— Неужели ты решил утопить кровь Арнгрима? — парировал Утр.
— Любить её, а не топить. Какая славная дева волн из неё бы вышла — вечно бы плавала в наших водах и предавалась любви со мной, — загадочно отозвался музыкант.
Утр схватился за ножны Тюрфинга, показывая музыканту рукоять и часть лезвия. Тот нахмурился.
— Нёкк, — прошептал мне Утр. — Ты должна назвать его по имени, чтобы разрушить власть, которую он захватил над тобой.
— Нёкк? — повторила я, глядя на Утра и поражаясь этой мысли. Нёкки были водяными духами, что топили каждого, кого заманят в свои сети.
Я снова повернулась к незнакомцу. Никогда в жизни я не видела существа более прекрасного. Глядя на его тело, я снова почувствовала, как меня тянет к нему.
— Хервор! — прикрикнул Утр.
Встряхнувшись, я выкрикнула:
— Нёкк! Тебе нет до меня дела!
— Назойливый ватт! — выругался тот, глядя на Утра.
Утр пожал плечами:
— У тебя свой долг. У меня — свой.
— Тогда лучше исполняй его получше. Тьма расползается по земле. Я видел это. И скоро она достигнет ваших берегов и поглотит тебя, Больмсё, — произнес нёкк и без лишних слов нырнул в воду. Больше он не появлялся.
Дрожа от пережитого, я смотрела на расходящиеся круги на воде, где исчез дух.
— Это и вправду был нёкк? — спросила я.
Утр кивнул:
— Из озера Больмен. Он утопил немало прекрасных дев за эти годы. И что ты вообще здесь делаешь, Хервор?
— Я была у камней, — я указала через плечо. — Пыталась слушать богов, но вместо них меня позвала музыка нёкка.
Утр посмотрел на звездное небо. Стояла прохладная безоблачная ночь.
— Боги молчат.
— Что это значит?
— Ничего хорошего. Пойдем, вернемся в чертог.
Мы пошли вдоль берега обратно к великому залу.
— Утр?
— Да, Хервор?
— Ты и вправду ватт?
— Однажды ты сама увидишь. Наступит день, когда я снова стану частью этой земли, и ты будешь оплакивать мою утрату, — сказал он с ухмылкой. — Вот тогда-то Ирса пожалеет.
Рассмеявшись, я взяла его под руку:
— Если этот день настанет, обещаю, я буду плакать по тебе.
— Не сомневайся. Обязательно будешь.
Глава 47
Недели тянулись медленно, и новостей не было ниоткуда. Ни слова от Асгера. Ничего о Сольве. Ни весточки от Хофунда. Это отсутствие известий беспокоило бы меня куда сильнее, если бы не весенние ливни, обрушившие на Больмсё весь свой гнев. Небывалые дожди вызвали наводнение в южной части острова: поток снес недавно построенную нами сторожевую башню и разрушил несколько поселений. Вместо того чтобы готовиться к войне, мы только и делали, что возводили насыпи, пытаясь сдержать прибывающую воду, и перевозили людей на возвышенности.
— Здесь часто так заливает? — спросила я Рагала, когда мы вдвоем копали канаву, чтобы отвести воду.
— Раз в десять лет или около того вода поднимается. Мы боимся не столько за берега, сколько за пропитание. Посевы только-только взошли, не хотелось бы, чтобы их все смыло. Хелла с мальчишками ушли помогать Олафу — тоже копают сток.
— Проклятая грязная работа, — рассмеялась я. Дождь всё еще лил, и я была покрыта жижей с головы до ног.
— Это точно. Но нам радостно видеть тебя здесь, в этой грязи, Хервор. Мы знаем, что когда-нибудь, когда ты станешь ярлом, мы сможем на тебя положиться.
Я замерла и посмотрела на него.
— Не уверена, что заслужила такое право. Задолго до того, как я ступила на этот берег, Больмсё защищали вы с Хеллой.
— И мы будем служить тебе. В моих жилах нет крови Арнгрима, Хервор. А в твоих — есть. Ангнтир и его братья были моими друзьями. В великом чертоге должна сидеть дочь Ангнтира, а не я.
