Вечные Пески. Гексалогия (СИ) - Сухов Лео

— Я к Шейраху, — повторил я волшебные слова.

Правда, на этот раз добавил подробностей:

— Ишер. Наёмник из гильдии. Пришёл отдать долг.

Охранник не изменился в лице. Лишь чуть скользнул по мне ещё одним взглядом, будто сверяя с мысленным списком в голове.

— Жди, — наконец, коротко бросил он.

А затем наклонился к щели у края занавески. И, не отодвигая её, тихо, почти шёпотом, повторил:

— Наёмник Ишер. Из гильдии. Говорит, пришёл отдать долг.

В ответ из-за тяжёлой кожи послышался неразборчивый шепот. Охранник замер, внимательно слушая. После чего кивнул в пустоту и выпрямился. А дальше мы стояли в молчании, которое продлилось не больше шестидесяти ударов сердца. Но кому-то, менее опытному и уверенному в своих силах, это время могло показаться вечностью.

А потом край занавески приподнялся. Из-за него появилась рука — женская, с тонкими пальцами, украшенными парой массивных серебряных колец. Рука сделала короткий властный жест, означавший, что я могу, наконец, войти.

Охранник молча кивнул мне, указав подбородком на топор. А потом на стену возле проёма. И только когда я вытащил оружие и поставил его к стене, жилистый освободил дорогу. Я отодвинул занавеску и, наконец, вошёл в логово человека, которому задолжал денег.

Воздух здесь был тёплым, плотным, пропахшим дорогими благовониями. Нос улавливал тонкие примеси пыли и дурмана. А ещё нотки дорогих вин и хорошей еды.

Прямо у входа стояла та самая женщина, что жестом приглашала меня войти. Не юная, но пока что молодая. Красивая, с большими тёмными глазами. Дорогое, но скромное платье. Из тех, что подчёркивают, но не выставляют напоказ. Изысканная, открывающая шею причёска.

Бывшая наложница Шейраха, Ватана. Теперь она стала управляющей его делами. И по-прежнему была всецело ему предана. Её взгляд оценивающе скользнул по мне. И, кажется, одобрил мою сомнительную личность. А затем она указала тонким пальцем вглубь комнаты, к дальней стене. И по-прежнему молча отступила назад.

Комната была невелика, всего пять столов. Четыре, заставленные снедью и напитками, стояли вдоль боковых стен. Люди, сидевшие за ними, были костяком банды Шейраха.

Пятый стол, самый большой, из тёмного, почти чёрного дерева, находился в дальней части комнаты. Он стоял на невысоком округлом возвышении, будто трон на постаменте. А мои шаги по пути к нему глушил огромный цветастый ковёр.

Узоры на нём были сложными и идеально симметричными. А ворс — настолько густым, что в него проваливались сапоги. Такой ковёр стоил очень дорого. А достать его здесь было непросто.

Да и остальная обстановка соответствовала. Стены были отделаны гладким камнем и расписной плиткой, что для Глиняного круга было неслыханной роскошью. А свет исходил не от чадящих ламп, наполненных маслом, а от зачарованных светильников, висящих на тяжёлых цепях. Работа шептунов, без сомнения. И работа качественная. Не то, что светильники на нижних этажах гильдии.

Я не стал оглядываться по сторонам. Хотя чувствовал тяжёлые, изучающие взгляды людей, сидящих за боковыми столами. Моей целью был главный стол. И человек, восседающий за ним.

Шейрах. Он полулежал на груде подушек, окружённый своей свитой. Двое здоровенных громил с пустыми лицами. И один тощий, с хитринкой в глазах — вероятно, советник. Ну и, конечно же, две девушки-наложницы. Молодые, гибкие, с неестественно ярким макияжем. Они ластились к Шейраху, как кошки. Одна обвивала ему шею рукой, а другая подносила к его губам чашу с вином.

Было противно на это смотреть. Но я не подал виду, внешне оставшись равнодушным.

Шейраху было под шестьдесят. И, несмотря на все его старания, скрыть это не получалось. Да, он выглядел моложе: кожа ещё не обвисла, а в плечах оставалась сила. Однако возраст не скроешь. Он виден в тучности, что возникает у мужчин с годами. В движениях, чуть замедленных на фоне молодёжи. В манере поворачивать голову всем корпусом. И даже в манере выражаться. Во всём этом у Шейраха проскальзывали возрастные черты.

