Как только дверь за Драко закрылась, она взмахнула палочкой, обновляя чары, удобнее устроилась и перевела взгляд на Гермиону.
— Итак?
Гермиона вздохнула. И начала рассказ.
Это заняло гораздо больше времени, чем она ожидала. Гермиона старалась придерживаться фактов, не отвлекаясь на лишние эмоции. Иногда не получалось. Нарцисса не перебивала, сложив руки на коленях и время от времени пальцами задумчиво перебирая пуговицу на рукаве пальто. Как только рассказ закончился, в купе на пару минут воцарилось молчание.
Гермионе в тот же момент стало жутко неудобно. Зачем Нарциссе Малфой выслушивать о чужих проблемах? Но с другой стороны Гермионе и вовсе не с кем об этом говорить. Гарри в Азкабане, с Драко и Невиллом она недостаточно близка, о Роне и вспоминать не хочется. А больше близких людей у Гермионы и не было.
— Прежде всего, — заговорила Нарцисса, нарушая тишину. — Возьмите себя в руки, мисс Грейнджер. Ситуация и без того напряжённая, ни к чему себя изводить совершенно лишними нервами. Более того, на вашем месте я бы сосредоточилась на покушении. Подсыпать яд на званом вечере у профессора Слизнорта не так уж просто, у вашего врага или врагов явно серьёзные намерения.
— В сложившейся ситуации это меньше всего меня беспокоит. — покачала головой Гермиона. — Мне не впервые быть в опасности.
— Что совсем не означает, что вы должны быть в опасности, мисс Грейнджер. — надавила голосом Нарцисса.
— А как вы думаете, я должна…
— Поблагодарить Северуса? Безусловно. Но к этому разговору очень важно подготовиться.
— Например?
— Например, будет правильно, если вы вернёте ему его записи. А там, кто знает? Может быть, он смягчится достаточно, чтобы взять вас в ученицы. Вторая пара рук в лаборатории мастера зельевара никогда не лишняя.
— Хорошо. — повторила Гермиона и перевела взгляд на пейзаж за окном. — Простите, что я на вас это всё вываливаю, я просто…
— Не волнуйтесь. Я уверена, всё будет хорошо.
Примечание к части Валар Моргулис! Я прошу прощения за опоздание. Мой график в последние пару недель катится куда-то в Бездну. Но историю я обязательно дорасскажу. Впереди у нас очень много интересного! Надеюсь, у меня получилось вас порадовать. Приятного чтения!
Белый том. 101. Две стороны медали
Виктора она увидела сразу. И, как по волшебству, оказалась в крепких объятьях. Узел тревоги, весь день сдавливающий горло, немного ослаб уступив место приятному волнению. Всего доля секунды, но этого стало достаточно, чтобы выдохнуть.
— Спасибо, что встретил. — тихо шепнула Гермиона.
Виктор хмыкнул, но ничего не ответил, только обнял чуть покрепче. Вместе они миновали барьер и сели в такси. Слава Богу, теперь ей не нужно было пользоваться чужой палочкой, чтобы использовать магию. Почему-то эта мысль показалась ей странной. Как всегда в ответственные моменты, время пролетело в мгновение ока. Вдох, выдох и вот за окном мелькают уже знакомые улицы. Гермионе стоило только моргнуть, и будто из ниоткуда вырос её собственный дом.
Краем уха она слышала, как Виктор расплатился с таксистом. Не сразу заметила, как перед ней открылась дверь. Вылезла из машины и положила ладони в карманы. Такси зашуршало шинами по асфальту и вскоре скрылось за поворотом, всполошив чью-то собаку. Гермиона буравила взглядом дверь, чувствуя, как собственное тело почему-то стало ужасно тяжёлым.
— Пора? — негромко уточнил Виктор.
— Пожалуй. — услышала свой голос со стороны Гермиона и в поисках опоры уцепилась за его локоть. И шагнула вперёд.
***
— Магия завязана на ритуалах, Гарри. И я сейчас не о том, что ты видел на кладбище — тихо проговорила Беллатриса. Сделала паузу. Гарри не перебивал. — Ты думаешь, если тебе нужен свет, ты обязательно должен произносить Люмос и взмахнуть палочкой определённым образом? На самом деле, нет. Этот маленький ритуал нам всем привычен, но исполнять его совсем не обязательно. Магия — не слова и жесты, это нечто большее. И если тебе нужен свет, просто подумай о нём. С Переносом всё точно также. Ты слишком напрягаешься. Достаточно просто…
— Почувствовать. И всё получится. Ты уже говорила. — вздохнул Гарри. — Я понимаю. Но почему у меня не выходит, понять не могу. Мне как будто… Что-то не дает это сделать.
— Ладно. Отвлекись. — пожала плечами Беллатриса.
— Ха-ха. — безрадостно протянул Гарри. — Интересно знать, на что?
— Ты придумал заклятье? Для поиска крестражей. Как-то… Обозначил его для себя?
Настал черед Гарри помолчать. Он поправил плащ и несколько раз сжал и разжал пальцы, разглядывая темноту. Лампочку давно погасили, патрули будут ближе к утру. Кругом было относительно спокойно, насколько это можно сказать об Азкабане. И всё-таки…
— Это… Не слово или жест. Как будто ощущение. И в любом случае, я не смогу понять, сработает ли оно. По крайней мере, здесь. — наконец, сказал Гарри. — Сложность ещё и в том, что я ведь буду искать конкретные крестражи.
— Наоборот, так гораздо проще. — Беллатриса выпрямилась и вздохнула — Зная, что ты ищешь, легче отыскать. Пусть это пока всего лишь ощущение. Попробуем сегодня ещё раз с Переносом. И как только получится ты должен… Открыть двери. Выпустить запертую тьму. На этом мы закончим.
Гарри промолчал. Конечно, ему хотелось освоить заклятье и выбраться отсюда. За несколько месяцев он возненавидел этот остров всей душой. Здесь было что-то глубоко тёмное, холодное и жестокое. Каждый раз, применяя магию, Гарри чувствовал чей-то колючий, злобный взгляд. Но почему-то при мысли, что скоро все эти разговоры закончатся, как будто огромный кулак стискивал сердце.
— Не надо, Гарри — оборвала его мысли Беллатриса. — Перестань.
— Что перестать?
— Не жалей и не привязывайся. Это будет больно. А что до Тьмы за дверью… Я обо всём позабочусь. Только помоги мне снять замки. Одной мне не справится.
— Я не согласен с тобой. — поджал губы Гарри. — Не согласен, что это единственный выход.
— Но?
— Но я сделаю то, о чём ты просишь. И от своего слова не отступлю.
— Вот и отлично. — уверенно улыбнулась Беллатриса в темноте и ласково добавила. — Доброй ночи, Гарри. Нокс.
— Нокс. — грустно улыбнулся Гарри в темноте, снял очки и забрался в постель. Он несколько раз выдохнул и погрузился в глубокий сон без сновидений. День прошёл.
***
Гостиная как будто потеряла краски. Гермиона сидела, механическими движениями поглаживала кота, вслушивалась в тиканье часов и молчала. Виктор вышел пару минут назад, чтобы дать им поговорить, но разговор не клеился. Тишина становилась вязкой. Наконец, Гермиона подняла глаза на отца.
