Укротитель Драконов III (СИ) - Мечников Ярослав

Сделал ещё шаг ко мне и добавил тише:

— И помни, пока стоишь внутри. Под всей этой мутью, глубоко внизу, есть то, что порождает Мглу. И оно не злое. Мгла это… как гарь от очага. Сам огонь, сам очаг дарит тепло. Но дыму нужно куда-то уходить. Если некуда, задыхаешься. Это нечто, там, на дне… оно испускает Мглу не по умыслу. Так устроено. Данность. С которой нужно быть.

Он не назвал что именно. Дракон? Божество? Сама земля? Просто «нечто».

Я пробовал. Прямо там внизу, стоя в лиловом мареве.

Вдох. Тяжёлый, полный горечи и давления. Задержка. Секунда, две, три… На пятой секунде накрыло. Лицо Тихони, бледное и мёртвое. Чёрные глаза Репья. Хруст льда под ногами Коли. Голос отца: «Не опозорь меня окончательно». Три яйца, которые молчали. Тишина внутри, пустота, от которой хотелось выть.

Сердце застучало быстрее, ещё быстрее. Я начал задыхаться, паника полезла вверх по горлу, и тут сбоку раздался негромкий хлопок. Тень ударил ладонью рядом с моей рукой. Резкий звук вернул меня.

— Наблюдай, — сказал он. — Не ныряй в это. Смотри со стороны. Как смотришь на зверя в клетке. Ты же умеешь это. Смотреть и не вмешиваться — я это знаю, я видел.

Выдохнул медленно, через сжатые зубы. «Я здесь».

И снова вдох.

Получалось плохо. После третьего цикла колени дрожали, а во рту стоял вкус железа и золы. Тень сказал, что процесс не быстрый. Что эта практика, прямой путь к преодолению, и со временем, круг за кругом, будет получаться всё лучше. Что однажды я смогу стоять во Мгле и ничего не чувствовать, кроме покоя.

Я ему поверил, потому что видел его самого. Человека, который жил в Пелене неделями и возвращался. Серого, измённого до костей, но живого и спокойного.

Потом мы отвели Сухаря обратно в пещеру. Дракончик, наевшийся Мглы, заметно повеселел: хромал бодрее, крыло держал чуть выше. Забрался на подстилку, свернулся в тугой клубок и закрыл глаза раньше, чем мы вышли из каверны.

Обратный путь прошёл в молчании.

В лагере, на развилке у казарм, Тень остановился и ничего не сказал. Просто посмотрел на меня, коротко кивнул и пошёл своей дорогой, растворившись в темноте между постройками так быстро, будто его и не было.

Я стоял на заснеженной улочке Среднего яруса и чувствовал, что сегодня весь мой мир перевернулся. Всё, что я строил последние недели: контракт с имперцами, расписание выгулов Уголька, осторожная игра в полезного подмастерья, сроки и дедлайны Пепельника… всё это вдруг оказалось мелким на фоне того, что я узнал за последние два часа. Неделя. Течения. Разлом. Сухарь. Дыхание. Спящий отец на дне мира.

Дошёл до двери. Руки тряслись, ключ никак не попадал в замок. Наконец железо провернулось, и я ввалился внутрь.

Растопил очаг. Руки двигались на автомате: брикет, мох, искра, огонь. Достал припрятанную лепёшку. Ел, не чувствуя вкуса. Горечь во рту стояла такая, будто я наглотался Мглы за целую неделю разом. Язык был шершавым и онемевшим, а еда отдавала пеплом.

Мышцы гудели от пальцев ног до челюсти. Сердце колотилось с перебоями, будто не могло выбрать ритм после всего, что сегодня пережило тело.

Лёг на койку.

Лежал долго. Мысли ворочались ворохом: лицо Тени, когда он говорил о «спящем отце». Сухарь, тёршийся мордой о сапог. Разлом в часе ходьбы. Уголёк в клетке, ждущий утреннего выгула. Имперский контракт, один дракон в неделю. Тила со своими снами. Неделя.

Потом, сквозь эту кашу в голове, всплыло другое — холодное и конкретное, то, о чём Тень предупреждал ещё на совете у Рук: Репей может прийти ночью. Подняться по верхнему слою. Найти по запаху. Дверь нужно запереть надёжно.

Я встал с койки. Проверил замок. Подтащил к двери тяжёлый табурет и упёр его ножками в щель между камнями пола. Не баррикада, но хоть что-то. Потом вернулся на лежанку.

Мне нужен новый план.

Старый рассыпался, как сухая глина под сапогом. Ещё утром я думал категориями «семь дней на дрейка» и «один зверь в неделю для имперцев». Теперь горизонт планирования сжался до одного слова: неделя. Может, чуть больше. Может, меньше.

