

Я мысленно, через связь подозвал его к себе и приказал выбраться на поверхность.

Я ощутил сопротивление. Он не хотел. Или… не мог? Нахмурившись, я подошёл ближе к тому месту, где ощущал его присутствие и присел на корточки.

НАВЕРХ.

На этот раз команда была сильнее и мощнее. Обычно я такие на этом создании не использовал, не было нужды.

Земля зашевелилась. Медленно и с трудом, корнечервь выбрался наружу.

И я увидел, что от его тела отделялся второй корнечервь — маленький, бледный, едва сформировавшийся, но уже живой.

Отпочкование началось.

Я чувствовал, что уже сейчас нахожусь на грани своих возможностей: пять связей давили на сознание ощутимым весом, и шестая, наверное, будет уже неподъемной. Но. попробовать стоило.

Во-первых я дал несколько порций живы основному корнечервю и он уже сам распределил ее как надо. Ждать полного отпочкования пришлось недолго, буквально десять минут.

Когда отросток отпал от корнечервя, я ощутил его физическое облегчение через связь.

Вот тогда я решил наладить её со вторым, только отпочковавшимся корнечервем. Если я не налажу связь сейчас, пока он только отпочковался, потом будет поздно. Он уползёт, затеряется в земле и я его не найду.

Я протянул руку и коснулся новорождённого корнечервя. Это было легче, чем я ожидал.

Ему не нужно было сопротивляться, потому что он ещё не умел, и не нужно было подчинять, потому что он сам тянулся к первому же источнику тепла и живы — ко мне.

Связь установилась почти мгновенно и тут же голову не сильно, но ощутимо сдавило.

Шесть связей. Шесть нитей, тянущихся от моего сознания к разным существам в разных частях леса и сада — это было много, но терпимо. Как только я это осознал, сразу стало легче.

Я выдохнул и убрал руку. Новый корнечервь неуверенно пошевелился и начал зарываться в землю рядом со своим «родителем».

[Создана новая симбиотическая связь.

Корнечервь (малый)

Уровень взаимодействия: 7 %

Дар +3 %]

Я аж завис от этого уведомления. Вот как! От новой связи вырос Дар аж на три процента.

Создание новых связей толкает Дар вперёд, что логично, если подумать. Каждая новая связь — это расширение, растягивание духовного корня. Больно, неудобно, но… эффективно.

Что если можно создать много маленьких, неагрессивных симбионтов? Не боевых, а просто… для расширения Дара? Корнечерви идеальны для этого — они сами идут на контакт, не требуют подчинения, легко размножаются… будет ли это тоже заставлять Дар расти? Конечно, мне уже с шестью симбионтами тяжело, что будет дальше? Однако попробовать стоит как только привыкну к ощущению нового симбиота и повышу уровень взаимодействия.

Я отошел от теперь двух корнечервей и выдохнул. Да, когда поднялся, то ощутил груз нового симбиота еще сильнее. Сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Привыкну.

Попустило минут через двадцать, во время которых я просто сидел на крыльце и вдыхал свежий утренний воздух, который приятно холодил легкие и понемногу прояснял голову.

Теперь можно провести еще один небольшой эксперимент, который еще вчера хотел сделать.

Я взял черенок изгороди Морны — один из тех, что остались после высадки — и отрезал стебель ловца. Сделал небольшой надрез на черенке и в него тут же подсадил ловца.

Оба растения ощущал Даром и понял, что черенок начинает отторгать чужеродное растение.

Я ему не дал. Тут же пустил поток своей живы в место соединения и начал насильно сращивать.

Я буквально ощущал, как ловец пытается врасти в черенок и как тяжело ему это дается. Я напитал его еще больше живой и процесс пошел активнее. Они начали сливаться в месте стыка и через несколько минут ничто не напоминало о том, что это были два разных растения — надреза не было, он затянулся.

Но то, что произошло дальше было неожиданно: черенок изгороди, более крупный и агрессивный, начал поглощать ловца, делать частью себя. И еще через несколько минут от большого щупальца ловца остался только тонкий отросток, полностью подчиненный воле основного растения.

Интересно. Очевидно, при сращивании доминирует более сильное растение, и дело не в размере, а именно в самой воле к жизни — в этом плане душильника никому не переплюнуть. Я посмотрел на изгородь и решил подождать, что будет с этим ростком ловца — он начнет расти или останется крошечным, а затем и вовсе отомрет?

В любом случае, если сращивание работает вот так, то это огромный потенциал для создания растений гибридов. Я сейчас, правда, работаю с простейшими растениями, у них и свойств-то полезных нет, но всё равно.

От дальнейших опытов оторвал пришедший Тран.

— А, Тран, — Грэм поднялся со своего стула. — Заходи.

Выглядел Грэм сейчас необычайно дружелюбно, и это к Трану-то! Для приручителя это тоже было неожиданностью, и он удивленный вошел.

— Как прошла встреча с Мартой? — спросил он сразу о главном.

Грэм хмыкнул.

— Ушла с тем, с чем пришла — с пустыми руками и поджатым хвостом.

На лице Трана появилось облегчение.

— Это хорошо. Я… волновался.

— Зря волновался, — отмахнулся Грэм. — Лучше скажи, что по ценам?

Тран кивнул и повернулся ко мне:

— Узнал насчёт лунника и женьшеня.

— И?

— Лунник — идеален. Говорят, давно не видели такого качества. За оба готовы дать золотой.

Золотой. Я не знал, достаточно ли это высокая цена, но судя по взметнувшимся бровям Грэма более чем.

— А женьшень?

— За один — десять серебряных, за второй — пять. Говорят ещё не дозрели, долго будут расти. Но экземпляры понравились.

Пятнадцать серебряных за женьшень, плюс золотой за лунники… итого — полтора золотых. Много, очень много. Но и на эти растения я потратил чуть больше двух недель постоянной подпитки Даром. Вся проблема в этом чертовом времени, которого не хватает.

— А фиалка? — спросил я. — За нее что, ничего не предлагают?

Тран словно только этого и ждал и выпалил гордо.

— Двадцать серебряных.

Я от неожиданности аж почесал голову.

Я понимал, что женьшень можно еще подпитывать и растить, но он рос действительно очень медленно. Столько времени у нас нет. Если Джарл вернется через два дня, мы должны будем ему отдать сумму. Если не вернется… что ж, тогда нам поблажек, скорее всего, никто не даст, так что деньги нужны сейчас.

— Если это лучшая цена, — сказал Грэм, — Продавай.

Тран кивнул.

— Есть ещё новости, — добавил он. — Вместо Джарла временно назначили Барика.

Грэм нахмурился.

— Барика? Этого молчуна?

— Его самого. Говорят, других кандидатов не было — никто не хочет занимать место Джарла, пока не ясно… — Тран замялся.

— Пока не ясно, жив он или мёртв, — закончил за него Грэм.

— Да.

Повисло молчание.

— Уже никто не надеется, что он вернётся, другие ведь вернулись, — тихо сказал Тран. — Все понимают, что это не обычная охота, на которой он задержался — он преследовал Гиблых и зашел очень далеко. Случиться могло что угодно.

Грэм не ответил, просто отвернулся в сторону, стиснув зубы. Он понимал, что Тран прав, как понимал, что сам спровоцировал Джарла на всю эту охоту.