Бессмертный из Рязани (СИ) - Ш. Дмитрий

В Мухоморовке я прозябал в уединении и печали не просто так. Я зализывал глубокие душевные раны, полученные после того, как провалил своё восхождение к Небу. К сожалению, мой путь давно сломан. Духовные вены разорваны. Мечты сгорели. Гордость растоптана. Стремления утеряны. Былые товарищи растаяли подобно прошлогоднему дыму в кальянной. Всё! Моя жизнь бесцельна и пуста. Приключения Великого Матвея давно завершены. Великий, если что, моя настоящая фамилия. У отца было своеобразное чувство юмора. Увы, это тот случай, когда этикетка не соответствовала содержимому бутылки.

Так получилось, что я грёбаный авантюрист на пенсии, только без пенсии, списанный по состоянию здоровья. Выпавший из бесконечной борьбы за превосходство и возвышение. Если быть совсем кратким – неудачник. Когда-то давно я поставил перед собой амбициозную цель. Попытался её достичь. Поначалу казалось, что у меня всё получается. Многого добился, многое пережил, многих победил, много где побывал, накопив бесценный опыт, да только, что толку? Однажды споткнувшись, пытаясь взобраться на очередную вершину, ещё более высокую, с отвесными склонами, до сих пор не мог подняться на ноги. И вряд ли когда-либо смогу. Все когда-нибудь ошибаются, раньше – позже, не принципиально. Та ошибка с доверием обошлась мне слишком дорого. Не найдя способа излечиться от странной болезни, а нечего было жрать всё подряд в надежде на чудо, со временем я непозволительно отстал от тех, с кем начинал свой путь. Более того, лишившись силы, Великий Матвей оказался никому не нужен. Он рухнул в бездну разочарований и сожалений, долетев аж до Мухоморовки. Если бы остался в мире Белой реки, его бы уже давно порвали на ленточки те, кого он когда-то опередил, обидел, оскорбил своим везением, отягощённым столь низким происхождением. Простая истина: те, кто унижается перед лицом силы, не прощает её превращения в слабость.

Так вот, смирившись с нынешней жалкой жизнью, обретя шаткую иллюзию гармонии с миром и собой, открывая дверь, что я вижу? Трёх юных сектантов, полных сил, желаний, веры в чудо, стремящихся жить по законам, хорошо описанным фразой – «сорок тысяч способов подохнуть». Похоже, в этой вселенной ничего не меняется. Я не хочу вновь влезать в это дерьмо! Оставьте меня уже в покое! Я своё отходил. Вновь связываться с сильными мира того, особенно в моём текущем состоянии, — изощрённое самоубийство.

Если кто-то из них думает, что я до сих пор самый толстый крокодил в болоте, он глубоко ошибается. От меня осталась даже не бледная тень былого, а пятно копоти на стене. Достаточно взять тряпочку и протереть, чтобы увидеть похабную надпись. Хотя, если быть честным, пару фокусов в рукаве я всё же припрятал, как и всякий уважающий себя бессмертный. По крайне мере некогда им был. Поэтому кто бы из собратьев не попытался меня съесть – подавится. Да, меня это не спасёт, но хотя бы напоследок хорошенько порадует. Однако даже так, пока не вижу повода торопить события. Возможно, чуть позже, когда всё окончательно осточертеет, устрою прощальную зажигательную вечеринку, пригласив старых друзей в прямом и переносном смысле. В нынешнем же положении самое благоразумное – тихо сидеть на дне колодца и не квакать, изображая лупоглазую кувшинку.

Думаю, найдётся немало бессмертных монстров, которые просто ради развлечения превратят меня в кровавую кашицу. По принципу: Я могу, значит – в своём праве. Других причин существам, уставшим от вседозволенности и скуки не требуется. Зачем они им? Безумно долгая жизнь никого не делает мудрее и добрее по умолчанию. Зато она очень хорошо обесценивает моральные ценности. Впрочем, что-то я отвлёкся на никому не нужные рассуждения.

Обратившись к духовному чутью, с трудом удержался от грязных ругательств. Эти придурки тупо уселись напротив ворот, приготовившись ждать столько, сколько потребуется. Неужели решили взять меня измором, доказав серьёзность своих намерений? Учитывая нравы и выносливость практиков, а также своеобразное отношение ко времени, они так могут спокойно провести месяцы, а то и больше, на радость соседям. А уж как этому обрадуется участковый, не передать словами, если только докладами. С развлечениями в нашем посёлке глухо. Поскольку переезжать, пока не планирую, до этого лучше не доводить. Кстати, нервы у меня тоже не железные.

