Арнгрим усмехнулся:
— Да, девочка моя, да. Но сперва — путь на юг к Асгеру, — он поднял кубок и коснулся моего.
Я склонила голову:
— Да, дедушка.
Хофунд. Хофунд, где же ты?
Действительно ли ты любил меня?
Что же мне делать?
В очаге треснуло полено, и зазвучал голос. Но на сей раз это был не Один. Я услышала лукавый шепот Локи…
Поезжай на юг.
Ступай на юг, Хервор.
Иди и найди свою судьбу.
Глава 38
В конце мая, на Фриггаблот, Ирса, Рагал, Хелла, Скарде и я приготовились ехать на юг, чтобы воззвать к Асгеру. Если Асмунд по глупости своей надеялся закрепиться на землях между Больмсё и Хальмстадом, то он и его затеи канули в лету довольно быстро. Ярл Сольва, однако, была совсем другим делом. Ей нужен был Больмсё. И она вернется. Первая атака многому научила её в плане обороны острова. Наша победа над таким противником была одновременно и добрым, и дурным знаком. Теперь она знала, что мы сильнее, чем она думала. Но она также узнала, как защищается Больмсё. В следующий раз она будет готова.
Как и мы. Заручиться помощью Асгера было бы великим делом. Асгер был не чета Асмунду. Он был рассудителен и по-своему амбициозен. Наверняка он не захочет иметь под боком могущественного ярла, который только и ждет момента, чтобы его раздавить. Теперь мне оставалось лишь убедить его в этом.
Впрочем, обращаться к нему в день Фриггаблот было не без риска. Боги наверняка обратят на это внимание, и у них могут появиться свои соображения на этот счет.
— А где твое синее платье? — спросила Эйдис, пока я седлала коня.
За прошедшие месяцы она стала совсем круглой. Дагни скептически поглядывала на непомерно большой живот Эйдис. Я не помнила, чтобы женщины в деревне так быстро тяжелели. Но стол Арнгрима всегда был обилен, а Эйдис не стеснялась в еде.
— Твое синее платье в прошлый раз не принесло ничего, кроме разбитого сердца. Да и та прореха на подоле ни к чему не привела. На сей раз я надену Тюрфинг и свои лучшие кожи.
— Поберегись. Там, где один глаз радуется синему шелку, другой может усладиться блеском стали. Но вот, это поможет, — сказала она, шагнув вперед. Она закрепила в моих волосах маленькое серебряное украшение. — Вот теперь ты готова. Так гораздо лучше.
Я качнула головой:
— И что мне дало это «услаждение» Хофунда? К этому времени он наверняка уже получил послание от матери. И где же он? Я больше не стану о нем думать.
Лгунья. Какая же я лгунья. Он — моя последняя мысль перед сном и первая при пробуждении.
— Ну конечно, не станешь. Хервор слишком горда, чтобы терпеть пренебрежение. Но Асгер… Что ж, он видный мужчина. Амбициозный. И живет совсем рядом.
Я вздохнула:
— Иногда я гадаю, какие слова, слетающие с твоих губ, видения вёльвы, какие — мысли Эйдис, а какие — шепот Локи.
— Часто всё три разом, — подмигнула она.
— Вот поэтому я больше никогда не стану тебя слушать. Ты уже рисовала мне картины, где я — королева Грунда с оравой сыновей.
— Не с оравой. Всего с двумя.
— О да, «всего с двумя». Очень обнадеживает, Эйдис. Грунд для меня сейчас так же далек, как Альвхейм. Моя жизнь здесь. На Больмсё.
— Почему?
— Потому что он мой дед. Потому что я нужна ему.
— Как и Хофунду. Ты — последнее, что он видит в мыслях, засыпая, и первое, когда открывает глаза.
Я тяжело вздохнула:
— Я уже послала весть Хофунду. И всё же его здесь нет. Но я отправлю гонца к Лейфу. Как ни странно это звучит для меня самой, я верю, что он любит тебя, — добавила я с улыбкой.
Эйдис улыбнулась, а затем накрыла мою ладонь своей.
— Хервор, — её голос внезапно прозвучал беззащитно. — Ты ведь знаешь, что я и сама не ведаю наверняка, кто оте…
— Ты ему дорога. И этого ничто не изменит.
Эйдис понизила голос:
— Я не свободная женщина. По крайней мере, не в Дальре, где это имеет значение.
