Турнир (СИ) - Скиба Николай

Пусть дикари режут друг друга.

Рог прозвучал второй раз, призывая к выходу.

Решётка поднялась с лязгом ржавого металла.

Я вышел на песок арены, прищурившись от яркого солнца. Трибуны ревели как разъярённый зверь — тысячи глоток сливались в единый гул, от которого дрожал воздух. Запах пота, крови и возбуждения толпы ударил в нос — моё обоняние стало слишком сильным.

Попытался разглядеть хоть одно знакомое лицо — бесполезно.

Вокруг меня по песку растекались остальные участники. Кто-то сразу призывал питомцев, кто-то выжидал.

Южанин с косами уже расправился — его Мантикора распростёрла крылья во всю ширину, перекрывая солнце. Монах в сером остался неподвижным, но его Богомол щёлкнул серповидными лапами, оценивая расстояния до ближайших противников.

Иди ко мне, девочка.

Афина материализовалась рядом в облаке огненного света.

Она села на задние лапы и оскалилась, показывая клыки.

Ближайшие участники отшатнулись.

— Спокойно, девочка, — тихо сказал я, положив ладонь на горячую холку. — Пока наблюдаем. Вон, некоторые уже перешёптываются.

Распорядитель турнира поднял руку. Его голос, усиленный питомцем, прокатился по арене:

— Участники! Правила просты — побеждают тридцать два зверя! Использование оружия и брони запрещено! Звероловы, напавшие друг на друга, дисквалифицируются!

Распорядитель замолк, ожидая знака с королевской ложи.

Я бросил взгляд наверх: сегодня рядом с нашим Аларихом не было привычных фигур. Ни советника Ария, ни Драконоборца. Интересно.

На миг на арене повисла мертвая тишина. Сто двадцать магических зверей замерли в ожидании.

На этот раз король Золотого Королевства величественно поднялся с трона и медленно опустил руку.

— НАЧААААААААААТЬ!

Арена взорвалась хаосом.

Огненные шары полетели в разные стороны, рассекая воздух свистом и вспыхивая там, где сталкивались с ледяными пиками.

От столкновений стихий поднимались клубы пара, окутывая арену белой пеленой. Полный первобытной ярости рёв магических зверей смешался с отчаянными командами хозяев. Какофония звуков, от которой закладывало уши.

Песок под ногами завибрировал от топота сотен лап, ударов стихий и грохота падающих тел.

Красная Мантикора взмыла в воздух с оглушительным криком, её крылья взбили песчаную бурю. Она обрушилась на стаю мелких зверей — волков и кабанов — разрывая их когтями. Кровь брызнула фонтанами, окрашивая алую шкуру ещё более тёмными пятнами. Ядовитый хвост-скорпион мелькал как молния, пронзая черепа и оставляя за собой судорожно дёргающиеся тела.

Бронированный Богомол исчез в мгновенном прыжке, оставив после себя лишь размытое зелёное пятно. Появился за спиной каменного медведя и отсёк ему голову одним точным движением серпа. Хитиновое лезвие прошло сквозь гранитную шкуру, словно сквозь масло. Голова медведя покатилась по песку с глухим стуком, а тело рухнуло, подняв облако пыли.

Дикари…

Я стоял на месте, изучая поле боя холодным взглядом. Афина рядом со мной напряглась, она то и дело оценивала обстановку, которая менялась каждую долю секунды. Была готова броситься в схватку по первому слову, разноцветные глаза следили за движением врагов. Но я не торопился. Пусть сильные режут друг друга — мне нужны остатки, а не трофеи.

Слева кто-то из участников завизжал тонким, пронзительным голосом — его питомец, огненная ящерица величиной с собаку, корчился на песке с переломанным хребтом. Позвоночник торчал сквозь чешую белой костью, а из пасти текла дымящаяся кровь. Хозяин пытался подползти к умирающему зверю, но Мантикора снова взмыла над ареной, и участник сплюснулся в песок, прикрывая голову руками.

Справа массивный ледяной волк разрывал горло кабану, вспарывая клыками артерии. Алая кровь хлестала струями, окрашивая белую шерсть хищника в розовые разводы. Песок вокруг них превращался в грязную кашу, всасывающую сапоги по щиколотку.

