Восхождение Плотника (СИ) - Панарин Антон

Я остановился у входа, переводя дыхание и пытаясь унять очередной приступ кашля. Рука потянулась к ручке. Но именно в этот момент дверь распахнулась изнутри, и на пороге появился высокий мужчина с седой бородой и суровым лицом.

Мастер Древомир собственной персоной. Он окинул меня взглядом, в котором читались разочарование и презрение. А вот страха не было. Видать он знает что экзема не заразна.

— Ярик, — произнес он низким голосом. — Где тебя черти носят, остолоп окаянный? Живо за работу!

Решив не гневать мастера, я юркнул внутрь и тут же задохнулся. Но не от кашля, а от благоухания древесины. Свежая стружка, нагретая смола, дубовая кора, сосновая живица, этот коктейль запахов ударил в ноздри и на мгновение я перестал быть двадцатилетним алкоголиком с экземой и бронхитом, а снова стал Иваном Петровичем Королёвым, ведущим специалистом по реставрации деревянного зодчества

За свою карьеру я перенюхал столько древесной пыли, что мог по запаху отличить карельскую берёзу от обычной. Хорошие были времена. Не то что сейчас, когда я стою на пороге чужой мастерской в чужом теле, провонявшим брагой, и пытаюсь не блевануть от перегара, который идёт из меня, как из прохудившейся бочки.

Мастерская представляла собой длинное, приземистое строение с массивными стенами из тёсаных брёвен. Имелся широкий навес под которым хранились доски, которые очевидно сейчас на сушке. Внутри просторно, а ещё темновато. Вдоль стен стояли верстаки, на стенах висели инструменты. Топоры, тёсла, скобели, ножи-косяки, свёрла, долота, стамески.

Часть инструментов я узнал мгновенно, потому что работал с их точными аналогами. А вот другая часть вызывала профессиональное желание потрогать, покрутить, изучить и понять назначение.

В центре мастерской лежали свежесрубленные брёвна, ещё светлые на срезе. С потёками смолы и стойким хвойным запахом, от которого у здорового человека расширяются лёгкие, а у меня немедленно начался приступ кашля.

Древомир закрыл за мной дверь и окинул оценивающим взглядом. Он смотрел на меня как на рабочего, который в понедельник выходит на смену в состоянии, несовместимом с трудовой деятельностью.

— Опять припёрся с перегаром, — констатировал мастер. Он втянул носом воздух и поморщился так, будто ощутил аромат дохлятины. — Ещё и опоздал. На два часа. — Древомир вздохнул и добавил. — Солнце уже над лесом, а ты только продрал свои зенки. Алкаш чёртов. Если бы не твоя покойная мамка, я бы давно вышвырнул тебя… — Древомир начал долгую и нудную отповедь припоминая бесконечное количество проступков Ярика.

Оправдываться было бессмысленно. Во-первых, потому что перегар действительно стоял от меня такой, что им можно было травить тараканов. А во-вторых, потому что прежний Ярик, судя по воспоминаниям, опаздывал регулярно.

Я просто стоял, опустив глаза, стараясь дышать в сторону, и ждал, когда поток ругани иссякнет. На стройке это называлось «пережить планёрку». Стоишь и ждёшь пока начальник сорвёт голос, а после умолкнет выплесну весь гнев.

— Ладно, — Древомир махнул рукой, видимо признав, что воспитательная беседа с Яриком занятие столь же бесперспективное, как попытка научить медведя играть на балалайке. — Слушай сюда, оболтус. Значица, Борзята, купец наш, заказ сделал. Нужно справить стол обеденный, лавки, два сундука и полку для посуды. У евоной дочери через седмицу свадьба. Хочет, чтоб всё было готово в срок. Платит весьма недурно, десять серебряников за всё.

Десять сребреников? Такую сумму я заработаю только за пять месяцев. Серьёзные деньги по местным меркам. А ещё я могу сказать что Древомир явно оценивает заслуги Ярика ниже плинтуса, так как заказ который мы взялись сделать за неделю принесёт ему восемь серебряника, а мне только два. Да и то, ради этих двух монет мне придётся ещё три недели батрачить. И тут капитализм процветает…

— Мебель я буду делать лично, — продолжал мастер, расхаживая по мастерской и жестикулируя. — Ты приберись тут, а то со вчера весь пол опилками засран.

