Бессмертный из Рязани (СИ) - Ш. Дмитрий

– И этого никто не заметил? – недоверчиво поинтересовался Олег Николаевич, поражаясь подобному равнодушию.

– Конечно, заметили. Когда в городе много кого из известных людей недосчитались, включая смотрящего, его головорезов, пары довольно авторитетных товарищей, и даже нескольких наркоманов, готовых мать родную продать за дозу, даже менты зашевелились. Как обычно, с запозданием, – в его голосе послышалась насмешка. – Не знаю, сами ли догадались, или им позвонили сверху, а может, занесли снизу, но они начали усердно копать, да только ничего не раскопали. Ни трупов, ни доказательств причастности Матвея, ни мифических конкурентов. Дело встало наглухо. Чтобы не портить отчётность, стараясь замять неприятную историю к удовлетворению всех заинтересованных сторон, парня всё же забрали в СК. Однако довольно быстро выпустили. Поговаривают, с тех пор его там боятся, как огня. К тому же всплыла справка из дурки, где он до сих пор стоит на учёте, и куда его категорически отказываются принимать, вплоть до массовых увольнений. Его там уже дважды закрывали по просьбе неравнодушных граждан. Правда, тоже ненадолго. Поговаривают, в психбольнице каждый раз начинала твориться какая-то чертовщина. Врачи с пациентами буквально на стены лезли от постоянных нервных срывов, внезапных панических атак, кошмаров, галлюцинаций. Бросались на людей, не могли спать по ночам, у кого-то даже сердечко не выдерживало. Из тех, кто, опять же, по слухам, пытался от него избавиться более радикальными методами. В общем, Матвея выперли оттуда с настоятельной просьбой больше не появляться. В СИЗО, как обо всём узнали, потребовали к ним этого проклятого шамана не присылать. Не их профиль. В общем, все, кто пытался от него избавиться, либо попали в ту же дурку, спятив по-настоящему, либо свалили из страны, либо превратились в разбитых развалин и неврастеников. Не говоря уже про тех, кто пропал без вести.

– И что, на этом всё закончилось? – Олег Николаевич поразился несовершенности системы, которыми сам же пользовался без зазрения совести.

– Ты удивишься, но да. Поскольку Матвей безвылазно сидит в Мухосранске, бухает по-чёрному, никуда не лезет, ничем не интересуется, от медийности шарахается, кроме того, люди перестали пропадать, все дружно делают вид, что этого человека будто не существует. Не звонить же в Москву, расписываясь в своей некомпетентности. Он как старое дерьмо, пока не трогаешь, не воняет. Сам посуди, чего с ним связываться? Взять с Матвея нечего. Денег нет. Родни нет. Имущество – одна старая развалюха на отшибе. Участок, согласен, денег стоит, но с ним те же проблемы. Если на нём долго находиться, можно кукухой поехать. Сказал бы, что он проклят, если бы верил в эту чушь.

«Если бы не верил, не предупреждал», – озабоченно подумал Невельской.

– На соседей не бросается. Относительно тихий. Замкнутый. В целом безвреден, если его не провоцировать. Законов в открытую не нарушает. Ни доказательств, ни свидетелей его преступлений нет, так зачем нарушать идиллию, привлекая журналистов из Москвы? Поэтому послушай меня, не лезь ты к этому психу, пока тоже где-нибудь в лесу не стал удобрением для грибов, – посоветовал бандит.

Поблагодарив за совет, задумчивый мужчина повесил трубку. Позвав сына, строго приказал больше к этому сумасшедшему не приближаться, и друзьям своим передать, дегенератам. Ещё немного посидев, выпив для успокоения нервов, снятия боли, а то грудь сильно болела, Олег Николаевич съездил в администрацию посёлка. Поговорил с его главой на тему выселения отсюда столь проблемного товарища. Ну, или хотя бы создания ему больших бюрократических проблем. Пообещал за это как следует отблагодарить.

