Академия живых картин - Фролова Вера

Даже бабушка Лиза могла спросить такое. В детстве Катя разбила чашку и свалила вину на куклу. Ох и досталось ей тогда! Больше, разумеется, не из-за чашки, хотя бабушка её обожала. Ругали в основном за враньё. И ещё долго, когда Катя в чём-то была виновата, у неё спрашивали сначала, не кукла ли это сделала? Не надо ли её наказать? С тех пор Катя взяла за правило признаваться во всём сразу.

Но вопрос задал Кирилл Сергеевич. Самый разумный человек из всех. И речь шла не только о художественной школе. КС был очень прагматичным и обеспеченным. Он не витал в облаках, а зарабатывал деньги. Где и как – Катя не знала. Но то, что свой костюм КС приобрёл не на Апрашке, а непосредственно в итальянском магазине, могла утверждать с уверенностью. Ткань, крой и пуговицы – придраться попросту было не к чему. Местные производители хоть на чём-то, но сэкономили бы.

Однажды КС замещал в Катиной группе преподавателя живописи. И половину занятия спрашивал каждого из учеников, зачем он проводит лучшие годы жизни за мольбертом, чего хочет добиться, какие цели преследует. А ещё – на какие поступки готов для достижения заветной мечты. А потом вставлял несколько фраз, и в голове прояснялось.

Например, в группе был Антон, который мечтал открыть художественную галерею. КС сказал, что он вообще не туда идёт. Чтобы стать владельцем художественного бизнеса, надо не рисовать, а изучать индустрию изнутри и привлекать инвестиции. С тех пор Антона мы на занятиях больше не видели. А вот в новом выставочном зале он мелькал с завидным постоянством.

Именно поэтому вопрос Кирилла Сергеевича Катю потряс. Заместитель директора художественной школы не был фантазёром. Он мог уточнить, к какой школе живописцев можно отнести портрет или что Катя может сказать о его композиции и цветовом выборе художника. Но он повторил вопрос, совершенно не укладывающийся в голове:

– Что учудил парень на портрете?

Катя не просто перестала плакать. Она замерла и судорожно обдумывала пути отступления из кабинета. Кстати, тоже роскошного. Вряд ли кожаное кресло за массивным деревянным столом приобретено на средства художественной школы. И теперь Кате надо было придумать правильный ответ, который помог бы вырваться от этого умного, хваткого человека. Потому что от страха у неё уже похолодели руки.

– Вы можете меня не бояться. – КС словно читал мысли девушки. – Я не буду удерживать вас силой или как-то вредить. И я вполне вменяем, хотя это как раз не аргумент. Безумцы тоже уверены в своей нормальности. То, о чём я спрашиваю, кажется странным. Вы боитесь отвечать, и это понятно. А давайте я вам помогу?

КС отошёл от Кати и уселся в своё роскошное кресло. Демонстрировал полную свободу действий. На самом деле теперь выскочить в коридор не составило бы никакого труда. Но в словах Кирилла Сергеевича было что-то важное. Казалось, что это новое знание сможет повернуть накренившуюся Катину жизнь. Но поверить в это было ужасно непросто. Поэтому девушка ответила цинично:

– Материально?

Кирилл Сергеевич хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Теперь он выглядел как нефтяной магнат. Не хватало только бокала с крепким напитком в руках.

– Думаю, что в этом вы сейчас не нуждаетесь. Вернее, не так остро, как в ответе на вопрос, что произошло в коридоре. Что вы увидели и почему? Какие последствия это может вызвать? Так ведь, Екатерина?

Руки дрогнули, и она тут же спрятала их под стол. Устроилась поудобнее на стуле и решила получить у Кирилла Сергеевича информацию, ни в чём не признаваясь. А сам он догадаться, что портрет ожил прямо у неё на глазах, не сможет.

– Да и на что вам деньги? – продолжал КС. – Вы же не барахольщица. Вряд ли вас соблазнят сумки с известным брендом на боку. Или даже часы престижной марки. А вот мастер-класс знаменитого художника – да. Хотя сейчас он вам мало чем поможет. Вам давно пора выбрать другую дорогу, стать там успешной. А о достижениях на художественном поприще вспоминать с умилением, как о вышитом в детском саду платочке.

А вот это было обидно! Что он себе позволяет? Катя села ровнее и поджала губы.