На самом деле, я немного поспешил с выводами, ребята всего лишь присели посовещаться.

Вновь распахнул калитку, испытывая непреодолимое желание стукнуть всех троих по голове, всё равно они ими не пользуются. Тоже мне, расселись в позе лотоса, сектанты проклятые. Грубо потребовал объяснить, какого полового органа им от меня понадобилось. Тут же, не дожидаясь ответа, приказал проваливать. Это моё болото! Ещё больше ослов в нём уже не поместится. И вообще, вам здесь не рады. Для кого я таблички с рисунками по всей улице развешивал? Неужели опять спёрли? Ну что за посёлок! Ещё элитным называется. Одно жульё и ворьё вокруг.

– Ещё раз спрашиваю, зачем припёрлись? Разве не видели табличек: «Осторожно, злой Матвей!» – озабоченно спросил, вспомнив о бесстрашном скупщике металла, как никто другой достойный титула – бессмертный.

У мужика явно тридцать три жизни в запасе. А ещё три зятя, три свата, вилла в Испании, и тёща в районной администрации. От него всего можно ожидать.

Задавая вопрос, я не пытался смягчить тон. Вежливость с добротой практики чаще всего принимали за слабость или коварство, поэтому с ними чем проще и доходчивее, тем лучше. У них вся иерархия строилась на доминировании.

Поднявшись, испытывая неуверенность от того, как ко мне обращаться, чтобы не повторить подвиг напарника, девушка сразу достала из сумки письмо. Быстро ознакомившись с ним, я удивился.

– Вот же жёлтожопая обезьяна, – восхитился наглости старого знакомого.

Старик Хо исправно снабжал меня хорошей выпивкой, которую здесь не найти. Напомнив о долге, он попросил немного сбить спесь с этих учеников, слишком сильно рвавшихся наверх. В этом нет ничего плохого. Однако, вытягивая шеи к кормушке, желторотые птенцы неизбежно привлекали внимания мясников. Прытких ребят нужно было научить трезво оценивать свои силы, чтобы они хорошо понимали, смогут ли потянуть конкуренцию на более высоком уровне сложности, или нет.

Хотя жизни учеников внешнего двора для большинства крупных сект обычно ничего не значили, но перспективных ребят там всё же старались выявлять и передавать в надёжные руки до того, как их прикончат или перехватят конкуренты. Причём часто из этих же сект. Конкуренцию между разными ветвями власти никто не отменял. Обычная ситуация, когда сегодня слабый ученик борется за твои интересы, а завтра, став сильнее, против, на радость соперникам. Любая секта, тот ещё горшок с пауками, сколопендрами, скорпионами, змеями, обязательно щепоткой соли, парой листиков лаврового листа, и чёрным перцем. Зато, если из неё кто-то умудрялся выбираться, то поскорее уноси ноги, молясь всем богам, чтобы тебе их не отгрызли прямо на бегу.

Боюсь, в этот раз придётся прислушаться к просьбе старика Хо, иначе не видать больше столетнего вина «Семи огней». К тому же я и так ему изрядно задолжал. С другой стороны, я много кому должен, притом не собираясь ничего отдавать. Пусть сами приходят и забирают, если смогут. Своей жалкой смертью я помру ещё нескоро, мягко говоря. Как это дурацкая идея решить всё старым добрым способом сочеталась с желанием жить тихо и незаметно в сельской глуши? Честно? Да чёрт его знает! Я уже давно перестал себя понимать. Так проще.

– Хорошо, смертники. Заходите. Но учтите, вы ещё об этом пожалеете, – с хищной, предвкушающей улыбкой освободил дорогу.

«Какой же тунеядец откажется от бесплатной рабочей силы? По-быстрому с ними закончу, и вновь буду наслаждаться покоем. К тому времени как раз новая партия самогона настоится» – убеждал себя, что сделал правильный выбор.

– Сумеете произвести хорошее впечатление, будет вам печать в свиток выданного задания о его выполнении. Нет, вернётесь домой с моей просьбой больше таких неумех не присылать.