Гоблин Дуся. Дилогия (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич

— Ложь! — Ожидаемо возмутился Вокхинн. — Они учились в человеческом городе. Они умеют вести себя так, как принято у людей. Их бы приняли за своих!

— А уши они тоже втягивать умеют? — Хихикнул я. — Вы, конечно, весь такой умудрённый, господин Вокхинн, а простых вещей не понимаете. Всем там пофигу, как себя умеют вести ваши замечательные дети. Им главное — какая у них форма ушей. Так что в лучшем случае, вернулись бы они без денег, или какую там вы дань собрали. А в худшем — сами бы на том руднике прописались. Если б я их не вызволил.

И знаете, мои аргументы до Вокхинна, конечно, не дошли. Тут я даже и не удивлён был. Но, такое ощущение, что ему подобное не только я объяснял, потому что узнавание какое-то в глазах было.

— Не важно, — потух вождь. — Сейчас это всё неважно. Я понимаю, что ты не был злонамерен. Хотел, как лучше. К тому же ты помог моим детям выбраться из тюрьмы. Мы проводим тебя до пределов нашей земли. Дадим необходимое, так что ты сможешь отправиться в один из человеческих портов, которые не принадлежат авалонцам — там гораздо лояльнее отноятся к инородцам. Денег у тебя достаточно — авалонские доллары принимают по всему побережью. Ты сможешь вернуться на свою родину. Прости, но выделить тебе провожатого я не смогу — нас и так слишком мало. Как и пригласить в заповедную рощу. Это место — только для народа Рыси. Но я дам тебе карту и подробно расскажу маршрут, которым лучше идти.

— А, да не надо, спасибо, — махнул я. — То есть карта — это было бы очень в тему, как и маршрут, но я как-нибудь потом забегу, чтобы забрать. А сейчас я с вами не иду. Я же говорю, мне надо своих соотечественников навестить. И, может, вытащить их из неволи.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь, — вздохнул Вокхинн. — Хотя тебе это незнание простительно, ведь ты не местный. Ты не сможешь проникнуть в лагерь невольников. Как и на саму шахту. Единственный способ вызволить твоих соплеменников — это выкупить их. Но теперь это для тебя невозможно.

— Да-да, — кивнул я. — Как скажете. Но я уж как-нибудь сам разберусь.

Вокхинну мой ответ не понравился. Очень авторитарный дяденька, судя по всему. Вот какая ему разница, что и как я собираюсь делать? Сам же говорил, что ему на меня по большому счёту наплевать. Так нет! Обязательно надо, чтобы я сделал именно так, как он сказал! Совершенно дурное упрямство, вот что я скажу! Правда, вскоре выяснилось, что он не просто так меня с собой тащить собирается. Боится, оказывается, что я попаду к авалонцам и выдам им тайну этого самого убежища, в котором мы сейчас находимся. Вот же дурной! Делать мне нечего, кроме как тайны всякие выдавать!

Короче, мы с ним посрались немного. Вообще не ожидал мужик, что его авторитет на меня не подействует, разозлился даже. А я тоже… нет бы согласиться, а потом спокойно слинять, когда в дорогу отправимся, так потребовалось мне обязательно настоять на своём! Совершенно дурацкое поведение, как будто вожжа под хвост попала! Но это оказалось на руку, потому что стены у вигвама тонкие.

Ну, в том смысле, что для окружающих наши переговоры тайной вообще не являлись. И оказалось, что далеко не все в племени Рысей такие же осторожные, как вождь. Короче, эльфам не хватало только небольшого толчка, чтобы устроить маленький бунт.

Первой в шатёр ворвалась Илве. И сразу, без обиняков сказала папе то, чего говорить бы не следовало. Дипломатичнее ж как-то надо!

— Отец, он прав! Ты слишком осторожен! Если мы всегда будем только прятаться, мы вымрем окончательно или растворимся среди других уманьяр, если нас примут. Я удивлена, что ты этого не понимаешь!

Я прям почувствовал, что у меня уши к затылку прижимаются. Ну ладно я — на меня Вокхинну наплевать, но вот так вот услышать правду матку от любимой дочери… круче было бы, если б она сразу ему сообщила, что влюблена в меня и собирается выйти за меня замуж. Я позволил себе немного помечтать об этой сценке, пока тихонечко-тихонечко отходил в сторонку, чтобы, значит, не попасть под горячую руку. Правда, недооценил я самообладания Вокхинна. Даже кричать не стал.