– Не обижайтесь на меня, пожалуйста. Я могу вам помочь с выбором нового пути. Понимаю, в вашей семье одобряется не показывать заинтересованности, когда вам предлагают что-то стоящее, дорогое и важное. Сидеть как мраморная статуя. Молчать, как партизанка на допросе. Только это очень усложняет общение с нормальными людьми. Ведь нет ничего зазорного в том, чтобы принять чью-то помощь. И простите, если я говорю то, к чему вы ещё не готовы. Поэтому вернёмся к поводу, по которому мы тут беседуем. И я снова упрощу ваш ответ на вопрос о выходке юноши с портрета. Предлагаю свои варианты ответа: он обозвал вас? Плюнул? Чем-то угрожал?

Катя взглянула на КС с удивлением, а потом рассмеялась.

– Что вы! Он вздохнул и подмигнул.

Теперь пришло время удивиться заместителю директора. Он даже головой недоверчиво покачал.

– Надо же! А вы понравились Этьену. Обычно он устраивает злобные выходки. А вас попробовал заинтересовать.

– Скорее пожалел. Я была расстроена, а он хотел приободрить, развеселить.

– Этьен? Приободрить? Да это самый эгоистичный на свете парень! Он думает исключительно о себе. Не верьте его сладким речам. Этьен умеет очаровывать, но потом обязательно обидит. Себялюбивый и избалованный вниманием, что с него взять?

– Простите, а мы всё ещё говорим о портрете? О нарисованном на холсте парне? – Катя посмотрела на Кирилла Сергеевича в упор.

– Именно о нём. Если захотите, мы пойдём к нему и познакомимся поближе. А то складывается впечатление, что я даю людям на картинах выдуманные имена.

Катя моргнула, и КС расхохотался. И как ему удалось догадаться, о чём она полумала?

– Пойдёмте знакомиться. Только у меня есть условие. Если всё окажется так, как я говорю, то вы выделите ещё тридцать минут своего драгоценного времени. У меня для вас есть очень важная информация. Если она вас не заинтересует, я больше не стану искать встречи. Забудем об инциденте и продолжим жить как прежде. А если найдёте информацию интересной, обговорим условия дальнейшего взаимовыгодного сотрудничества. Устраивает?

– Вполне.

КС помог Кате подняться и открыл перед ней дверь. В коридоре стоял Тима. Судя по позе, ждал уже давно. Он оттолкнулся от простенка и шагнул к девушке.

– Кать, надо поговорить. Можешь?

– Могу, но не буду. Больше не о чем.

– Хотя бы выслушай! – Тима, похоже, был настроен решительно.

– Нет. Нет тебя больше в моей вселенной. Пропал с радаров.

– Ну Кать!

– Не упорствуйте, Тимофей. – КС вышел в коридор, вызвав явное неудовольствие юноши. Тима насупился и сжал кулаки. – Послушайте совета старшего коллеги. Эта девушка вас не простит. Неважно, что вы сделали или, что ещё хуже, не сделали. Пока она была на вашей стороне, у вас был самый надёжный и преданный друг. Но теперь она считает вас врагом. И этого не изменить.

– Но если я объясню, она поймёт.

– Совершенно верно. Она ещё лучше поймёт, почему вы мерзавец, предатель или враг. И точно не простит. Питерская элита высшей пробы. Смиритесь, Тимофей.

– Это всё из-за него? – Он кивнул в сторону КС и впился в Катю взглядом.

– Это всё из-за тебя. Но Кирилл Сергеевич прав. Тебе пора.

Парень ещё несколько секунд помолчал, а потом подхватил с подоконника рюкзак и стремительно скрылся на лестничной площадке. Коридор снова опустел.

– Простите за бестактность, Екатерина. Неловко вышло.

– Прощаю. Но больше прошу не вмешиваться в мои беседы с другими людьми.

Кирилл Сергеевич прижал руку к груди.

– Впредь не допущу.

Казалось бы, разговор исчерпал себя, но, когда КС с Катей повернулись к портрету, стало понятно – им ещё найдётся что обсудить. Юноша на портрете теперь выглядел надменно. Нет, поза и одежда остались прежними, но вот выражение лица… Казалось, к Кириллу Сергеевичу Этьен питал искреннюю ненависть. Но самого заместителя директора это будто бы совершенно не смущало.