Гоблин Дуся. Дилогия (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич

Снаружи, на улице, кто-то шумел, ругался и перекрикивался на каком-то непонятном языке. Звучали выстрелы — я только сейчас понял, что этот треск — это пистолеты так бахают. Непонятненько. Но нам туда явно не надо, раз шумят. Мы пока что тишину любим, такие вот мы. И переулок — это хорошо. Можно бежать в одну сторону, а можно — в другую, и я, конечно, выбрал ту, где было тише. Припустил со всех ног.

Я бежал, и задыхался от восторга. Боже, как я хорош! Как мощны мои лапищи! Стены домов — кстати, высокие дома-то! — так и мелькали. Потом переулок закончился, и я резко затормозил, чтобы не врезаться… в машину! Современную. Ну ладно — почти современную. Этак сороковых годов двадцатого века, если по дизайну судить. Стоит себе возле обочины, зараза, когнитивный диссонанс наводит на простых попаданцев. Я-то думал, раз тут призрачные страхолюдины летают, значит, машин нету, а она вот, пожалуйста. Но надолго я не задержался. Затормозил с пробуксовкой, повернулся, и дальше побежал. Ох, но как же они мощны!

Навстречу попалась какая-то тётька — здоровенная, чёрная и с сиськами с мою голову. Но физиономия у неё была вполне человечья. Тётька, увидев меня, взвизгнула и стала ругаться, но я её ловко обогнул. И не задел даже ничем, а она и отреагировать не успела, только ещё раз в спину мне выругалась. Правда, на каком языке выругалась, я не понял. Чисто по интонации сообразил.

Я потом ещё раз повернул, перебежал через улицу, по пешеходному переходу… короче, много набегал. Но даже не устал! А когда перебегал очередную улицу, увидел в конце, как сверкает и переливается в солнечных лучах море. Ну, я туда и двинул. А чо, направление — ничем не хуже прочих.

Пляж оказался какой-то неухоженный, в видосиках они куда красивее. Ну там, песочек такой жёлтенький-жёлтенький, и пальмы такие высокие и раскидистые, и обязательно полуголые красотки на песке лежат, и ниточки у них ну совсем ничего почти не прикрывают. Здесь не так было. Не, песок норм, только мусора полно, коряги всякие валяются, и рыбой пахнет несвежей. Приятный такой запах, аппетитный и будоражащий, но всё равно неожиданно. В воде тоже всякое плавает, и уже, наоборот, неприятное. И ещё порт виднеется неподалёку, а там корабли чего-то грузят-разгружают. А красоток на пляже нет, такая досада. Но народ в целом присутствует. Тоже все здоровенные, ей-богу, великаны какие-то. Кринж, короче, хоть и не люблю я это слово.

Я-то сначала затормозил и начал прогуливаться как все, чтоб, значит, внимания не привлекать. Но оно всё равно привлеклось. Кто-то что-то удивлённо крикнул, потом засвистело противно и пронзительно, и я заметил… ну, полицейского, наверное. Он дул в свисток, скотина такая. Короче, я снова порскнул как безумный. Нахер с пляжа! Среди домов спрятаться проще! Главное — не туда же прибежать, откуда сваливал. Свернул в очередной переулок, потом ещё один, а потом разглядел шикарную дырку в асфальте. Это само божье проведение меня туда привело, не иначе. Дырка — она не просто так, она когда-то была прикрыта люком или решёткой, не знаю. Но сейчас люк был разбит, и из него торчала палка, чтобы машины не наезжали. И эта палка стала для меня маяком в бушующей пучине бетонных джунглей. Ну да, я реально тогда так и подумал, прям этими словами. У меня вообще с башкой тогда беда творилась, слишком всё неожиданно.

В эту-то дырку я и нырнул солдатиком, придерживаясь руками за палку. И опять-таки, как же ловко у меня это получилось! Ливнёвка оказалась просторная, с высоким потолком, но я даже ступни не отбил. Мягко спружинил, перекатился… Полный восторг! Правда, в грязище испачкался, но это мелочи.

Спрятался, короче. Сижу себе в тенёчке, готовлюсь осознавать происшедшее. Полегчало даже, а то солнце какое-то слишком яркое, аж глаза режет. Хоть очки тёмные надевай! Однако в покое меня не оставили — прямо сквозь потолок просунулась рожа. Та, полупрозрачная. С любопытством на меня посмотрела, и спросила:

— И чо, долго тут будешь сидеть? Жрать там, пить ты тут что будешь? Тьфу, вот сразу видно — пакостное место! Эльдарский город. Нашим братом даже и не пахнет! А ты — дурак глупый. Надо ж было такое укрытие найти, прям посреди ничего. Как прыщ на жопе. Тебя ж тут всё одно искать будут, они ж знают, куда наши в первую очередь прячутся. Они-то не дураки.

