– Шибко крепко сражались – пожал плечами Низкохват – Многих наших побили.
Я тяжело вздохнул. Маховик гражданской войны все больше раскручивался. Как примирить сословия? Может быть опубликовать указ о выкупе земель и крестьян у мелкопоместных дворян? Например, в рассрочку. Потяну? Надо считать.
Пока я думал, мы выехали на берег реки Казанки. На льду рыбачили мужики. Увидав нас на берегу, крестьяне задрали вверх бороды.
– Здорово, детушки! – крикнул я и стал со свитой спускаться к воде: с откоса посыпался снег – Ну, как рыба, ловится?
Вперед вышел седой дед. Снял шапку поклонился. Прищурил на нас белесые глаза, сказал:
– Рыба ничего, рыбы довольно живет в нашей реке. И судак есть и щука. А вы кто такие?
Перфильев, улыбаясь глазами, пробасил:
– Нешто не видишь, старый хрен? Вот – государь наш, – и кивнул на меня.
Я сегодня был без короны – лишь в обшитом позументами бешмете, в высокой мерлушковой шапке. Победитель плясал на берегу – его держали под уздцы сразу два казака.
Разинув рты, вся ватага повалился в ноги:
– Встаньте, детушки, не страшитесь: я защита ваша!
Паренек лет восьми, стоявший у куста в драной шубейке с многочисленными прорехами – увидав, как мужики пали на колени, вдруг заорал блажью: «Ой! Ой! Ой!»
– Брось выть, пошто кричишь? – сказал я.
Возбужденного паренька еле удалось унять. Мужики встали с колен, отодвинули оглашенного внутрь толпы.
– Пошто, мальчонок, плакал? Испугался, что ли? – поинтересовался я.
– Спужаался, – закивали крестьяне – Думал: ба-а-рин… пороть будешь…
– Нет больше барей. И пороть вас никто не будет. Неужели не слыхали об моем указе.
– Как же не слыхали?! – загомонили мужики – Волю ты нам дал, да землицу обещал. Век за тебя Бога молить будем.
– Откуда будете, крещеные? – спросил я крестьян.
– Кои из Макаровки, кои из Зубачевки…
– Были у вас мои фискалы?
– Были, как не быть. Сделали опись дворов, да обещали по весне землицу нам заверстать. Неужто столичные баре дозволят? Ведь у нас земля графа Шереметьева – а он главный питерский богатей, мильонщик.
– Вот где будут у меня эти графья, да князья – я сжал кулак – Слово мое твердое. Получите землю. Но с двумя условием.
– Каким, каким? – загомонили мужики.
– Подати платить вовремя, без заминок. О сем будут следить фискалы. И землицу можно завещать токмо старшему сыну. Для этого будут открыты конторы нотариусов – особых людишек, что будут вести записи наследственных дел. Указы сегодня будут вывешены в Кремле – я посмотрел на Почиталина. Тот согласно кивнул.
Наследование – это очень важный вопрос. Система майората – позволяет прекратить дробление земель, а также дает государству большой кадровый запас. Вторые, третьи сыновья идут в армию, священники, оседают в городах и поднимают промышленность.
Пока я думал, мужики чесали в бородах да затылках.
– Мы согласные, царь-батюшка
* * *
После беседы с крестьянами поехал проведать новое полицмейстерское управление Казани. Каменев уже ждал меня там. Бургомистр нервничал и было из-за чего. Весь штат – десять писарей и три дьяка. Начал вникать в работу и сразу понял, что так дела не делают.
Один из тройки дьяков занимался финансами, контролируя сбор «квадратных» денег с владельцев дворов, сборами с извозчиков и прочими городскими финансами. Второй, отвечал за общественный порядок, занимаясь тюрьмой, вооружёнными караулами у шлагбаумов в конце городских улиц и караульных, бродящих по ночным улицам с трещотками. Последний отвечал за организацию постоя солдат и офицеров по всему городу.
Функции были между ними не были нормально распределены, толковых рабочих мест тоже не было. Все занимались всем в условиях постоянных перемен в управлении: контроль цен на рынках, пожаротушение, городское строительство, выдача паспортов, сбор податей и организация исполнения повинностей.
