Великий Кузнец (СИ) - Олл Анри

Один из самых красивых, отполированных водой речных камешков я вставил в центральное бронзовое кольцо, намереваясь создать супер-аккумулятор. Я щедро «напитывал» его маной, надеясь на прорыв. Но камень вобрал в себя лишь эквивалент двух-трёх обычных колец. Это был ценный урок: не всё, что красиво, функционально в магическом смысле. Да и судя по наблюдению через лупу, мана из него не расходовалась, когда я проводил свои эксперименты, а значит, не влияла на мой общий показатель максимального духа.

Затем я приступил к ваянию новогодних подарков. Новый год шёл почти сразу после маминого дня рождения, и хотелось порадовать всех. Для отца, Степана, я также задумал нечто особенное: не просто усиление статов, а улучшение мастерства. Из свежеотлитого толстого бронзового прутка я выковал массивный, но изящный перстень. В его оправу встал один из найденных Аней камней - тёмно-серый, с серебристыми блёстками, похожими на искры от точила. Метка была новой и сложной: «+1 к плотничеству». Это было не общее понятие, а конкретный, наработанный годами навык. Я представлял, как отцовская рука с рубанком или стамеской станет ещё увереннее, глаз зорче, а чувство дерева острее. Сопротивление материала было значительным, и камень в перстне, как и яшма в кулоне, жадно всосал изрядную долю маны. Но на этот раз моя новая «кольчуга» выдержала удар. Однако в этом случае энергия с камня у груди куда-то ушла, возможно он работал как предохранитель или резерв. Неплохо.

Для Ани я сделал изящную бронзовую заколку для волос, в форме изогнутого листа. В её основание был вправлен маленький, но яркий камешек цвета речной волны. Метка гласила: «+2 к восприятию». Мне казалось, это ей подойдёт: замечать, подмечать и понимать то, что скрыто от поверхностного взгляда и в учебе, и в работе, и в жизни.

…

И вот настал тот самый день. Утро маминого дня рождения было морозным и ясным. Лучи кристалла, отражённые от снега, заливали дом ослепительным светом. Анастасия, с утра суетилась на кухне, но в её суете была особая, праздничная энергия. Она надела своё лучшее платье - тёмно-синее, с белой вышивкой на вороте, и повязала новый, только что сотканный шерстяной платок.

За столом, ломившимся от пирогов, солёных грибов, запечённой рыбы и сладкого узвара, собрались мы вчетвером: мама, отец, я и Аня, которую уже все считали полноценной частью семьи. Было тепло, уютно: пахло хлебом, хвоей от украшенной шишками ветки в углу и чем-то неуловимо-праздничным.

Когда подошло время подарков, сердце у меня заколотилось. Я достал небольшую деревянную шкатулку, которую сам же и вырезал. Внутри, на бархатной тряпице, лежал кулон.

- Это тебе, мама. От нас с Аней, - сказал я, протягивая шкатулку.

Мама взяла её бережно и открыла. Её глаза широко распахнулись. Она молча достала кулон, и тёплый бронзовый завиток с тёмно-красным камнем заиграл в её руках.

- Ох, сынок… - прошептала мама, и её голос дрогнул. - Какая красота… И цепочка… Такая тонкая работа. - Она тут же надела его.

Кулон лёг точно в ямочку между ключицами, будто всегда там был. Мама провела пальцами по гладкому камню, и на её лицо, обычно озабоченное, легло выражение глубокого, безмятежного спокойствия. Она глубоко вздохнула, будто сбросила с плеч невидимую тяжесть, и улыбнулась такой мягкой, светлой улыбкой, что у меня ёкнуло внутри.

«Работает, - подумал я с облегчением. - работает».

Она обняла нас с Аней, прижала к себе. От неё пахло тёплым тестом, домом и чем-то очень родным.

- Спасибо, мои дорогие. Лучшего подарка у меня не было.

- Всегда носи его мама и никогда не снимай. Пожалуйста, дай это странное обещание своему сыну.

- Угу. - Анастасия Громова просто кивнула, прижав нас еще сильнее.

…

Новый год наступил через пару дней. Праздник был более шумным, с гостями - зашли соседи и отец Ефим. Но главный обмен подарками был камерным, семейным.

Я вручил отцу массивный перстень в кожаном мешочке. Степан покрутил его в мощных, исцарапанных пальцах, примерил на мизинец: сел идеально. Камень с серебристыми искрами выглядел солидно.

