Избранное (СИ) - Измайлова Кира Алиевна

– Нет, – процедила Мария-Антония. – Он не солгал. Но я ведь не могу ночевать с ним всю мою жизнь!

– Найди кого-нибудь другого, – ухмыльнулся шаман, но вдруг посерьезнел. – Довольно шуток. Говорю тебе, что вижу: заклятие не отстанет, пока не заполучит тебя обратно либо пока не будет снято совсем.

– Как его снять?

– Я не знаю способа, – качнул косматой головой старик. – Спроси белых шаманов, может быть, сумеют они. Но я предупредил – это опасно.

– Значит, мне от него никогда не избавиться? – спросила Мария-Антония.

– Скорее всего.

– Но как? Как мне быть собой? – упрямо повторила она. – Я ведь даже не понимаю, что происходит, когда это случается снова, а просыпаюсь другим человеком! В этот раз Генри сумел меня пробудить, но если у него не выйдет? Что тогда?

– Не знаю, – спокойно ответил шаман. – Я не умею предсказывать будущее, что бы обо мне ни врали. – Он пошарил за пазухой. – Возьми.

– Что это? – Мария-Антония удивленно посмотрела на маленький кожаный мешочек на тесемке.

– Не развязывай, – предостерег старик. – Песок из Пустого места обратно не соберешь!

– Зачем он мне?

– Сама узнаешь, – был ответ. – Тогда и пригодится. И вот еще…

Старик цепко взял ее за руку и тщательно завязал на запястье простой сыромятный ремешок с тремя бусинами на нем: белой, коричневой и черной.

– Надолго не хватит, – сказал он непонятно. – Ну да к тому времени сама разберешься.

– Я ничего не понимаю! – Мария-Антония вскочила бы, если бы не Генри. – Я…

– Ты все правильно делаешь. – Шаман снова смотрел ей в глаза, и на этот раз девушку не тянуло отвести взгляд. – Не бойся. Страх тебя убьет.

– Я знаю, – усмехнулась она. То же самое говорил ей Филипп. – Но… я смогу продержаться, пока мы не найдем… белого шамана?

– Зависит от тебя, – изрек старик и снова улыбнулся: многочисленные его морщины превратили лицо в замысловатую маску. – И от него.

– Это потому, что он пытался меня расколдовать? – нахмурилась девушка.

Шаман кивнул.

– И… что? Почему вы его усыпили? – Марии-Антонии казалось, будто она вот-вот поймет что-то важное. – Вы ведь ничего толком мне не сказали, так зачем же…

– Я сказал все, что мог, – ответил старик на удивление серьезно. – А он… ему ни к чему это слышать. Пусть решает, ничего не зная.

– Мне не рассказывать ему? – Она всматривалась в лицо, меняющееся в прихотливых тенях, но не могла разобрать его выражения.

– Расскажи, что захочешь, – пожал он плечами. – Он не поймет. Он же не видел.

Мария-Антония поняла это так, что Генри имеет какое-то представление об обрядах шамана и мог подметить что-то, что ускользнуло от ее неопытного взгляда, но решила не говорить ему ничего определенного. Это суеверие, но мало ли…

– Что же он мог понять? – спросила она вслух. Любопытство не дало промолчать. – Что он мог узнать?

– То, чего ему знать не нужно, – был ответ. Снова полыхнули в черных глазах алые искры.

– Скажите! – потребовала Мария-Антония. Вот так, должно быть, чувствовали себя ее предки, торгуясь с могущественными магами! – Скажите мне, я не проговорюсь ему!..

– Знаю, – хмыкнул старик, – иначе не стал бы говорить с тобой.

– Ну так что же?..

– Я не умею нарочно заглядывать в будущее, – сказал он. – Но кое-что иногда предчувствую и даже вижу.

– И вы увидели…

– Ты еще не раз окажешься слабее своего заклятия-проклятия, – сказал старик спокойно. – Сколько – зависит от тебя. Я знаю только, что однажды, когда ты не справишься сама, Генри Монтроз снова попытается разбудить тебя.

– И…

– Разбудит, – пообещал шаман. – Окончательно. Но не раньше, чем ты сама поймешь, чего желаешь!

– Но это же… – Мария-Антония едва сдержала радость. – Он…

Старик закончил за нее фразу, произнеся единственное слово почти беззвучно – но оно упало, как камень. Шаман прикрыл морщинистые веки, погасив огонь в черных глазах.

