Колдовской замок. Часть VI. Ключ - де Клиари Кае

К слову – я раньше слышал об амазонках Нового Света, но совершенно не верил в их существование, пока не увидел живое тому подтверждение, но об этом как-нибудь потом.

В общем, в нашем случае «рабами-консортами» оказались дон Мигель и Ганс Древолом. Причём первый, конечно, был собственностью самой «Царицы амазонок», а второй, как решили индейцы, обслуживал всю её свиту. Когда это стало ясно, Мигель едва не покатился со смеху, зато честный малый Ганс вскипел от ярости! При этом обиделся он не за себя, а за честь рода Самбульо, так что готов был драться за дона Мигеля прямо сейчас. Но раз уж мы начали такую игру, то играть следовало до конца. Ганса успокоили, и он вслед за своим сеньором поплёлся к «малым племени».

«Малыми» оказались женщины дети, девушки и мальчики-подростки, не посвящённые в охотники. Здесь не было унижения для слабого пола. Женщины у индейцев почитались и пользовались таким же уважением, как воины, но традиция есть традиция – во время пира женщины сидели отдельно, лишь для амазонок было сделано исключение, так-как к ним относились, прежде всего, как к воинам, и только потом, как к женщинам. Правда, об их женской природе никто не забыл, но об этом чуть позже.

Женщинам также не полагались хмельные напитки, в то время, как к мужскому столу не подавали сладостей. То что «рабов-консортов» посадили пировать вместе с «малыми» не было оскорблением ни для тех, ни для других. Звание «раба-консорта» не являлось позорным для индейцев, но к ним относились снисходительно, как к потерявшим свободу и поручали трогательной заботе женщин, относившихся к этому, как к почётной обязанности. В общем, сложно всё это и я сам до конца не въехал во все тонкости дикарских отношений, которые на поверку оказались запутаннее, чем у людей цивилизованных.

За столом «малых», (говорю – «за столом», лишь условно – ели, сидя на циновках прямо на полу; посудой служили пальмовые листья), к нам отнеслись не просто хорошо, а до смешного ласково, прямо как к маленьким. Я говорю «к нам», потому что я там тоже был, сначала на плече дона Мигеля, а потом и на своём отдельном месте, так-как и ко мне отнеслись, как к гостю.

Сеньор и вассал, (кстати, они ведь одногодки, хоть Ганс и выглядел старше), моментально были окружены женщинами. Парни и так провели в женском обществе немало времени, но это было не то. Пираньи всё же были для них соратницами, хоть и оставались при этом девушками. Здесь же были женщины и девушки незнакомые и не являющиеся воинами. С такими всё было сложнее.

Я боялся, как бы кто-нибудь из моих ребят не подавился. Их угощали все подряд, всем, что только было съестного, и по-детски радовались, глядя, как очередной фрукт или кусок мяса, исчезают в два-три приёма, благо упрашивать соскучившихся по нормальной пище мальчишек не требовалось. Да они бы грудного молока прямо из источника получили бы, если б им его захотелось! Однако вы же знаете, что непросто бывает, невозмутимо есть, когда вам глядят в рот.

Но это ещё ничего. Хуже были другие отвлекающие моменты, а именно – необычные, прекрасные особой экзотической красотой лица, смоляные волосы, длинные, как плащи и убранные цветами, оленьи глаза, нежные ловкие руки, крутые бёдра, обнажённые из-за особого покроя их одежды. Было от чего краснеть и бледнеть двум начинающим мужчинам!

Особенно старалась одна хорошенькая девчонка, наверное, чуть помладше обоих парней. Узнав, что у Мигеля работает только одна рука, она словно взяла его под своё личное покровительство, оттеснив при этом, всех остальных девушек. Те с неохотой, но всё же подчинились, опасливо на неё поглядывая. Мне стало интересно, с чего бы это? Но дела поважнее призывали оставить разрешение таких вопросов на потом.

Решив, что оставляю своего подопечного в надёжных руках, я рискнул-таки слетать к Магдалене и узнать, как там у неё дела. В конце концов, наша судьба решалась за мужским столом.