Пришлось садиться и фактически писать должностные инструкции. Заодно увеличил штат управления и задумался о новом табеле о рангах. Если военную иерархию трогать я не собирался, то с гражданской структурой надо было что-то делать. Петровский табель о рангах уже успел устареть. Так, названия чинов «коллежский секретарь», «коллежский асессор», «коллежский советник» и «статский советник» первоначально означали должности секретаря коллегии, члена совета коллегии с совещательным и решающим голосом и президента «статской» коллегии. «Надворный советник» означало председателя надворного суда, но надворные суды были отменены уже в 1726 году, а название чина сохранялось вплоть до 1917 года. Парадокс.
Кроме того хотелось уйти от неметчины в языке. Все эти асессоры, регистраторы… Пока иерархия складывалась такая – писарь, секретарь, подъячий, дьяк, волостной старшина, бургомистр, воевода. Дальше шли правительственные и думные чины. Плюс дворцовые. Обо всем этом надо было думать. В первую очередь поменять звание бургомистра на что-то приятное слуху. Градоначальник. А заодно вместе с изменениями штатной структуры провести в Казани первые выборы. Каменев меня вполне устраивал, но России требовалась сильная система местного самоуправления. А это возможность собирать в городскую казну налоги и выборы. Разумеется, я оставлял в законе, который принялся писать в дополнение к существующему судебнику – право отзывать провинившихся глав губерний и городов.
Сделав себе несколько шпаргалок на будущее и выпив травяного взвара в полицмейстерском управлении – поехал по аптекам. Их в Казане было две и уже неделю как доктор Масимов упрашивал Каменева наладить их работу. Бургомистр тянул, отнекивался – пришлось все делать самому. В первую очередь изучить их работу.
Главная аптека возле Кремля представляла собой производственную и оптовую базу медицинских препаратов и оборудования, а заодно химическую лабораторию по изготовлению редких веществ (например, азотной кислоты).
Я сходу попытался вычленить какую-то систему в работе аптекарей. Начал с документов. Самыми толстыми фолиантами были фармакопеи, перечни лекарственных веществ. Первыми такие справочники пару сотен лет назад стали издавать итальянцы. В России же сейчас ориентировались на Лондонскую и Бранденбургскую фармакопеи, комплектуя в соответствии с ними столичные, гошпитальные и городские провинциальные аптеки. Количество наименований в одной фармакопее доходило до тысяч наименований, в основном из растительного сырья. Лекарств из сырья минерального было немного, так что, по сути, фармакопея это ещё и некий ботанический справочник.
Я в раздражении отбросил перо. У меня на носу война с Питером, а я вынужден разбираться в травках. Глубоко вздохнул, опять взял в руки фармокопею.
Листая талмуд, ясно понял несколько вещей. Во-первых, его надо обязательно издать на русском языке, пусть и сохранением общепринятых латинских наименований. Во-вторых, придется стандартизировать в справочнике подачу материала: название русское, название латинское, другие названия, ареал произрастания, способ сбора. Приготовления лекарства и хранения. При каких болезнях использовать (с этими болезнями, точнее с их диагностикой сейчас много белых пятен и непоняток), дозы и предельные количества. Ну и противопоказания. Кто бы этим мог занялся?
На двери аптеки тренькнул звонок – внутрь, отряхиваясь от снега, зашел доктор Максимов.
На ловца и зверь бежит.
– Увидел казаков конвоя у входа – значит, Петр Федорович, все-таки добрались до наших палестин. Мое почтение!
Врач снял полушубок, повесил на вешалку. Мы уселись за один стол, начали обсуждать медицинские дела. Во-первых, прививку от оспы моего зарождающегося двора и офицеров. Во-вторых, я решил заняться родильными домами. Большое число матерей умирает от родильной горячки. В основе ее – грязные руки повитух, которыми они заносят заразу в утробу рожениц.
Максимов уже внедрил во врачебный обиход кипячение перевязочного материала, белья и хирургических инструментов. Неплохой результат давала анестезия эфиром, производство которого как раз налаживалось в той аптеке, в которой мы совещались.