В двух метрах от них огненная саламандра прыгнула на спину каменного барсука, и её когти прожгли шкуру до самых костей. Аномально огромный Барсук завыл, попытался перевернуться, но саламандра впилась зубами в затылок, и вонь паленого мяса смешалась с железным запахом крови.

Над головой разворачивалась воздушная дуэль — молниеносный сокол с размахом крыльев в три метра схватился с бронированным каменным орлом.

Сокол атаковал первым, окружив когти вихрем сжатого воздуха — они превратились в лезвия, способные разрезать сталь. Орёл ответил, выстрелив градом каменных осколков со своих крыльев. Осколки со свистом рассекали воздух, но сокол увернулся, используя потоки ветра как трамплины.

Он пронёсся мимо головы противника, полоснув воздушным когтем по броне. Чешуя треснула, брызнула тёмной кровью. Орёл взревел от боли и развернулся, обрушивая всю мощь каменного тела на спину крылатого хищника. Они рухнули на арену с хрустом ломающихся костей, и орёл добил противника, пробив череп рогом.

Слева зеленоглазый Болотный Медведь крушил двух волков одновременно, размахивая лапами как молотами. Один волк уже лежал, его рёбра были смяты в кровавую кашу. Второй уворачивался, оскалив клыки, но медведь поймал его за хвост и швырнул о каменную стену арены. Волчий позвоночник хрустнул, зверь дёрнулся и замер.

Мясорубка.

Ровно то, что я ожидал. И ровно то, что вызывало во мне глухую ненависть. Даже не к участникам, а к самим правилам, которые превращали благородных зверей в потеху для толпы.

Чёртова арена гладиаторов.

Молодой парень с саблезубой кошкой заметил нас и решил, что одинокая тигрица — лёгкая добыча. Кошка прыгнула, но Афина перехватила её на лету. Один удар лапой — и противник рухнул на песок, дёргая парализованными лапами. Яд подействовал мгновенно.

Отходим дальше.

Мы отступили к каменному барьеру, отделяющему арену от трибун. Спиной к стене, врагов можно было ждать только спереди и с боков. Простая тактика, которой меня научила тайга.

Двое участников попытались зажать нас в углу. Афина встретила их рычанием, но я изменил планы.

Уходи в невидимость. Пора.

Тигрица растворилась в воздухе, словно её никогда и не было. Навык работал сорок пять секунд — время пошло.

Объединившиеся звероловы остановились, растерянно оглядываясь. Их питомцы — волк и медведь — нюхали воздух, но ничего не чуяли. Афина скрыла запах.

Я остался стоять у стены, казалось бы, совершенно беззащитный. Руки опущены, оружия нет.

Но они не знали, что смерть ходит кругами в метре от их голов.

Волк сделал шаг в мою сторону, но тут справа раздался рёв. Каменный лев размером чуть ли не с дом сносил группу из пяти звероловов, давя их питомцев массой гранитных ударов. Ещё один сильный зверь. Его владелец, женщина в возрасте, хлопала в ладоши.

Безумие…

Два Зверолова переглянулись и зачем-то бросились к новой схватке. Их питомцы помчались следом, забыв про одинокого человека у стены.

Я проводил их взглядом, оставаясь неподвижным. Афина невидимой тенью скользила рядом, готовая отразить любую случайную атаку, но пока угрозы не было.

А я всё наблюдал за бойней вокруг.

Мантикора кромсала всех подряд, её хвост проткнул насквозь ещё двоих зверей. Кислотная слюна разъедала раны, превращая их в гноящиеся язвы. Южанин стоял посреди арены и морщился. Мне показалось, что битва ему не по нраву.

Богомол монаха работал точнее. Каждый удар серпа находил жизненно важный орган — сердце, лёгкие, основание черепа. Просто методичное убийство.

Остальные участники быстро редели. Слабые питомцы падали под ударами стихий, их хозяева отзывали искалеченных зверей и покидали арену, спасая им жизнь.

Умные держались на периферии, как я. Ждали, когда сильные устанут друг от друга.

Я огляделся. На песке лежали трупы и калеки. Около шестидесяти зверей из ста двадцати уже выбыли из игры. Воздух пропах кровью и смертью.

Ненавидел подобное. Бессмысленная бойня ради развлечения толпы.