Гранит надгробий (СИ) - Сорокин Дмитрий

А она хороша. Всё ещё хороша и привлекательна. И, наверное, даже могла бы иметь детей. Но не будет. Потому что нельзя передавать предрасположенность ко Тьме, которой княгиня вынужденно, но прилежно служила всю свою жизнь. А дети… Ей весь Замок — дети. Кстати! Где там шляется восьмой отдел?

Нет, она позволила еще пять минут продолжать молчаливый диалог со своим отражением, затем вздохнула, опустилась на диван, закрыла глаза и сделала до автоматизма доведенный долгими годами пасс рукой.

Через двадцать минут, грузная и мрачная, профессор из Тёмных искусств княгиня Серебряная вернулась в кабинет, потянулась к телефону.

— Аспирант Дубровская! Где вас там носит, докладывайте! Что? Что-о-о⁈ У меня под носом⁈ Поняла, иду. Навожусь по звонку. Держитесь, сейчас станет очень грустно. Вам — в первую очередь.

Фёдор Иоаннович бушевал не на шутку. Единственное, что радовало — капитальный разнос происходил по видеосвязи, а не во время церемониала наложения опалы или, того хуже, в опричных застенках. А так, конечно, веселья никакого не наблюдалось. Но Юрий Григорьевич терпел.

— Да охренели вы там с Фёдором на пару, что ли⁈ — орал царевич. — Три некромантских рода на Руси. Три всего, считать умеешь⁈ Свой вы почти профукали, вдвоём остались. Радзивиллов сперва дракон обезглавил, а дальше уже вы сами рады стараться. Сказать тебе, сколько их осталось после вашей маленькой победоносной войнушки? Сказать⁈ Пятеро!!! Всё, больше нету, кончились Радзивиллы! А вас, Ромодановских, и того — двое, старый, да малый, дураки оба. Одни Чанышевы в полном порядке, сорок два некроманта и куча детворы на подходе, но они на Востоке, аж в Берде* своём засели…

* Напомним, Берд славится восхитительными пуховыми платками.

— Уффф! Ладно, князь. То, что воровство небывалое пресекли — поклон и благодарность, великое дело сделали. Но так, как об истинной причине никто не знает и знать не должен, в глазах всех остальных это выглядит так, будто вы с Фёдором без затей вырезали на корню своих конкурентов… А Курбские⁈ — снова взвился Фёдор Иоаннович.

Князь пригорюнился. Исторической правды ради, стоило бы напомнить младшему сыну Государя, что и Радзивиллы, и Курбские сами напросились, объявив идиотскую войну, дабы замести следы предполагаемых убийств Фёдора и Серебряной. К слову, сильнее всего поголовье некромантов с запада уменьшила именно она, когда гвоздила своими чёрными штучками по взявшим ее клан в осаду войскам. Но нет, не тот случай, сейчас лучше вообще ничего не говорить. Да и всё прекрасно понимает царевич, но он в отчаянно дурацком положении: вынужден одновременно хранить научные секреты и присматривать за аристократической вольницей, пристально следя, чтобы в недобрый час на всех участках фронта хватило отличных специалистов. А тут обе эти задачи вступили в противоречие. Вот и бесится.

— … Курбских вы вообще оставили всего троих! Троих, из которых двое в скором времени переедут на Аляску. Им бы, по совести, на плаху, конечно, но тогда у нас вообще один желторотый метаморф на всю державу останется… Ладно, с этими понятно. В смысле, понятно то, что мы надолго, очень надолго остались без метаморфов — а это разведка, в особенности, дальняя. К Радзивиллам я сам на днях съезжу, прочту лекцию на тему «плодитесь и размножайтесь». Тьфу ты, прости Господи, мне ещё разводить Радзивиллов не хватало. Так, вернёмся к Ромодановским. Готовься, князь, сейчас я тебе опять по носу щелчок отвешу. Ты почто, старинушка, родную кровиночку без присмотра да без заботы оставил, ась?

