Зов тайны - Иванова Юлия Анатольевна

Степа называл нашу Вику Громыхалой, потому что фамилия у нее была Громова. Ну а Вика в ответ звала его Степашкой – вроде бы ласково, но ужасно неприятно.

На физкультуре мы часто занимались вместе с «ашками», и учитель не упускал случая устроить соревнование между классами. Кто не помнит, как играть в вышибалы с перестрелкой, я объясню правила. Две команды становятся на разных половинах зала и бросают мячи друг в друга, чтобы выбить стоящих напротив соперников. От мячей можно уворачиваться и убегать. Мячи для этого берут не тяжелые, обычно обходится без травм, поэтому все эту игру любят. Визг стоит, крики, шум!

Я в этот раз осторожничал, к мячу сам не бросался и старался не подставляться, чтобы опять по макушке не угодило, – слишком хорошо помнил, что случилось вчера. Вдруг после нового удара во мне не волк пробудится, а какая-нибудь обезьяна. Или дикобраз?

Нет-нет, я еще к волку не привык, так что других сюрпризов мне не надо. Короче, держался в сторонке, наблюдал за игрой, иногда уворачивался от мячей, прислушивался к себе, и все внутри было тихо. Пока… пока учитель не объявил перерыв на пять минут и не отвернулся, чтобы поднять укатившийся мяч.

Все разбрелись по залу, радуясь передышке. Алекс с еще несколькими парнями из нашей команды увлеченно разрабатывал стратегию продолжения игры и не заметил, как сзади подошел Азаров с приятелем. Капитан соперников быстро огляделся по сторонам, убеждаясь, что учитель ничего не увидит, и с размаху толкнул Быстрова в спину. Мой друг полетел вперед и растянулся на гладком полу. Глаза у него были такие удивленные и обиженные, как будто он только что выронил мороженое, которое даже не успел откусить.

Азаров тут же сделал вид, что наткнулся на Алекса случайно.

– Ой, извини, не хотел тебя толкнуть! – фальшиво сказал он, а его дружки на другом конце зала довольно мерзко захихикали. Азаров даже протянул руку, чтобы помочь Алексу подняться.

Но я-то все видел! И точно знал, что он специально это сделал, потому что наша команда начала побеждать. А у нас самым сильным игроком был, конечно, Алекс. Вывести из строя соперника, если не получается победить честно, – это в духе Азарова. Сначала у меня в груди вскипела горячая волна, потом загудело в ушах. Мир накренился, запахи и звуки заполнили все пространство. Пальцы на руках зачесались, как вчера, словно под кожей снова пробудились волчьи когти.

«Нет, нет, нет, – пронеслось у меня в голове. – Только не здесь! Не у всех на глазах!»

Наш Матвей Бомба тоже заметил толчок Азарова и завопил:

– Эй, так нечестно!

Я увидел, как Алекс, морщась, поднимается, не обращая внимания на протянутую руку. Заметил хитрющие глаза Степана. Я слышал рычание своего внутреннего волка, который рвался защитить друга, отомстить обидчику.

– Ты что, рычишь? – раздался рядом голос одноклассницы Даши Светловой. Она смотрела на меня расширившимися от удивления глазами.

Мне стало так страшно и прямо невыносимо, что, вместо того чтобы броситься помогать другу или хотя бы возмутиться, как сделал Бомба, я резко развернулся и почти побежал к выходу из спортзала.

– Волков! Ты куда? – донесся сзади недоуменный голос Вики. – Игра не закончилась!

– Темыч? – Алекс тоже обалдел.

Степан, кажется, засмеялся.

Но я не обернулся. Еле сдерживая бушевавшие внутри чувства, ворвался в пустую раздевалку, распахнул дверь в туалетную кабинку и закрылся там на защелку. Дышал как загнанный зверь. Сердце колотилось. Когти и зубы снова были со мной. Перед глазами стояли удивленное лицо Алекса и глаза Даши. Я сжал голову руками, стараясь загнать обратно существо, которое почти вырвалось наружу.

– Уходи, – шептал я вслух, надеясь, что волк меня послушается. – Уходи, пожалуйста… Ты все портишь!