— Дальр — не единственный край в этом мире. На Больмсё ты всегда будешь свободной… только вот моей «женой» тебе больше не бывать.
При этих словах Эйдис рассмеялась:
— Слава богам! Хотя мужем ты был справным. Носил мне чернику и всё такое. Вот если бы ты смогла раздобыть земляники в Хальмстаде… — многозначительно протянула она.
Я покачала головой:
— Посмотрю, что можно сделать.
Она улыбнулась, но затем её лицо снова стало серьезным:
— Я знаю, тебя тянет в Хальмстад. Я знаю, что, по-твоему, ты должна сделать. Но когда дело дойдет до Асгера, помни: выбор остается за тобой. Норны прядут, но воля твоя — в твоих руках.
— Даже если я выберу сама, разве боги не заставят меня поверить, будто это мой выбор, когда на самом деле он — их?
Эйдис ухмыльнулась и постучала пальцем по виску:
— Он сказал: «Она умнее, чем кажется».
— Постараюсь не принять это за критику моей внешности.
— Хервор, возлюбленная Одином и дразнимая Локи. Должно быть, нелегко быть тобой.
— Любым быть нелегко, если посмотреть под нужным углом. Но быть Хервартом было куда труднее, уж это я тебе обещаю.
Эйдис рассмеялась:
— Мальчишка из тебя вышел преуродливый.
— Плохой знак для моих двух сыновей.
— Тогда тебе лучше подыскать им красивого отца — ярла или принца, уверена, любой сгодится.
— Прощай, Эйдис, — сказала я и легко вскочила в седло.
— Не забудь. Земляника!
— Да, жена.
— Прости, Херварт. Мы в разводе! — выкрикнула она со смехом и снова начала подниматься по ступеням чертога. Она остановилась у самых дверей великого зала Арнгрима. Словно сама Фрейя, воплощение плодородия, Эйдис была прекрасна. И Лейф пропускал всё это. Мне нужно было послать весть. Я не знала, что творится в Сильфрхейме или Дальре, и меньше всего на свете хотела, чтобы ярл Бьяртмар вздумал явиться на Больмсё, но Лейф не должен пропустить рождение своего дитя.
Или детей.
Прищурившись, я посмотрела на Эйдис внимательнее. Ну конечно. Конечно! Неудивительно, что она так раздалась. Эйдис носит больше одного ребенка.
Больше одного ребенка.
Больше одного отца.
Такое казалось невозможным. А затем я вспомнила: именно Ангрбода, жена Локи, родила богам троих детей разом: Фенрира, Ёрмунганда и Хель. Если Ангрбода породила волка, змея и полумертвую деву, что же это сулило Эйдис? Если она и вправду носит дитя Локи, будут ли боги милостивы к ней, или она проклята родить чудовище?
Внезапно я испугалась за свою лучшую подругу.
Локи, если ты любишь её так сильно, как я подозреваю, не давай ей монстра. Даруй ей дитя, которое отразит твою красоту и ту доброту внутри тебя, которую ты так умело прячешь.
— Не так уж умело, если Хервор видит её. Но я постараюсь, раз уж владелица Тюрфинга велит.
При этих словах я улыбнулась и еще раз обернулась в седле. Спасибо.
Словно издалека до меня донесся смех.
Хитрый бог услышал меня, я надеялась.
Глава 39
Наш небольшой отряд направился к Хальмстаду. Ирса была поглощена беседой с Рагалом. Мои мысли всё еще были заняты Эйдис, когда Хелла пристроила своего коня рядом со мной.
— У меня так и не выдалось случая поговорить с тобой после битвы. Ты сражалась достойно — даже до того, как обнажила Тюрфинг.
Я склонила голову:
— Как и ты. Я видела твою схватку с ярлом.
— Ярл Сольва всегда жаждала получить Больмсё. Я помню, как мать привозила её на остров еще девчонкой. Куда бы она ни смотрела, глаза её были полны жадного голода. Всегда ненавидела её лицо, — Хелла рассмеялась. — И если мне не изменяет память, эти её голодные глаза частенько с вожделением останавливались на твоем отце.
— Ты помнишь его?
Хелла усмехнулась:
— Как я могла его забыть? Все девчонки Больмсё были влюблены в Ангнтира. А если не в него, так в кого-то из его братьев. Но больше всех нам нужен был твой отец. Красивый, сильный, умный… но он ни на одну из нас не посмотрел. Мы все рыдали, когда сыновья Арнгрима погибли.