— Не понял…

— Ах, не понял⁈ Ну, сейчас поймёшь. То, что кроме законных детей, иной раз и бастарды случаются — это ты знаешь, Федькиных добро обеспечил. А вот что у старшего твоего на стороне сын случился — проморгал. Я-то о нём случайно узнал, когда на прошлой неделе у Толстых конфуз произошёл: юный «племянник-сиротка» жены графа, подозрительно на эту самую жену похожий лицом, взял да и инициировался в некроманта, чего у Толстых отродясь не случалось. И да, на похоронах матери, давай уж называть вещи своими именами. Ну, взялся я копать — и накопал, что, оказывается, Софья Александровна Трубецкая за Льва Максимовича Толстого-то непраздной выходила, а перед тем с Андреем Юрьевичем Ромодановским два месяца интрижки крутила — о, нет, что вы, ничего серьёзного, ага… Короче, князь. Ребёнка — хотя, какой он, к лешему, ребёнок, пятнадцать лет парню, — там и прежде недолюбливали, подозревая плод греха, а уж теперь-то и вовсе жизни ему не станет. Так что забирай его как можно скорее, давай половину фамилии ну и, уж извини, ставь на довольствие. Это первое. А второе — как можно скорее надо женить на ком-нибудь из Чанышевых, там девок более-менее подходящего возраста — пропасть. Что требуется дальше — и так понятно, озвучивать не стану. Теперь ты меня понял?

— Понял, ваше высочество.

Глава 23

Охотники за привидениями

«Урса» бодро скакала по основательно размытой дождями тропе, под немалым уклоном спускающейся к реке. Салон наполнился характерными междометиями, включая древнемоногльские: судя по сопутствующим звукам, Евгения Фёдоровича основательно колотило головой о крышу. Я не видел, что там у них всех происходит, сосредоточившись на дороге, которой, строго говоря, не было вовсе, и на том, чтобы не выпустить рвущийся на каждой кочке из рук руль. О том, что такая тропка вполне может закончиться обрывом, старался не думать.

Обошлось: внизу, на берегу реки, суетились какие-то люди, вокруг явно искусственного темного клубящегося облака горели огни, и тропинка ко всему этому безобразию спускалась довольно-таки полого.

Трель телефонного вызова у кого-то сзади.

— Аспирант Дубровская. Госпожа профессор, у нас темный ритуал, человеческое жертвоприношение. Принимаем меры к пресечению. Слушаюсь! — отбарабанила Мария, умудряясь не сбиваться на кочках. — Отряд, ждём подкрепление, к нам идёт Светлана Сильвестровна.

Я представил, как здесь может выступить наша азартная начальница, и стало мне нехорошо.

— Не ждём. Надо это всё гасить как можно скорее.

— Почему? — вопиющее неподчинение начальственному приказу, похоже, выбило Дубровскую из колеи — а она и так уже несколько минут принимает зашкаливающие эмоции.

— Потому что здесь много страданий и много колдовства. А с прибытием шефа станет ещё больше. Маша, Володя, вам точно нужна хтонь верстах в десяти от дома?

— Твою же ж мать, — поняла она. — Предложения?

— Отправь весь этот чужой ужас, что тебя захлёстывает, его непосредственным виновникам. И надо как можно скорее спасти жертву и нейтрализовать поток страданий.

— Принимается. Ромодановский, Дубровский! На вас жертвы, их минимум двое. Курбский! Прими более мощную физическую кондицию, на тебе задержание деморализованного противника. Огнева, быстро вырастить лианы для связывания. Работаем!

Я остановил машину, мы помчались к туманному облаку. Есугэю поставил задачу вытащить тех, кого наметили умертвить. Сами главные действующие лица, числом двое, зажав головы руками, катались по земле. Мария Алексеевна мстила им за секунды собственной растерянности, и, ручаюсь, помимо ужаса жертв, что она на них наслала, добавила и от себя — от души.

Жертва была одна, вторую девушку, увы, мы спасти не успели. Едва Есугэй притащил нам пребывающую в шоке статную красавицу с расширенными от непомерного ужаса глазами, Володя, легонько коснувшись лба, отправил её в спасительное забытьё.

За нашими спинами из ниоткуда вскипела черная туча.

— Начальство, — пробормотал Дубровский. — В силах тяжких. Спасайся, кто может.

Из тучи мрака, огромная, бледная, страшная, вышла Светлана Сильвестровна. Честь и слава нашим школярам, они не обратили на неё никакого внимания. Превратившийся в сущего Геракла Макс без труда удерживал двух бьющихся в конвульсиях тщедушных злодеев, уже снабженных негаторными браслетами, пока Аня связывала их лианами, которые умудрилась вырастить буквально за несколько секунд. Дался этот подвиг ей нелегко: лоб блестит от пота, под глазами обозначились тени.