— Мастер, я могу помочь. — Сказал я и тут же был испепелён недоверчивым взглядом.

— Чего? С тобой всё нормально? Работать что ль захотел в кои то веке? — спросил с прищуром Древомир.

— Заказ крупный, а неделя довольно короткий срок. — подметил я не желая быть подсобником, ведь подсобникам платят сущие гроши.

— Хэ! Твоя правда. Времени в обрез. — Он осмотрел меня с ног до головы и кивнул. — Ладно. На тебе брёвна. Вон лежат, видишь? Восемь штук сосновых, вчера только привезли. Нужно их обстругать, обтесать, довести до ровной поверхности. Древесина сырая, пользовать её будем как обсохнет. Через годик, может позже. Брёвна должны быть гладкие и без задиров. Усёк?

Вопрос был риторическим. Но судя по интонации Древомир был уверен что Ярик ковыряя в носу способен с лёгкостью порвать себе ноздрю. А о том что он справится с брёвнами речи и вовсе не шло.

Самое обидное то, что сомнения эти были полностью обоснованы. Навык обработки древесины у моего тела стоял на жалкой единице из десяти, и я понятия не имел, как этот навык соотносится с моими реальными умениями.

— Справлюсь, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не как предсмертный хрип загнанной лошади.

Древомир окинул меня скептическим взглядом, хмыкнул и кивнул в сторону брёвен:

— Тогда бери скобель и начинай. Кору сними, потом теслом обтеши до ровного. Если запорешь хоть одно бревно, по морде получишь.

Я кивнул и направился к брёвнам, на ходу снимая со стены скобель. Выглядел он как двуручный нож с изогнутым лезвием, предназначенный для снятия коры. Инструмент лёг в руки привычно, словно я держал его тысячу раз.

И это было правдой, потому что в прошлой жизни я начинал карьеру именно с ручной обработки древесины. Ещё задолго до того, как появились электрорубанки и шлифовальные станки.

Другое дело, что руки, в которых сейчас находился скобель, были совсем не те. Слабые, с мелкой дрожью от похмелья, покрытые экземой под перчатками. Слушались они примерно так же, как слушается руль у машины с разболтанной рулевой рейкой. Вроде крутишь, а куда поедешь, одному богу известно.

Я подошёл к ближайшему бревну. Ровная сосна, метра три длиной, в обхват примерно сантиметров тридцать. Свежая, со светло-рыжей корой, из-под которой сочилась прозрачная смола.

Хорошее дерево, это я определил с первого взгляда. Прямослойное, без кривизны, с тонкими годичными кольцами, что говорило о медленном росте и, следовательно, высокой плотности древесины. Я положил руку на бревно, чтобы зафиксировать его перед обработкой, и…

Ощутил тепло.

По коже разлилось ощущение, похожее на то, как если бы я прижал руку к нагретому солнцем камню в летний полдень. Тепло шло из самого бревна. Причём тепло пульсировало. То жар накатывал, то отступал.

Я отдёрнул руку и тупо уставился на бревно, потом на свою ладонь, потом снова на бревно. Ничего необычного. Просто сосна, с бурой корой и янтарной смолой на срезе. Но ощущение тепла было абсолютно реальным, я не мог его выдумать.

Осторожно, как сапёр, проверяющий подозрительный предмет, я снова коснулся бревна кончиками пальцев. Мягкое и пульсирующее тепло вернулось. Улыбка начала проступать на моём лице, как вдруг я заметил что в правом верхнем углу зрения полыхнуло золотом, и перед глазами развернулось сообщение Системы:

ВНИМАНИЕ! Вы поглотили 0,01 единицу живы.

Разблокирован Путь Культивации: «Древо жизни»

Описание: Древнейший путь основанный на способности чувствовать и направлять Живу, жизненную силу, текущую в древесных волокнах. Практикующий учится резонировать с деревом, черпая из него энергию для укрепления тела и духа.

Текущий уровень: 0 (Непробуждённый) Прогресс до следующего уровня: 0,0%

Глава 2

Я стоял столбом, одной рукой касаясь бревна, а другой прижав скобель к бедру, и перечитывал сообщение раз за разом. Путь культивации? Жива, текущая в древесных волокнах? Это что ещё тако…