— Илве, мы всё это уже не раз обсуждали. Выживание племени — на первом месте. В твоей крови бурлит молодость, тебе хочется действий. Но ты не должна горячить свой разум. Если мы восстанем против авалонцев, они придут к нам и уничтожат всех! Разве мы об этом не говорили⁈

— Говорили, и не раз! — Возмущённо ответила Илве. — Мы только об этом и говорим! Мы вообще ничем, кроме пустой болтовни не занимаемся! А тем временем племя тает! Нас становится всё меньше! Оглянись, отец! Вокруг тебя почти всё племя! Это — всё твоё племя, больше — нет, остались только старики и подростки! Ты в самом деле надеешься, что нам удастся выжить вот так, в таком составе? Да первая же бродячая шайка снага нас перебьёт, и никакая заповедная роща не спасёт! А если они поленятся, то очередной выброс хтони снесёт рощу! Да что я говорю — может, это уже произошло, мы просто ещё не знаем!

— И что ты предлагаешь? — Нахмурился Вокхинн. — Напасть вдесятером на охраняемый лагерь? Мы ведь это уже обсуждали!

— Я предлагаю хотя бы подумать о том, что мы можем сделать! Прислушайся хотя бы к гоблину! Он ведь шаман, если ты ещё не заметил, к тому же тёмный маг. Не ты ли говорил, что мы потеряли возможность действовать со смертью Алгома? Что у нас больше нет магов, которые могли бы помочь противостоять авалонцам⁈ Так вот, теперь он есть! И он хочет того же, чего хотим мы!

— Он не маг, а пустоцвет! — Не вынесла-таки душа поэта, орать начал. И это ещё у него надолго терпения хватило! Я-то думал, раньше возмущаться начнёт. — Всё, что он может — это дурные фокусы! Ты готова поставить жизнь племени на едва знакомого зеленокожего коротышку, у которого в пустой башке только ветер свищет⁈ — Вот это было прямо обидно. Ну да, башка у меня не сильно наполненная, пока. Но уж ветра там точно нет!

— А ты готов уничтожить племя, лишь бы не рисковать, — неожиданно спокойным голосом сообщила Илве. — Ты слишком стар, отец. И слишком устал. Прости, но я не позволю тебе из-за усталости бросить наших соплеменников. Бросить моего Бинэси! Я не стану возвращаться домой одна.

— Дрянная девчонка! — Окончательно разъярился Вокхинн. — Да я тебя… Киган! Чувайо! Сюда! Заберите у неё лук!

Короче, настоящая драма разворачивалась перед моими глазами — куда там мыльным операм. И она меня затрагивала напрямую! Очень даже затрагивала! Это её «моего Бинэси», ударило меня прямо в сердце! Что-то мне подсказывает, что загадочный Бинеси, — имя-то какое противное! — Это вовсе не любимая собачка Илве. И то, с каким чувством она назвала это имя… Зараза, что ж так не везёт-то? Я ж уже нашу свадьбу с Илве продумывал! Эти сиськи должны принадлежать мне!

В общем, сплошное разочарование, вот что я скажу. Нельзя так поступать с восхитительным и замечательным Дусей. Я так расстроился, что даже подумывал слинять прямо сейчас, и больше никаких дел с остроухими уманьяр не иметь. Ну их нахрен, раз меня Илве не любит. Потом себя одёрнул, конечно. Во-первых, у меня есть ещё Айса, а у неё грудь ничуть не хуже, чем у Илве. После «моего Бинэси» даже получше стала, пожалуй. Более привлекательная. Во-вторых, тут как раз подходил к своему финалу дворцовый переворот в отдельно взятом микро-племени. Потому что Вокхинн прямо на моих глазах утрачивал последние рычаги власти — Киган и Чувайо отказались ему подчиняться и согласились с Илве.

Я хихикнул тихонько, и решил, что с Чувайо точно надо подружиться. Я буду звать его Чува-а-а-айо! Таким рычащим голосом. Я едва не произнёс это вслух, так смешно звучало у меня в башке.

Ну да, Илве… не, я её не забыл. И по идее должен был дико расстроиться из-за того, что её сердце, и, главное, сиськи, уже заняты кем-то другим. Но вот как-то не получается у меня в этом теле по-настоящему расстраиваться. Видно, я бесчувственная скотина. Или все гоблины вообще — бесчувственные скотины, тут я ещё не решил.

А пока я разбирался в своих обманутых чувствах, Вокхинна окончательно задавили аргументами. Поняв, что его не поддерживают не только собственные дети, но и всё племя вообще, он окончательно на всех обиделся, принял мрачный, недоступный вид, и только что пальцем не потрясал. Наверняка сейчас думает — вот облажаетесь, будете знать, как не слушать мудрого папу! Кассандра недоделанная. Или тут больше подходит Нострдамус? В любом случае, не важно. Потому что мы не облажаемся. Чтобы я, да облажался на глазах у любви всей моей жизни, Айсы⁈ Да не бывать такому никогда!