Другая история Золушки. Темная в академии Светлых - Платунова Анна

– Так оно и понятно, милочка Бэт. Пепелушки – грязнули. Так уж в них природой заложено. Да и работу делают самую черную. А может, это их природный запах. Они же пепельные маги!

Даже Бэт взглянула на круглолицую как на законченную дуру, не оценившую ее остроумного каламбура.

– Как ты сказала? – крикнул парень из стоящей поодаль группы плечистых и бравых будущих магов – явно боевики. – Пепелушка?

– Пепелушка, пепелушка… – понеслось из уст в уста.

Игнорировать поддевки становилось все сложнее, но полное безразличие и спокойствие – единственный выход. Другая, может быть, разрыдалась бы и бросилась прочь, чтобы навсегда забыть о неудачной попытке поступления в Люминар – да только такой вариант точно не про меня. К тому же за свою пока недолгую жизнь каких я только гадостей не наслушалась. Взять хотя бы мелкого поганца – эйра Веймера: вот уж кто мастак упражняться в попытках вывести меня из душевного равновесия.

Второй вариант – внезапно перейти в наступление и ударить заносчивого белобрысого парня в нос – тоже не подходил. По многим причинам. Две самые очевидные: драться я не умею и вряд ли окажусь настолько быстрой, чтобы засранец не успел увернуться. Поэтому я избила его мысленно: удар под дых, в челюсть и припечатать сверху кулаком после того, как он согнется в три погибели!

– Смотрите, смотрите, она закусила губу! – тоненько взвизгнула та самая паникерша. – Она нас проклянет!

– У нее пока нет магии, как и у всех нас, – свысока успокоил ее будущий боевик. – Это просто слабачка, которая ничего не может! Вот, глядите!

Он отделился от толпы дружков и широким шагом направился ко мне. Я вцепилась в ручку саквояжа и застыла на месте, хотя при приближении этого плечистого типа инстинкт самосохранения вопил о необходимости бежать.

Парень сжал кулак и толкнул меня в плечо. Несильно, но от удара я пошатнулась и на шаг отступила. Что же, драться я не умею и не люблю, но, похоже, придется. Прищурившись, я оценила слабые стороны верзилы: отросшие пряди – в них можно вцепиться. Против такого только физическая сила поможет, моих острот он не поймет. Если не дам спуску, он, глядишь, и не полезет больше.

– Видите? Вообще не страшно!

– Ты такой смелый! – с деланым восхищением протянула я. – Просто молодец!

Белобрысый стиснул губы и кулак, явно собираясь приложить меня со всей мочи.

– Альб, – пророкотал за моей спиной мужской голос. – Не стоит пачкать руки о грязнуль.

Я обернулась. К вещевому корпусу приближался очередной заносчивый светлорожденный в сопровождении двух парней ему под стать – таких же высоких и статных. Этот неженка отнюдь не выглядел неженкой, да и по возрасту казался старше зеленых первокурсников года на два-три. Первым делом мне бросились в глаза выпендрежный яркий дуплет из шелка – я впервые видела дуплет из шелка! – и гладкие длинные волосы, дающие фору любой моднице. Не замучился он, бедный, за ними ухаживать?

Незнакомец прошествовал мимо меня, не повернув головы и не удостоив мимолетным взглядом, а вот Альба дружески хлопнул по спине и нажал на предплечье, заставив опустить руку. Впрочем, тот не сопротивлялся, восхищенно глядя на вновь прибывшего обалдевшим.

– Бери пример с меня, – властно велел Златовласка. – Я обращаю на пепельников внимания не больше, чем на пыль под ногами. Ты ведь не станешь тратить силы на пыль?

И вот тут мне сделалось так обидно! Так обидно, что разум немного отказал.

Я ждала и внутренне готовилась к неприязни, страху и агрессии – их и получила. Но полное пренебрежение моим человеческим достоинством, сравнение меня – подумать только! – с дорожной пылью, выбило из колеи сильнее издевок и истеричных писков.

– А что так поздно в Академию поступил? – услышала я свой самоуверенный голос. – Матушка не пускала?

Златовласка всем корпусом развернулся ко мне и посмотрел с некоторым удивлением, как на внезапно оживший и заговоривший пенек. Во всяком случае, теперь он меня заметил!

– Волновалась за дитятко?

