Сторожевые костры Яви. Сборник - Кей Алиса Дж.

– Я маме позвоню, скажу, что ты доехал, – закивала бабушка, видимо, что-то подозревая.

После горячего чая с вареньем Егора стал одолевать сон. Он буквально на секунду присел на кровать, повалился на бок и уснул.

Егор проснулся и сразу потянулся к телефону, чтобы понять, сколько прошло времени. А заодно проверить, как в деревне с сетью. И что творится в чате. Оказалось, что проспал он три часа. От мамы прилетели две смс-ки. А вот индикаторы интернет-соединения в правом углу экрана были еле живы. Никаких 4G или 3G, мигал Н, но и тот нестабильно. Егор попытался открыть мессенджер. Появилось слово «Соединение…», но так и осталось висеть.

Егор слез с кровати.

– А что, интернет здесь не работает? – спросил он у бабушки, хлопотавшей по дому.

– Не знаю, Егорушка, это ты у Олега спроси. Он сейчас придёт. Мы как раз обедать будем, – бабушка стала разливать суп.

В дверях и вправду появился Олег. Он принёс с собой дров. Впустил полосатую кошку. Рассказал бабушке, что сани из гаража достал:

– Полозья надо бы смазать. А так запрягать можно. Как после праздников хлебзавод в Сергеевке откроют, на них поеду, – Олег вымыл руки и сел напротив окна. И только тогда Егор смог хорошо его рассмотреть. Перед ним был не простой белобрысый парень, с которым Егор когда-то (и не так уж давно) лазал по деревьям в заброшенном саду и устраивал секретный штаб в погребе. Перед ним сидел добродушный молодой мужчина, мысли которого занимали чуждые Егору насущные дела.

– Олег, а интернет тут как? – спросил Егор. – Мой оператор что-то не ловит.

– Здесь лес вокруг, сигнал не пробивается, – ответил Олег, берясь за ложку. – Иногда на открытых пространствах сеть можно поймать, но хорошо работает только спутниковый. Если тебе надо, я тебе рабочий дам, – пообещал он.

– Да нет, – Егор задумался: ну как он будет с рабочего телефона лесничества заходить в их чат? Не станет, конечно же. – А на озере работает? Там, где мы рыбу в детстве ловили? Большое открытое пространство.

– Может и работает, но в это время на озеро никто не ходит, – мягко, но с наставлением сказала бабушка.

– Почему? – не понял Егор.

– Место колдовское, – пояснил Олег, накладывая сметаны к жареной картошке.

– Да какое колдовское?! – взмолился Егор, который всё ещё болтал ложкой в супе.

– А ты что, забыл, как вы с Олегом тайком на это озеро ходили? Когда с тобой пойманная щука заговорила, а ты так испугался, что бросил её обратно в воду, оставил всё на берегу и побежал домой, и потом ещё три дня плакал? – бабушка посмотрела на образа в углу.

– Не помню я такого, – отозвался Егор, – должно быть ничего не поймали и выдумали эту историю со щукой.

Бабушка и Олег переглянулись и рассмеялись.

Егор насупился и молча продолжил есть.

– Гулять пойдёшь? – спросил Олег, когда Егор поднялся из-за стола.

– Подморозило сегодня, но ничего, сходи, – одобрила бабушка.

– А куда? – Егор крепко сжимал в руке телефон. Про себя он надеялся, что во время прогулки без бабушки он всё же уговорит Олега свернуть к озеру и проверить, ловит ли там мобильная сеть.

– Оля сейчас за молоком пойдёт, – облокотился о стену Олег. – И я заодно. Надо сегодня молока набрать. В следующие два дня коровы не дойные. Если хочешь, то можешь присоединиться.

Егор неуверенно стал натягивать куртку и вышел на крыльцо. У ворот уже стояла Оля, всё такая же естественная и не переживающая из-за этого. Городские девчонки уже бы исстрадались, беспокоясь за то, как они выглядят.

– Егорушка, – бабушка поспешила на крыльцо следом, – только обувь твоя никуда не годится. – Она посмотрела на промокший кроссовок и отдала трёхлитровый бидон Олегу. – Надо тебе дедовы валенки достать.

Нехотя Егор влез в шерстяные носки, а затем в валенки, которые всё равно оставались велики.

– И ватник дедов надевай вместо курточки, – бабушка протянула большую многое повидавшую чёрную стёганую фуфайку.