Я ничего не ответила, но, продолжая работать, раздумывала над его словами. Рагал по-настоящему заслужил преданность жителей Больмсё, и я видела, как сильно дед на него полагается. Я чувствовала, что моё место здесь. Этот остров стал мне домом. Но половина моего сердца всё еще оставалась в Дальре. Как бы сильно я ни ненавидела ярла Бьяртмара, я любила мать и Лейфа. Там была моя семья. И сейчас я понятия не имела, что с ними происходит, и что сталось с жителями Дальра. Раньше люди рассказывали, каким был Дальр во времена моего прадеда: процветающая деревня, полная надежд. Теперь же Бьяртмар забирал себе львиную долю, диктовал свои условия и правил сурово. Неужели Дальр не заслуживал лучшей доли? Кальдер мертв, и наследником после Бьяртмара должен стать Лейф, если он переживет войну со своими дядями. Но я не знала ничего. Оставалось лишь надеяться, что послание Ирсы дошло до Дальра. А пока я была нужна Больмсё.
Неделями мы трудились от зари до зари, исправляя то, что натворили дожди. Однажды вечером, после изнурительного дня, проведенного за перевозкой семьи и их скота на холмы, я вернулась в чертог, чтобы обсохнуть и хоть чем-нибудь набить желудок. С приближением лета становилось теплее, но промокшая насквозь одежда и корка грязи леденили до костей.
Оказалось, что Арнгрим спит — в последнее время это случалось всё чаще. Зато многие другие нашли приют под крышей великого зала, спасаясь от ливня. Эйдис взяла на себя управление домом, раздавая слугам распоряжения (в своей неповторимой манере, разумеется) принести еду и питье для пришедших. Изнуренные лица светлели при виде мяса, хлеба, сыра и горячего меду. Я наблюдала за работой Эйдис. Если бы я не знала, что она почти всю жизнь провела в рабстве, я бы никогда об этом не догадалась. В новом платье и нарядном красном хангероке, с сияющими темными волосами, она выглядела как истинная хозяйка чертога. Как бы я хотела, чтобы Лейф увидел её такой.
— Не знала, что грязь может забиться в такие места, о существовании которых я и не подозревала, — проворчала Ирса у меня за спиной.
Я обернулась и увидела, как она пытается выковырять грязь из уха.
— По крайней мере, дождь стихает.
— Лучше бы ему совсем прекратиться, иначе нам придется превратить этот зал в корабль.
— Хелла говорит, река Стурон ревет как раненый зверь.
— В Дальре была лишь одна хорошая вещь — нам никогда не приходилось бояться наводнений.
— Да уж, пожалуй, это была единственная хорошая вещь.
Ирса фыркнула.
— Из Дальра никаких вестей, — подытожила я.
— Никаких.
— И от Асгера тоже.
— И слава богам.
Я нахмурилась.
— Дожди затронули и Хальмстад, — наконец добавила Ирса.
Я кивнула.
— И от Хофунда ничего.
Ирса положила руку мне на плечо.
— Посмотри на себя. Ты стала такой мрачной. Пойдем, поедим и выпьем, пока ты не начала ворчать совсем как я. К тому же, «королева» Эйдис накрыла знатный стол.
— Ты тоже это заметила?
Ирса рассмеялась, но ничего не ответила.
Чувствуя смертельную усталость, я отмыла руки, наложила себе огромную тарелку еды и взяла рог с элем. Найдя место у огня, я молча ела, отчаянно пытаясь последовать совету Ирсы и не думать о плохом.
В основном безуспешно.
Хофунд, где же ты?
Глава 48
Когда дожди утихли, всё наше внимание переключилось на спасение тех немногих посевов, что уцелели как на самом Больмсё, так и на фермах вокруг озера Больмен. Если ярлу Бьяртмару было плевать, разорятся ли его люди, то Арнгрим мыслил иначе.
— Собери людей, пусть помогут Свенссону, — распорядился Арнгрим, обращаясь к Рагалу. — А после — вдове Хельге. Обоим сильно досталось от ливней. И не теряйте бдительности. Ярл Сольва не из тех, кто будет сидеть сложа руки.
— Будет сделано, ярл, — ответил Рагал и ушел.
Арнгрим, выглядевший изможденным как никогда, повернулся ко мне:
— А ты чем займешься сегодня?
— Сторожевыми башнями, — ответила я. — Нам нужно отстроиться заново. Мы с Ирсой оценим ущерб и решим, что делать.
— Дела, всё дела, — пробормотал Арнгрим. — Это хорошо. Но сегодня вечером приди и посиди со мной, дай мне на тебя наглядеться. Глаза мои слепнут день ото дня.