Девушка невольно опустила руку, словно пыталась прикрыть Генри от собственного заклятия. У него были жесткие волосы, выгоревшие на солнце, они кололи ладонь…

– Так положено, – сказал шаман после паузы. – Это магия. Древняя магия.

– Это… – Мария-Антония сдержала непристойное ругательство. – Так не будет!

Старик улыбнулся загадочно, и фигуру его заволокло дымом…

11

…Генри разбудил кузнечик, усевшийся ему прямо на лоб и вздумавший почистить длинные задние лапки. От этого пронзительного скрежета мужчина и проснулся и долго не мог понять, где находится и почему ему так неудобно лежать.

Привстав, он выяснил, что каким-то немыслимым образом умудрился заснуть на коленях у Марии-Антонии, а девушка, видимо, не захотела его поднимать и тоже прикорнула, сунув под голову свернутую дареную куртку.

Вот только каким образом это произошло, Генри не помнил совершенно. Ведь они же были у шамана, он пытался вытащить из старика что-то, что позволило бы избавить принцессу, да и его заодно от возможных неприятностей, тот кочевряжился по обыкновению, а потом… Собственно, больше Генри ничего не помнил. Оставалось надеяться, что Мария-Антония сумеет что-то прояснить: она как раз проснулась и недоуменно оглядывалась по сторонам.

– А где старик? – спросила она первым делом, протерев глаза.

– Это я у тебя хотел спросить, – пожал плечами Генри. Рассвет еще только-только занимался, становище просыпалось, и пора было собираться в дорогу. Удивительно, но чувствовал он себя полным сил, чего никак не ожидал, умудрившись заснуть на голой земле, да еще таким замысловатым образом! – Я вот помню, что говорил с ним, а потом все – провал. Проснулся – крыши над головой нет и вообще…

– Ты отключился прямо посреди разговора, – сообщила девушка, распуская растрепавшиеся косы.

– А ты?

– Я еще поговорила с шаманом, – уклончиво ответила она. Генри насторожился, и она это явно заметила, потому что добавила: – Все о том же, о заклятии, но он так и не сказал ничего определенного. Разве что… упомянул, что даже магу снять его будет непросто и даже опасно. – По лицу ее пробежала тень, и девушка сказала неожиданно серьезно: – И еще он добавил, что ты не должен пытаться пробудить меня, если я вдруг делаюсь… ну… другой. Что я должна справиться сама, иначе навсегда останусь с этим заклятием, понимаешь? Он очень путано говорил, туманно, но я поняла его именно так.

– По части путаницы он мастер, – хмыкнул Генри. – Ладно, мы об этом потом поболтаем. А куда он делся-то?

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Я помню, как он ответил мне на последний вопрос, улыбнулся… и все. Проснулась только что. И куда исчез его шатер?

– Хороший вопрос. – Монтроз нашел свою шляпу, нахлобучил понадежнее. – Даже круга от очага не видно, а место то же самое. Ну да ладно. Он такой – не захочет, не найдешь его. Значит, решил больше с нами не говорить, взял и ушел.

– Со всеми пожитками? – приподняла бровь принцесса, заканчивая с прической. Косы она на этот раз заплетать не стала, собрала волосы на затылке, перевязала ремешком. – Как это возможно?

– Он умеет, – вздохнул Генри. – Он вообще много чего умеет, только прикидывается, будто не понимает, о чем его спрашивают!

– Может, он как раз из таких людей, про которых ты говорил? Тех, что пропали на Пустыре, а потом вернулись? – поинтересовалась девушка. – Ты говорил, они могут уходить куда угодно…

– Он об этом не упоминал, но я бы не удивился, – признался мужчина. – Это одна сплошная ходячая загадка. Хаалак, вождь, говорил как-то, что этого шамана его дед с малых лет помнил, а от прадеда слыхал, будто старик всегда таким был, спокон веков. И я им даже отчего-то верю.

– Я тоже, – серьезно ответила Мария-Антония и поднялась на ноги. – Уже светает, Генри. Нам, должно быть, пора?

– Пора, – кивнул он, следуя ее примеру. – Пойдем. Возьмем только самое необходимое, остальное ребята отвезут по адресу. Палатку придется оставить, переживешь?