Шеф-повар придорожной таверны II (СИ) - Коваль Кирилл

Маша побледнела от внимания, но все же вышла вперед. Набрала воздух, хотела что-то сказать, но замолчала, подумала, повторила попытку. И снова задумалась. А потом я увидел, как на ее лицо возвращается румянец и глаза засверкали так же, как и тогда, когда наша таверна обзавелась батраком.

— Ну! Уважаемый купец! Даже под вашей защитой девчонка не может ничего сказать? Ну как на них оставить таверну, — начал было Дерек, попробовав перехватить инициативу.

— Да просто обалдела от наглости. Прям рейдерский захват из дешевого сериала. Хорошо. Вы хотите таверну? Из-за «обычая» и «заботы»? Из-за того, что я, по-вашему, «начудила»? Берите.

Дерек не смог скрыть торжествующей искорки в глазах. Старики переглянулись. Я в ужасе уставился на Машу, но она не закончила.

— Но сначала, — продолжила она ледяным тоном, — верните мне мой задаток. Тот самый, который я дала Норду для погашения долга лиеру Хорду. Сорок малых империалов.

Эффект был сокрушающим. Дерек остолбенел, его сладкая улыбка сползла с лица, как маска. Гром аж подпрыгнул.

— Сколько⁈

— Сорок. Малых. Империалов. Мои личные драгоценности, оцененные представительницей Храма, — четко, без дрожи в голосе, произнесла Маша. — Норд оплатил ими отсрочку перед тем, как уехать занимать деньги у дальней родни в другом городе для полного погашения ссуды. Если вы берете на себя управление — верните мне мои деньги. А нет, значит я руковожу таверной, как гарант возвращения своих денег. Если же продолжите настаивать, то я сегодня же отправлю гонца в город к дознавателю лиеров с жалобой на попытку захвата имущества с отказом вернуть обеспечение. Пусть разбираются, чьи здесь «обычаи» сильнее.

Я видел, как Дерек озадаченно смотрит то на меня, то на стариков, и ход его мысли был понятен без слов. Сорок империалов — цена нескольких таких таверн, если посудить. Даже если выжать из нее все соки до возвращения Норда, столько не получить никогда. Овчинка выделки не стоила. Более того — она грозила тюрьмой за мошенничество.

Лицо его стало землистым. Он искал слова, но красноречие его иссякло.

— Это… Это какие-то… хитрости… — Смог он только и выдавить.

Гром первый опомнился. Он закашлялся, избегая смотреть на Сари и на нас.

— Гм… А были ли видоки этой сделки? Раз такие серьезные договоры… С Храмом… Сорок империалов… Вопрос не шуточный.

— Да, льера Аста должна на днях вернутся, она и была свидетелем. Она подтвердит.

Мирон при имени храмовницы вздрогнул, внимательно посмотрел на Машу, на меня, Ивера и, просто мотнув головой, развернулся, и, ни слова не говоря, заковылял прочь в сторону дальней телеги. Остальные старики потянулись за ним, негромко у него что-то спрашивая.

Дерек стоял уничтоженный. Вся его напыщенность, всё красноречие испарились, оставив лишь злобу и жалкость. Он метнул на Машу взгляд, полный такой лютой ненависти, что, казалось, воздух похолодел.

— Хитро… — Прошипел он, уже не скрываясь. — Очень хитро сплетено. Ну что ж… Раз у вас тут дела с целыми состояниями… нам, простым людям, тут не место.

Он не сказал больше ни слова. Ни «досвидания», ни «извините». Резко развернулся и пошел к своей телеге, пинком поднимая пыль. Его люди, смущенно потупившись, побрели за ним.

— Эй, Дурак! Или как там тебя? — Специально коверкая имя, окликнула мужчину Маша, — а куда пошел, ты же товар привез? Давай разгружать, чтобы потом не жаловался, что у тебя не берем! Я пока за тетрадкой схожу, где цены Сарса написаны, чтобы не переплатить случайно!

— Да по… том привезу… — Выкрикнул мужчина, не заметив, что старейшины прислушались.

— Зачем потом, нам сейчас надо, — продолжала глумиться Маша, — что это за купец, что довез товар до порога, да с ним же и уезжает. Или ты решил его куда еще продать? Так не по родственному это — зарабатывать самому, а родне не давать. Товар нам нужен, цену как Сарсу дам, не ниже. Работники у тебя есть, разгружайте, я за тетрадкой и деньгами!