- Для твёрдой руки и верного глаза, - сказал я.

Отец кивнул, сжал кулак, разжал. Я попросил носить его во время работы.

- Легко сидит. Не помешает в работе. Спасибо, сын. Я видел, как он тут же стал потирать камень большим пальцем, будто машинально: привычка что-то вертеть в руках во время раздумий.

Аня получила заколку, её глаза заблестели. Она тут же расплела свою обычную косу и ловкими движениями собрала волосы в аккуратный узел, закрепив его новой заколкой. Камешек цвета воды ярко выделился на её каштановых волосах.

- Красиво, - сказала она, поймав своё отражение в полированном медном тазу. - И… Спасибо, Яр.

А потом настал мой черёд удивляться. Родители с Аней переглянулись, и мама вынесла из спальни что-то большое, завёрнутое в плотный холст. Положила передо мной на стол.

- Это тебе, Яр. Всем миром складывались, - с таинственной улыбкой сказал отец.

Я развернул холст и замер: передо мной лежала книга, но не простая, это был толстый, тяжелый фолиант в потёртом кожаном переплёте, с массивными железными застёжками. На обложке, вытесненные золотом, виднелись слова: «Трактат о свойствах металлов и камней, с приложением основ алхимических изысканий». Книга явно была старой, побывавшей в руках. Страницы пожелтели, но текст и многочисленные схемы, рисунки кристаллов, тиглей, печей были чёткими. Это был не учебник для начинающих, а серьёзный, фундаментальный труд.

Я осторожно перелистнул несколько страниц. Вот таблицы сравнительной твёрдости минералов, вот описание рудных жил, вот схемы плавильных печей, куда более сложные, чем моя примитивная доменка, вот начала раздела о «внутренних энергиях материи»…

- Где… как вы… - я не мог вымолвить.

- Василий-купец при последнем караване привёз, - пояснила мама. - Сказал, на барахолке в Аргонисе выменял у какого-то старого алхимика, который в монастырь удалился. Дорого, конечно… но мы с отцом посовещались, да и Аня свои сбережения добавила. Ты у нас всё к этому тянешься, к этим камням, металлам. Может, пригодится.

Я смотрел на книгу, на родные лица, сияющие от сознания, что сюрприз удался. Родители и Аня так долго держали это в тайне? Комок встал в горле. Они не просто приняли мои странные увлечения, они поддержали их самым весомым, самым ценным для меня способом. Это был не просто подарок, это был ключ, ключ к пониманию мира, в котором я теперь жил, и инструментов, которые в нём работали.

- Спасибо, - выдавил я наконец, обнимая всех по очереди. - Это… это лучший подарок.

В тот вечер, когда гости разошлись, а в печи догорали последние поленья, я сидел за столом, при свете масляной лампы, впиваясь в строки старого трактата. За окном тихо падал снег, отмечая начало нового года и, как я чувствовал, новой главы в моей жизни. У меня была семья, у меня была цель и теперь у меня была карта, которая могла помочь мне проложить путь.

…

Конец первой части.

Энциклопедия мира

…

1. Цены и ценность монет:

100 медяков – это 1 серебряник.

100 серебряников – это 1 золотой.

100 златых – это 1 лунная монета (мифриловая монета)

Хорошая хлопковая рубаха стоила на рынке около 10 серебром или можно купить полный комплект более дешёвой сельской одежки. За несколько десятков монет есть возможность приобретения кожаной брони/экипировки для легкого пехотинца вместе с плохоньким копьем. За золотую монету можно купить целого теленка, несколько куриц с петухом или же вооружить и обмундировать настоящего воина, пусть и паршивого, но без коня, с конем уже выйдет две золотые монеты, однако конь также будет крайне дрянной, скорее всего какой-нибудь гужевой мерен. А вот на большую золотую монету (10 златых) можно уже заполучить себе доброго боевого скакуна. Или же облачить солдата полностью в кольчужную броню и выдать ему искусно сделанный стальной клинок со щитом. За пару больших златых (20-40 обычных золотых монет) того же воина уже можно полностью заковать в качественную латную броню. Элитный конь вообще обычно оценивается путем ставок на торгах вельмож и идет от сотни золотых монет, что равно одной лунной монете. Ну, это все приблизительно, к тому же все зависит от качества изделия и товара, города, страны, способностей переговорщика и так далее.