Егор посмотрел на себя в зеркало: выглядел он так, будто на дворе шёл третий год апокалипсиса. А ещё заметил, что эта Оля, тоже уставилась на него и смеётся.

– Всё, – закатил глаза Егор и стал стягивать с себя валенки, – передумал я, никуда не пойду.

– Да будет тебе, – попробовал остановить его Олег.

– Не будет, – огрызнулся Егор, от внимания которого не ускользнуло, что двоюродный брат был в нормальном пуховике по размеру. Тут же Егор подумал, что выглядело это некрасиво и перед бабушкой, и перед Олей. Но эта Оля тоже хороша, будет знать, как смеяться.

– Пойдём, на коров посмотришь, – кивнула девушка Егору, как ни в чём не бывало.

Он только косо на неё посмотрел и вернулся в дом.

Когда ребята ушли за молоком, Егор стал листать старые книжки, которые читал в детстве, а бабушка принялась месить тесто.

– Хлеб-то свежий у нас закончился, – приговаривала она, – а заводскую пекарню в Сергеевке только через два дня откроют. Обычно-то Олег к праздникам привозит в деревню больше хлеба. Но в этот раз на заводе больше не дали. Но мы и свой испечём. Из трёх горстей ржаной муки. На святой воде.

Егор слушал вполуха и, отложив книжки, проверял не заработал ли вдруг интернет.

– Ой, Егорушка, – всплеснула вдруг руками бабушка, – соли у меня совсем мало осталось. Сбегай к бабе Маше, попроси чашку соли. Только когда будешь брать, посмейся. Примета такая, чтобы не рассориться.

Егор бросил взгляд в окно. Опускались сумерки. Парень слез с кровати и поплёлся к двери. Большой разницы, что делать не было. Хоть проветрится.

Баба Маша жила на противоположной стороне улицы, через пару домов. Егор сунул ноги в валенки и поскакал по сугробам. Раз уж обувь позволяет, так почему не воспользоваться? Выбравшись на расчищенную дорогу, Егор огляделся. Слева оставался перекрёсток с большим валуном, справа – тянулся ряд изб, а дальше дорога уходила в лес. Вышагивая медленно, Егор глазел вокруг. Сосед посыпал чем-то землю возле резных деревянных ворот. Парень поздоровался с ним и прошёл мимо. Следующий дом обращал на себя внимание скрипом сделанного в форме петуха флюгера. На доме бабы Маши никаких украшений не было. Избушка её вообще была повёрнута к дороге задней стенкой без окон. Дверь располагалась со стороны речки, огибавшей огороды, и леса, вплотную подходившего здесь к деревне.

Егор постоял секунду в нерешительности. Хромая баба Маша не любила деревенских мальчишек, которые её дразнили. Поэтому появилось мнение, что она злая. Хотя история её была скорее печальной. В детстве баба Маша подорвалась на мине, оставшейся в лесу со времён Отечественной войны. Неделю она пролежала ни живая ни мёртвая. В деревне готовились к худшему. Но девочка поправилась, только ходила, заваливаясь на одну ногу. От этого ли или нет, но характер у бабы Маши испортился. Жила она одна в перевёрнутой избе, держала при себе только пару кошек. И тем не менее взрослые ходили к ней за советом в трудных ситуациях.

Егор обошёл дом и постучал в дверь. Баба Маша появилась на пороге очень быстро, будто ждала кого-то.

– Фу, фу, то молодецкого духу слыхом не слыхано, видом не видано, а нынче парень сам пришёл.

– Если вы всех так встречаете, то неудивительно, что к вам редко заходят, – опешил Егор.

– Ну, а коли и так, ты чего припёрся? – тощая баба Маша упёрла костлявые руки в бока и перегородила проход.

– Бабушка меня послала за солью, – Егор покрутил пустой чашкой, о которой только сейчас вспомнил.

– Ну, если только за солью, так иди бери. В кладовке соль, – посторонилась баба Маша, пропуская Егора внутрь.

В избе было темно и пахло сушёными травами. Впереди брезжил свет настольной лампы, под которой лежала раскрытая книга. Видимо, Егор отвлёк хозяйку от чтения.

– Кладовка у меня слева, – направила баба Маша растерявшегося Егора.

Слева было вообще полно всего: стояла старая прялка, пылился на дубовом бочонке самовар, к стене прислонился ухват. За всем этим добром находилась закрытая дверь.