— Дерек, а вправду, чего это ты? — Удивился Гром, — ты же у меня столько всего сегодня в долг скупил, чтобы в таверну продать, да видаком быть, что тебя гнилым да дорогим товаром попрекают, даже если заведомо хороший товар везешь. Вот — готовы брать, так продавай, а то иначе напраслиной твои обвинения видятся… Да и сразу рассчитайся с нами, раз деньги на руки получишь. А то забудешь еще…

«Родственничка» аж перекосило, но, сделав над собой усилие и махнув батракам, запрыгнул на козлы и там замер, глядя куда-то вдаль, пока мужики сноровисто разбирали товар на телеге. А каков старик-то! Понял, что за судейство в споре ничего не получит, так решил хоть тут не упустить!

Маша лихо пересчитала товар, записала веса, стоимости и, мужики еще не закончили таскать, а она уже отсчитала монеты, протянув Дереку. Но тот взять не успел: с совсем не старческой скоростью горсть монет выхватил Гром. Пересчитал их, шевеля губами, и недоуменно пророкотал.

— Что-то совсем мало! Тут даже мой товар не отбивает!

Маша не смутилась и просто показала свои записи. Старик изучал их, наверное, пару минут, и наконец выдал торжествующе.

— Расчеты-то правильные, а цены-то, что такие низкие? Конечно, Дерек будет жаловаться, что ему продохнуть не даете! С чего он заработает-то? Кто вам по таким ценам что-то продаст? Правильно он говорит, что вы его по родственному гнобите!

Маша без лишних слов достала два листка, где они вели учет с Сарсом с последними двумя поставками.

— Это кто вам по таким ценам возит? — Проворчал старик, — Сарс, что ли? Поговорю с ним… Но все равно…

— А вот перечень продуктов и цены с прошлой поставки Дерека, — не скрывая торжества, подала листок льера старейшине, — причем две трети вернули обратно, там одно гнилье было.

— А не третьего дня это было? Да? — Взяв листок и читая, отставив его от себя на вытянутой руке и подслеповато щурясь, спросил четвертый старейшина, которого я тоже не знал, — там греча была взопревшая, морковь порченая…

— Было такое, — подтвердил я, — да, такой товар Дерек регулярно и продавал. По тем ценам, что на листочке. А отказывались брать, вот как раз родственными обычаями и попрекал.

Дед повернулся к бледному Дереку.

— Не выкидывай, значит, сосед? Да? Поросятки все сожрут, значит? Да? А ты это еще продавать смудрялся? Ну так делись заработком тогда. Приеду со своей старухой, посчитаем, что мы твоим поросятам дали. И всем соседям скажем!

— Тит, не губи! — Завыл Дерек, — все верну, не надо никому!

— Ты мне сперва верни, — прогудел Гром. — Ты при всем народе сказал, что продашь дешевле, чем девочка берет! Она тебе и так по цене Сарса платит. Но мне ты больше обещал. Еще сорок меди доплачивай. Как рассчитаешься, так и подумаем, что обществу про тебя говорить! Едем, и так тут добрых людей отвлекли от дел.

— Извините, что долгом попрекнула, — дождавшись когда телеги выедут со двора, осторожно подбирая слова, проговорила Маша, обращаясь к нам с Ивером, — просто я поняла: они подготовились, и, чтобы не скажи, у них есть уже ответ. А вот денег точно нет.

Ответил Сари, который весело улыбнулся и поправил халат так, что саблю снова стало не видно:

— Ты все сделала правильно. Нужные слова в нужный момент. У тебя был хороший учитель. Если хотите ехать с караваном, жду вас завтра на рассвете.

Глава шестая

Знакомство с городом

Глава шестая. Знакомство с городом.

Перед рассветом, когда я занимался подготовкой телеги и лошади, которую вчера вечером дал нам Сарс, ко мне подошёл Ивер. Отведя в сторону, он проникновенно сказал, приглушив голос:

— Вес, намекни Маше, чтобы она поменьше рассказывала о себе торговцу. Он вчера очень старательно пытался узнать у меня о ней — ненавязчиво, но всё же.

— Да она ничего и не говорила такого, чтобы…

— Словами — не говорила. Он мне отметил, что она, невзирая на более интересные запахи зёрен, выбрала самую дорогую кахву, у которой не такой выраженный запах, а вкус раскрывается только уже в готовом виде. То есть она знала, что ищет. Напиток, который ты вчера пил, стоит примерно сорок пять медяков за порцию.