Старшую из пираний я нашел беседующей с Ночной Выдрой. Вождь в это время был занят поглощением жареного животного, которого я не узнал. Видимо он полностью доверял своему переводчику, считая, что делу время, а еде час. Магдалена выглядела озадаченной, но не встревоженной. Казалось, она вот-вот рассмеётся.

– Каррамба? – спросил я, что должно было означать – всё ли в порядке?

– Можешь говорить не таясь, – ответила Магда, улыбнувшись. – Здесь говорящими попугаями никого не удивишь. Их считают отдельным народом, соединяющим птицебогов и людей.

– Рад слышать, – сказал я, а Ночная выдра посмотрел на меня внимательно до пронзительности. – Так какие новости?

– Я только что заключила с Чига Шанки союз взаимной помощи и дружбы, – ответила «Царица амазонок». – Сейчас как раз обговариваем детали.

Что-то в её тоне заставило меня насторожиться.

– В чём подвох? – спросил я напрямую, так-как с Магдаленой можно было не тратить время на дипломатические ходы.

– Когда такой союз заключается между местными племенами, то совершаются определённые ритуалы, – ответила она.

– Например?

– Взывание к духам с помощью песнопений и плясок вокруг костра.

– Ну и что, посмотрим спектакль! Сами попляшем. В конце концов, здесь нет инквизиции, так что обвинений в ведьмовстве не будет. Дальше что?

– Раскуривание трубки мира.

– Интересно, какой у них тут табак? Я слышал – отменный! Конечно, наши девочки не курят, но от одной-двух затяжек с ними не случится ничего страшного. Ещё что?

– Обмен жёнами на одну луну.

– Ну, это…

Я вдруг осекся, потому что смысл сказанного вдруг дошёл до меня во всей своей с ног сшибательной катастрофичности. Вот уж каррамба, так каррамба!

– Мм-м, отказаться можно?

– Нет, это страшное оскорбление и чудовищная обида, так-как отказавшийся доверить союзнику свою жену, равно, как принять скво того с кем заключает договор, показывает свою неискренность. Нас просто скальпируют.

– И как же?

– Я поговорю с пираньями. Если мне не изменяет память, никто из них не оставил на берегу сердечного друга, я ведь специально таких подбирала. Но те, кто не захотят участвовать в ритуале, могут сказаться ранеными или больными.

У меня отлегло от сердца, но чувство тревоги ушло не полностью. Было ещё что-то.

– А… ты? – задал я вопрос слишком личного свойства даже для нас с Магдой.

– Царица амазонок окажет честь самому Великому вождю, Сотрясателю земли и Любимцу неба! – сказала Магдалена без стеснения, и широко улыбнулась.

Я знал, что у неё были любовники, но сейчас дома она тоже не оставила никого с кем была бы связана обязательством или хотя бы словом. Перспектива любовного приключения её не смущала.

– Загвоздка в другом, – проговорила Магдалена. – Понимаешь, это должен быть именно обмен. Двусторонний! Так что Чига Шанки уже послал к ним своих жён и одну из дочерей.

Меня как кувалдой хватили по затылку! Мигель… Ганс… Ну, Ганс-то ладно, он хоть и увалень, но парень здоровенный и свободный, от него не убудет. А вот Мигель…

Он всегда носился со своими понятиями о рыцарской чести и доблести. Мегги, не вздрагивай, я прожил среди рыцарей пять веков, научился их понимать и могу засвидетельствовать – никакие они не чудовища. Люди, как люди со своими достоинствами и недостатками, слабостями и добродетелями.

Так вот, юную Алисию он выбрал своей дамой сердца, когда ей было ещё двенадцать лет, а ему соответственно шестнадцать. Тогда же он поклялся ей в любви и верности, а их родители весьма довольные такой симпатией детей друг к другу, сговорились о помолвке.

О, наивные чудаки! Зачем играть такими вещами? Ну да, девочка смотрела на юного кабальеро, как на пряник. У него тоже глаза были на лбу от восхищения – Алисия настоящий ангелочек. Но ведь это же ещё не любовь, а только игрушки! Конечно, оба выглядели, как картинка с принцем и принцессой из детской книжки, но и это ничего не значит! Симпатии ещё могут измениться, пока дойдёт до дела. Оба могут влюбиться в других людей и что тогда? Клятвы уже произнесены, даны предварительные обеты, а кому всё это нужно, если жизнь не заладится?