Глава 5. Песни родной земли

Вернуться в зал я не смог, так и просидел до конца урока в раздевалке. Только перед самым звонком, не дожидаясь, когда комнатку затопит гомонящая толпа одноклассников, выскользнул наружу, желая стать невидимкой. Я надеялся, что до следующего урока все как-нибудь утрясется. Но, конечно, не утряслось.

Едва завидев меня, Вика Громова нахмурилась и подошла. Ее аккуратная прическа (да-да, даже после физры!) и строгий взгляд означали, что сейчас будет разговор о долге, ответственности и рейтинге класса.

– Артем, я не понимаю, как ты мог так поступить? Из-за твоего ухода наша команда проиграла, – начала Вика. – Степану и «ашкам» достались победные баллы. Теперь они в общем зачете на шаг впереди. Ты понимаешь, что подвел весь класс?

Конечно, я все понимал. Каждое Викино слово впивалось в мозг, от ее голоса хотелось спрятаться. Я почувствовал, как внутри снова начинает подниматься волна смешанных чувств. Гнев, раздражение и страх.

– У меня… голова закружилась, – соврал я, глядя в пол.

– Серьезно? – спросила Вика с нескрываемым недоверием. – В самый ответственный момент? Ну, Волков, ты же понимаешь, что, не брось ты команду, мы могли победить!

– Отстань, Громова! – Я не хотел грубить, но чувствовал, что еще чуть-чуть – и все выйдет из-под контроля. На нас начали оборачиваться.

– Я-то отстану! – обиделась Вика. – Но ты и сам знаешь, что я права.

Она резко развернулась и протопала к своей первой парте. Не успел я выдохнуть, как в класс, немного прихрамывая, вошел Алекс. Он изумленно уставился на меня. Наверное, я в этот момент выглядел как взъерошенный воробей, потому что он как-то странно хмыкнул, подошел и кинул вещи на место рядом со мной.

– Темыч, ты как?

– А ты как? – спросил я, пытаясь понять, о чем он думает.

– Ногу потянул слегка, но завтра буду в порядке.

– А я… что-то голова закружилась. Наверное, съел что-то не то, не знаю.

– Может, тебе к врачу? Этот мяч вчера неслабо тебя пришиб.

– Не знаю.

Меня спас прозвеневший звонок. Учительница по литературе не любила, когда кто-то болтает, сразу вызывала к доске. А к доске мне сегодня было никак нельзя. Чем меньше внимания, тем лучше.

Но урок оказался не совсем обычным. Майя Викторовна решила отойти от программы и устроить нам погружение в историю родного края.

– Ребята, – начала она негромким голосом. – Поднимите руку, кто из вас бывал в лесу?

Кажется, все подняли руки, даже Вика, хотя она мало напоминала человека, который ходит в лес за ягодами и грибами. Я даже в сапогах ее представить не мог.

– Я так и думала, – кивнула Майя Викторовна, блеснув стеклами очков. – А слышал ли кто-нибудь из вас, как лес поет?

Мы растерянно переглянулись, не совсем понимая, что учительница имеет в виду. На этот раз поднялась только одна рука – Даши Светловой.

– Я всегда слышу в лесу голоса, – тихо сказала она. – Листва, птицы, ручьи… Они все поют.

Матвей громко фыркнул. Майя Викторовна тут же строго посмотрела на него – и он присмирел.

– Молодец, Даша, – продолжила учительница. – Наши далекие-далекие предки, те, кто жил здесь, на этой самой земле, слышали те же песни в шелесте листвы, шорохе травы, журчании ручья и вое ветра. Они запоминали эти песни и складывали из них истории. Так родилась «Калевала».

Она взяла со стола книгу и открыла ее. Я пригляделся – это было не обычное издание. Страницы пожелтели, чуть обтрепались по краям, как будто книге было много-много лет.

– «Калевала» не сказка, придуманная одним человеком. Это эпос, сокровищница карелов и финнов. Песни, составившие «Калевалу», много лет передавали из уст в уста, чтобы они дошли до нас с вами.

Класс затих. Даже вечно ерзающий Матвей замер, уставившись на старую книгу.