***

Ближе к закату, чувствуя себя очень странно, запутавшись в мыслях, заставляющих усомниться в собственной адекватности, заспанная Тао вернулась на передний двор. Время от времени девушка останавливалась, и с каким-то священным трепетом оглядывалась в сторону неприметного персикового дерева, до тех пор, пока оно не скрылось из виду. Вопросов к непостижимому Ма Фэю у неё стало на порядок больше, а вот желания поделиться своими наблюдениями с товарищами меньше. Впрочем, парни тоже не спешили рассказывать обо всём, что задумали. Каждый пытался получить преимущество, ведь они не только напарники, но и конкуренты. Вот такая непростая связка.

Обнаружив купающегося в раскалённой бочке красного как рак Ли, кривившегося от боли, окутанного облаком душистого пара, девушка остановилась в изумлении. Что ещё за внезапная тяга к чистоте? Джао же, сидя за столом, разложив на нём алхимический набор с переносной печью для пилюль, с лицом безумного учёного пытался сотворить какое-то чудодейственное лекарство.

Немного подумав, девушка с решительным видом отправилась к Ма Фэю выяснять, что тут без неё происходит. Отвлекать практиков во время тренировок, особенно когда они постигали что-то новое, не только очень неэтично, но и опасно. Узнав, в чём дело, Тао сильно огорчилась тому, что сама не догадалась обратиться с подобной просьбой. Целый день потеряла. Хотя, что значит, потеряла? Очень даже выгодно обменяла. Не будучи дурой, попросила устроить и ей нормальную практику. Девушке уже надоело терпеть унижение от капусты. Пора переходить на что-то более серьёзное. В шутку упомянула о кабачках. Подозрительно замерший на несколько секунд мастер как-то очень странно на неё посмотрел, с заметным беспокойством.

– Сегодня иди отдыхай, поздно уже, а завтра я что-нибудь придумаю, – покладисто согласился Великий Ма Фэй, с нечитаемым выражением лица пристально разглядывая её макушку.

Поблагодарив, не забыв поклониться, теперь это не казалось чем-то неуместным, отойдя на достаточное расстояние, девушка провела рукой по волосам. Ничего необычного не обнаружила. Непонятно, почему тогда хозяин дома провожал её несколько растерянным взглядом, направленным не на задницу, а на голову. Тао повезло, что напарники были сильно увлечены своими тренировками, а то они бы ей рассказали. Впрочем, через час эффект свечения в виде нимба пропал, к огромному облегчению Матвея, на радостях не удержавшегося и выпившего всего один стаканчик алкоголя, отпраздновав это дело. С местным священником отношения у него были очень непростыми, мягко говоря, почти непримиримыми. Недаром же на дверях церкви появилась предупреждающая табличка, с собаками, камерами и Великими в храм не входить.

Утром Ли и Джао, даже не потрудившись изобразить смущение, не говоря уже про раскаянье, сразу же вернулись к тому, от чего вчера Ма Фэю пришлось оттаскивать их за уши, в прямом смысле, а то они всё никак не могли успокоиться. Девушка, сильно волнуясь, изнывая от нетерпения, с тёмными мешками под глазами, так как не смогла уснуть, гадая, через какой ужас ей придётся пройти сегодня, к приходу хозяина взбила ему подушку, вытрясла половичок, протёрла стол, подала чаю, словом, напрашивалась на лучшую тренировку из возможных, боясь отстать от неблагодарных предателей, с которыми потом разберётся, после отъезда.

Посмотрев на её старание угодить, чему-то покивав и похмыкав, Ма Фэй не очень-то вежливо спросил напрямик.

– Хочешь чего-то определённого, или так, на моё усмотрение?

Хорошенько всё обдумав, и не по одному разу, сделав традиционный поклон, Тао «скромно» пожелала выучить новую технику меча. Более сильную, чем та, которой она сейчас владела.

– Ну да, скромность девушек украшает. Особенно в ресторанах. Правда, в последнее время они всё больше налегают на косметику, пытаясь спрятать естественную природную красоту под искусственными обещаниями маркетологов. Впрочем, не мне осуждать этих продавцов красоты, – добродушно проворчал мастер, с глубокомысленным видом потерев подбородок.

Тао, к слову, косметикой совершенно не пользовалась, поэтому не очень поняла, о чём это он. Просто похлопала ресничками, предано глядя в глаза хозяину дома. Был бы хвост, ещё и повиляла бы им, интуитивно подобрав правильный ключик.