Я лежал на спине, уставившись в потолок, и перебирал варианты.

Первое: закалка, третий круг — без него я застряну на восемнадцати процентах Связи с Угольком и останусь бесполезным куском мяса, если придётся бежать. Разлом в полутора часах ходьбы. Сухарь как фильтр. Дыхание Тени как метод. Условия идеальные, лучше не будет.

Второе: Сухарь. Обещание данное мглоходу. Кормить, купать, приучить к себе. Это не обсуждается.

Третье: уголёк. Связь. Восемнадцать процентов. Если прорвусь на третий круг, блокировка снимется и Связь пойдёт дальше, но тут начинались проблемы.

Пепельник рано или поздно потребует результат. Если Уголёк выполнит все команды на показе перед имперцами, его заберут. Продадут, увезут и никакой Связи. Если не выполнит, я провалю контракт, потеряю статус и доступ к загонам. Тоже конец.

Нужно оттянуть смотр. Или… или показать прогресс, но во время самого показа обратиться к имперцам напрямую. Сказать: видите сами, зверь слушается, но если хотите получить идеального дракона, полностью управляемого и раскрывшего потенциал, дайте время. Ещё пол недели, и так я выиграю время.

Я потёр лицо ладонями. Всё упиралось в одно: закалка. Третий круг. Как можно скорее. А потом, связь с Угольком и бегство. Если клан обречён, я должен быть готов уйти.

Ещё Тила.

Перевернулся на бок, чувствуя, как заныли рёбра. Тила принадлежит Грохоту и клану. Она подарок и вещь в их глазах. Если сбегу верхом на дрейке… я что, полечу на нём? От одной этой мысли скрутило внутренности. Живое существо под тобой, ветер, бездна внизу. Без упряжи, седла и ремней. Без понятия, как вообще управлять драконом в воздухе. Я просто вывалюсь вниз через первые пять секунд. Таков будет мой путь: стремительный, но познавательный. Одним словом мне самому бы как то выбраться, где тут думать о том, чтобы еще взять кого-то с собой.

За дверью послышался шорох.

Я замер. Скрип снега и шаги: кто-то прошёл мимо, совсем рядом, и звук затих.

Мышцы напряглись сами, по спине пробежала волна холода. Кто тут может ходить? Наша улочка тупик — дальше только скала.

Сердце застучало быстрее. Так, это может быть Пелена, играющая со мной — остатки Мглы в крови как вариант.

А может и нет.

Сел на койке. Опустил ноги на холодный пол и выпрямил спину. Нет. Вот так, прячась под одеялом и вздрагивая от каждого шороха, я встречать это не намерен. Страх. Вот что нужно побороть. Отречься. Тень сказал: «Если не боишься умереть, Мгла не причинит тебе вреда». И мглорождённый, если это он, питается страхом так же, как Пелена.

Я спокойно протянул руку к каменному выступу. Нащупал в темноте свитки Молчуна, вытащил. Положил на колени. Рядом, под подушкой, лежал фиолетовый кристалл мглокамня, тёплый и пульсирующий.

Покуда я здесь, посмотрю, что ещё интересного можно выудить из этих бумаг. Если за дверью кто-то есть, пусть приходит. Я буду сидеть и читать, а там посмотрим.

Глава 9

Я взял свиток о Мгле. Очаг потрескивал тихо и мерно, бросая на стены желтоватые отсветы. За дверью продолжалась какая-то возня. Не то шаги, не то волочение чего-то тяжёлого по снегу.

Сердце стучало.

Теперь я окончательно понял, о чём говорил Тень и почему так настаивал. Может, он чувствовал мой страх. То, что я уже прилично закалялся в Пелене, многое прошёл в ней, ничего не значило. Глубинный страх перед этой субстанцией и её порождениями сидел во мне крепко, как клещ в собачьей шкуре. Вот и сейчас я старался отвлечься, старался всем существом настроить себя на спокойствие, а тело не обманешь. Мне было страшно. Сердце стучало, мышцы напряглись, готовые к рывку, побегу, удару. Ко всему, чего может потребовать этот кошмар.

Шуршание за дверью прекратилось.

И я ясно почувствовал, как нечто замерло прямо у двери. В такие моменты атмосфера сгущается, почти на физическом уровне ощущаешь присутствие чего-то потустороннего. Но есть и другой момент. Вполне возможно, всё происходящее объяснимо, и это просто собственное воображение играет со мной в такую игру. Может, это Тила. Или Молчун, который вспомнил, что забыл сказать что-то важное. Или Гарь. Шило. Да кто угодно. А может, никого там и нет, и это всё ещё Мгла, что осталась во мне после купания, играет свою партию.