Слова срывались с моих губ быстрее, чем я успевала их осознать. Меня внутри всю трясло от возмущения, но внешне это никак не проявлялось. Притихшие и обалдевшие светлорожденные видели только наглую девицу, нарывающуюся на неприятности!

Златовласка изогнул бровь: мол, продолжай, продолжай, ни в чем себе не отказывай.

– Ты ведь на факультет боевых магов поступаешь, правильно?

Златовласка не снизошел до разговора с «грязнулей», вместо выпендрежника ответил его спутник:

– Да, на боевой.

– Оно и видно! Сразу так и поняла – боевик! Плечи широкие!..

Уголок рта Златовласки дернулся в подобии улыбки.

– Голова маленькая! – закончила я.

Кто-то нервно хихикнул, но смех быстро оборвался, будто студенту заткнули рот.

– Можно я ее убью? – выкрикнул Альб, но голос дал петуха, и завершил он шепотом: – Ваше высочество!

Ох, сажа мне на язык! Сколько раз мама просила подумать десять раз, прежде чем высказаться вслух. Это я, выходит, наследного принца Роэнмара сейчас поддела?

Вместо того, чтобы принести извинения, я, не иначе как в полном смятении чувств, добавила:

– По уставу в академии все равны! На территории Люминара нет аристократов и нет слуг!

Златовласка, или, как выяснилось, принц Роэн, облил меня холодным презрением, повернулся к Альбу, верноподданнически таращившему на него глаза.

– Пыль, мой отважный друг. Просто пыль. Помни об этом.

Глава 6

Перед фееричным знакомством с сиятельным высочеством меркли все прочие неприятности. И то, что кастелянша выдала мне форму, траченную молью, и убогая запущенная комната в общежитии, и торжественный вечер встречи первокурсников, на котором мы с магистром Кроу выглядели двумя белыми воронами. Вернее, если уж быть ближе к правде – черными воронами в стае непуганых белых ворон.

Но обо всем по порядку!

– В платье дыра! И… И не одна!

Я продемонстрировала суровой старушке, стоящей за прилавком вещевой службы, россыпь мелких дырочек на подоле темного-серого платья. Декоративное черное кружево на воротничке с одной стороны явно пожевали мыши, а в правом рукаве устроили себе гнездышко лохматые гусеницы. Я еще не рассматривала мантию и теплую жилетку, но подозревала, что меня и здесь ждут неприятные сюрпризы.

– Тю! Это ж разве дыра! – бодро парировала старушенция и уперла сухонькие кулаки в бока. – Вот дыра!

Она достала из-под прилавка другое платье и вдела пятерню в прореху.

– Я и так уж расстаралась ради такого нежданного пополнения! Форму факультета уж лет семь как не обновляли, а новее она не становится, сама понимаешь! По сусекам поскребла, так что бери, дорогуша, что дают, лучше все равно нет!

Я с грустью посмотрела на сложенные стопочкой на краю стола платья для факультета бытовиков. В общем-то, форма отличалась только оттенками ткани и вышивкой на левом плече, но эта вышивка с символом факультета меняла все. У бытовиков она представляла собой стилизованное изображение ключа, у хаосмагов – круг, пересеченный молнией.

– Шить-то умеешь? – с неожиданным участием спросила кастелянша.

Несмотря на грубость, она мне нравилась. У старушенции имелось одно явное достоинство – она меня не опасалась. Такие, как эта пожилая женщина, не испугались бы и несущегося на них разъяренного быка.

– Умею. – Я сгребла стопку одежды и зажала ее под мышкой.

В конце концов, студентам Академии не запрещалось перешивать форму и украшать ее, нельзя убирать только символ факультета. На городской ярмарке я частенько встречала студентов Люминара – и парней, и девушек – в измененной до неузнаваемости форменной одежде. Девчонки отрезали юбки выше колен или, наоборот, вставляли клинья, удлиняли рукава, нашивали на ткань бусины и лоскутки. Самовыражались как могли, ведь одинаковая одежда – это так скучно.

Парни от них не отставали. Я сначала удивлялась, увидев узор из стекляруса на груди мужественного боевика, обметанные толстой белой ниткой манжеты, золоченые позументы на плечах, а потом поняла, что это некие знаки доблести, неофициальные, но ценные. И наверняка парням помогали их девушки.