— Несправедливо ты к нему! — Второй полупрозрачный, с крылышками фейскими, не заставил себя ждать и тоже высунулся — с другой стороны. — Он только сегодня говорить научился! Я давно знаю — ежели кто дурак, так ему надо по башке бить. Он тогда поумнеет. И чем сильнее дурак, тем сильнее надо бить. Это я тебе авторитарно заявляю. Авторитамно. Авторитутно… Ять, со всей ответственностью заявляю.

— Так. Вы. Представьтесь, пожалуйста, — Потребовал я. Вообще-то я был уверен, что этих прозрачных оставил далеко позади, и фиг они меня найдут теперь, а вот, поди ж ты. Нашли. А раз искали, значит, я им зачем-то нужен. А раз нужен, значит, не отстанут. А раз не отстанут — значит, надо же к ним как-то обращаться? — А то буду вас звать рожа номер один, и рожа номер два.

— Какой невоспитанный! Сам ты рожа! У меня — лицо! — Сообщила рожа номер один, а вторая мелко захихикала. Она, видно, была несогласна с этим утверждением.

— Я — Витя, а это — Митя. А ты — Дуся.

— Чегой-то я — Дуся? — Возмутился я, как будто это сейчас имело какое-то значение. — Ты же меня как-то по-другому называл, в самом начале, я помню! Как его… Духослав!

— Ну да, мамаша твоя, сестра моя троюродная, царствие ей небесное, так тебя и назвала. Духослав. Выпендриться решила. Но все тебя звали — Дуся. Ты на это имя и отзывался, а на Духослава тебе раньше не хватало когити… коитив… контрацеп… умственных способностей, короче.

Я сначала очень удивился этому «царствию небесному», но потом у меня случилось и вовсе поразительное умозаключение.

— Троюродная сестра… это как у моей мамки мог быть такой… хотя погодите-ка… — У меня в голове вдруг сложились странности последних минут. Слишком высокие дома. Большие расстояния между окнами. Очень-очень высокие люди, великаны настоящие. И ливнёвка эта, в которой я сидел — она тоже была здоровенная. Мне даже до потолка не допрыгнуть. — Это чего ж получается, я — не человек⁈

Я поднёс руки к глазам, и увидел на пальцах коготки. Пощупал лицо — и наткнулся пальцами на клыки. И уши у меня тоже были длиннющие. И, кстати, видел я всё прекрасно, хотя вообще-то в ливнёвке никакого освещения не предусмотрено.

— А кто я тогда⁈ — Ошарашено пробормотал я.

— Мы с тобой принадлежим к великой и прекрасной расе гоблин-хай! Это разновидность орков, если ты и этого не знаешь, — Сообщил Витя. — Хотя откуда тебе знать, раз ты даже наши имена-то забыл!

— Ага, — кивнул я. — Принял к сведению. А почему вы прозрачные, а я — нет?

— Это потому что ты ещё живой, а мы уже померли, — благосклонно кивнул Митя и почесал свой длинный нос. — И вообще-то ты нас видеть не должен. Но — видишь. Шаман, видать, что странно. Шаманы те ещё психи, но всё ж соображалка у них имеется…

У меня он, к слову, тоже был длинный, нос в смысле… а, кстати! Я оттянул пояс штанов, довольно грязных и рваных джинсов, и довольно улыбнулся. Всё там было хорошо, даже очень. Пропорционально длине носа — кто бы мог подумать, что эта дурацкая примета в самом деле работает! Очень миленько, и, наверное, даже функционально, но это можно будет потом проверить. Заодно, чтоб два раза не ходить, почесал задницу, а то давно хотелось. Чесать задницу было очень, очень приятно.

— Митя, — спросил я. — А почему у тебя крылышки, а у Вити — нет? И у меня, вроде, нет. Или есть?

Нет, крылышек у меня не было. Совершенно нормальная гоблинская физиология. Митя мой вопрос высокомерно проигнорировал, зато Витя мерзко захихикал. Но комментировать друга не стал, вместо этого начал горячо заступаться за меня:

— Да у него теперь тоже соображалка работает! — Толковал другу Витя. — Смотри, какой стал умненький мальчик! И сопли не пускает, и онанизмом при всех не занимается! Разговаривает, вопросы задаёт… дурацкие. Ну, не всё сразу.