Его волосы, убранные в сложный узел, были густо просеяны сединой. Длинная, узкая, тщательно ухоженная бородка, которую он, видимо, считал признаком мудрости и величия, на его круглом мясистом лице смотрелась нелепо и комично. И я был уверен, что никто из приближённых не решался ему на это указать.

Да и одежды Шейраха кричали о богатстве, но шептали о дурном вкусе. Дорогие ткани сложного плетения и тончайшая кожа. Всё это было сшито вместе без намёка на гармонию. Цвета кичливо спорили друг с другом. А золотая вышивка переходила в вульгарную вычурность.

На пальцах Шейраха, толстых и коротких, было так много перстней, что, казалось, их чуть ли не больше, чем самих пальцев. При этом они ещё больше отягощали его жесты, заставляя двигать руками неестественно и неловко.

Ну и куда он тащит в постель молоденьких наложниц-то? Женился бы уже на Ватане: дама всё ещё красива и любит его, раз до сих пор не предала. Нет ведь, тянет на упругое молодое тело. Впрочем, это был меньший из грехов этого человека.

Шейрах был простолюдином, в молодости сорвавшим куш на ниве разбоя. Сейчас же он отчаянно пытался об этом забыть. Поэтому всегда старался выглядеть, как благородный господин.

Я остановился в паре шагов от стола, давая ему себя рассмотреть. Шейрах медленно, с наслаждением глотнул вина из поднесённой чаши. А потом оттолкнул девушку, даже не глядя на её юное личико, раскрашенное под гетеру средних лет. И уставился на меня мутноватыми глазами.

— Ишер! Видит Арахамана, я всегда рад встрече с тобой! Но почему ты появился только сегодня? — проговорил он. — Сначала выгуливал какую-то девку, потом исчез куда-то… Затем опять вернулся в Илос… И вот уже третий день в городе, а меня так и не навестил! Нехорошо!

— Дела были, — коротко ответил я. — Мир твоему дому, Шейрах.

— Присаживайся, Ишер, — бандит указал мне на свободный стул. — Нам предстоит долгий разговор!

— Не думаю, — ответил я, но всё же сел.

Кто-то скажет, что не дело это с бандитами за одним столом сидеть. Но я скажу так: не дело стоять, когда они вразвалочку сидят. Я показывал, что равен местному хозяину. И ему это очень не нравилось, судя по взгляду. Однако без урона репутации поделать он ничего не мог.

Сев на стул, я вытащил из-за пазухи кошелёк с отложенными деньгами. И запустил его по столу к Шейраху. Бандит, вероятно, не успел бы его поймать. Однако я рассчитал так, чтобы мешочек замер, не добравшись пол-ладони до края стола.

— Мой долг, — кивнул я на мешочек. — С тебя моя расписка.

— Не торопись, Ишер, не торопись! — Шейрах засмеялся. — То, что ты возвращаешь долг — это хорошо. Плохо, что ты возвращаешь его вот так…

Я устало вздохнул и даже закатил глаза. Вот прямо знал, что так и будет. Даже честные регои готовы обмануть наёмника. Что уж говорить про бандитов? Они не для того одалживают деньги, чтобы их вернули. А чтобы получить с должника гораздо больше, чем и сам долг, и набежавшие проценты.

— Мы с тобой договорились, Шейрах, — спокойно напомнил я. — И наш договор был прост. Мы скрепили его в присутствии писца гильдии. Не начинай эту песню, пожалуйста. Не трать моё время. Верни мне мою расписку.

— Мальчик мой!.. — начал Шейрах, улыбнувшись, но я его прервал:

— Ишер.

— Что? — удивился бандит.

— Меня зовут Ишер. Так ко мне надо обращаться, Шейрах. Я не твой мальчик, — последнее слово я, улыбнувшись краем губ, буквально плюнул ему в лицо.

И это ожидаемо вызвало бурную реакцию у прихлебателей Шейраха. Мужчины за столами у стен зашумели, агрессивно выказывая негодование. Двое амбалов рядом с главарём напряглись, набычившись и начав разминать шеи. И только худосочный советник смотрел спокойно, даже с любопытством, и гнева не выказывал.

— Неласковый ты, Ишер! — наконец, подняв руку, унизанную перстнями, и заставив всех замолчать, улыбнулся бандит. — Неужели ты не видишь, как изменилось всё вокруг с того дня, как ты получил деньги? Они теперь не такая уж ценность… Нет, вовсе нет… Деньги, видит Отец Песков, теперь стали гораздо дешевле!