– Вы тоже… убили?.. – спрашиваю, не глядя на мужчину.
– Когда я понял, что я делаю… что делает аркан… – произносит Охотник, – я разбил его.
– Вы смогли спасти того зверя?
– Он выжил. Но растворился через два года. Должно быть, аркан сильно ему навредил.
Продолжаю смотреть на бокал. Не знаю, почему он решил поделиться такими подробностями. Не понимаю.
Он хочет что-то до меня донести?
– Вы говорите – два года. Неужели вы вернулись и проверили… – начинаю было, но меня перебивают:
– Я не вернулся на корабль. И это меня спасло.
– Поясните, – нахмурившись, уточняю, впервые за долгое время подняв на мужчину взгляд.
– Как вы знаете, информация о детях на острове особо не распространена в империи. И это неспроста, – протягивает Рэн, откидываясь на спинку кресла.
– Постойте… – широко раскрываю глаза, наконец уловив связь, – вы хотите сказать, что этих детей…
– Естественно, что никакого вознаграждения они не получают, – кивает мужчина, – всё, что им достаётся – это верёвка вокруг талии с тяжёлым камнем на другом конце.
– Их скидывают в море? – с ужасом смотрю на него.
– Если повезёт, перед этим их вкусно накормят. Первый и последний раз в их жизни, – отводя взгляд в сторону, отвечает Рэн.
– Это ужасно! – выдавливаю из себя.
Так вот о каком грехе шла речь…
– Это страховка для всех отпрысков знатных семей. Никому не хочется, чтобы силой священного животного овладел какой-нибудь простолюдин, укравший аркан и сколотивший лодку. Слабость обитателей Запретного Острова должна держаться в секрете. Как и их истинная сила.
– Но Ха Ру… если вы говорите, что он тоже ребёнок с острова, то выходит…
– Он вместе со своим отцом добывал силу священного животного. Не знаю, как так получилось и почему его отец решил нарушить правила, но способности Ха Ру – следствие посещения тех мест. И следствие его общения с обитателями острова. В частности – с пауком, отдавшим свою энергию аркану.
– Дети получают способности на острове? Там какой-то воздух особый? – тут же заинтересовываюсь.
– Это же Запретный Остров. Естественно, там особый воздух, – сухо отвечает Охотник.
– Но ваши способности даже по сравнению с Ха Ру – неординарные. Ваша сила… невероятна, – протягиваю, напряжённо глядя на мужчину.
– Вы уже это говорили, – замечает тот.
– Почему такая разница? – задаю вопрос в лоб.
– Потому что я уже говорил вам: я провёл на острове не один год.
– Да, вы разбили аркан, спасая зверя, и не смогли из-за этого вернуться на корабль, – киваю, припоминая.
Затем перевожу внимательный взгляд на Охотника.
Если он разбил аркан, то куда делась энергия животного?..
– Вы впитали её? – изумленно произношу. – Без всяких вспомогательных средств?..
– Это вышло случайно. Я не знал, что за вещь лишает столь невероятное существо жизни, и не знал, что живая энергия всегда нуждается в носителе.
Живая энергия…
– И много всего вы впитали в себя, пока были на этом острове? – уточняю негромко.
– Много, – не скрывает мужчина.
– Как вы вернулись на материк?
– Предполагалось, что речь будет идти о вашем знакомом, – замечает Рэн.
Придвигаю бутылку и наполняю бокал.
Предполагалось.
Кто ж знал, что в этом мире каждый второй – несчастный с печальной судьбой?..
– Вам кто-то помог, – размышляю вслух, сделав очередной глоток.
– Мне помог император.
– Расскажете мне об этом?
– Хоть что-то в моей жизни должно остаться для вас секретом, – отрезает Охотник.
Закатываю глаза и делаю новый глоток.
– Вы выбрались и служите ему.
– Я служу закону. И равновесию, – отвечает Рэн.
– Кто, кроме меня, знает о том, что вы – ребёнок с острова? – уточняю.
– Только вы, император и его доверенный.
– Не боитесь, что я разболтаю вашу тайну?
– Нет.
Слишком уверенный ответ.
– Почему? – спрашиваю у него.
– Потому что вы не будете помнить об этом, – произносит Охотник, а у меня появляется нехорошее предчувствие.
– Вы заберёте мою память? – испуганно спрашиваю у него.
– Это мера предосторожности. Думаю, вы в состоянии понять, почему я так поступаю, – звучит спокойный ответ.
Опустошаю бокал и наполняю его вновь.
– Я хочу помнить обо всём, – произношу чётко.
Или думаю, что произношу чётко…
– Зачем вам это? Память о вашем знакомом у вас останется. Остальные воспоминания – лишние, – отзывается Рэн.
– Не вам решать – лишние они или нет, – отрезаю, сжав ладонь в кулак, – я хочу помнить вашу историю.
– Все так говорят. Но потом живут счастливо.
Так вот оно что…
Скольких людей он лишил памяти о себе?
– И нравится вам? – пытаясь сконцентрировать на нём взгляд, спрашиваю.
– Что именно? – уточняет мужчина.
– Быть таким одиноким?
– Это меня устраивает.
Растягиваю губы в улыбке и хмыкаю. Кого вообще может устраивать одиночество?
Разве что какого-нибудь монаха.
Да и тот, думаю, находит утешение в общении с Богом.
– Думаю, вам пора спать, – Охотник поднимается на ноги, но я ещё не готова ставить точку в нашем разговоре…
– Не пора…
– Вы даже на ногах уже не стоите…
– Стою… – отзываюсь, обнаружив-таки себя на ногах; не особо трачусь на мысль о том, как так получилось… а вот то, что мою талию обвивает мужская рука, меня очень даже интересует… Что это такое?..
Взмываю в воздух и чувствую себя невесомой… утыкаюсь лицом в тёмные волосы и дышу.
Вот любопытно… насколько же ему одиноко, что он готов выложить историю своей жизни незнакомой женщине, а потом стереть её воспоминания?..
Неожиданно головой ощущаю подушку и понимаю, что я уже в своей комнате. Как-то быстро мы пришли…
Успеваю схватить мужчину за руку до того, как он меня оставит.
– Минока… – Рэн опускает взгляд на мою ладонь на своём запястье.
– Это не моё имя, – отзываюсь, глядя на него.
– Хорошо, Мино… вам пора спать.
Он что, реально не понимает, насколько он везучий? Рядом с ним пьяная женщина, готовая его слушать! А он хочет уложить меня в кровать?!
– Побудьте со мной ещё немного, – произношу негромко, надеясь задержать его рядом.
Сама не понимаю, почему хочу, чтобы он высказался.
Но, уверена, этот мужчина испытывает потребность в общении, – и при этом сам себя ограничивает.
Как и я… постоянно…
– Вы выпили слишком много. Вам лучше… – Рэн замолкает, почувствовав мою ладонь на своём лице.
– Не поймите неправильно, – выталкиваю из себя слова силой, отдаваясь во власть дурмана в своей голове, – но у меня здесь нет никого… не о ком волноваться, не о ком позаботиться… я думала, так будет всегда. Но познакомилась с Ха Ру, а потом с вами… я бы хотела вас помнить… я бы хотела знать вашу историю – чтобы вы не чувствовали себя таким одиноким…
– Я не чувствую себя одиноким, – повторяет мужчина.
Оооо, какой упёртый, прям баран!
И ведь жалко его…
Приподнимаюсь на локте, притягиваю его голову ладонью и прикасаюсь губами к его щеке: пусть хоть так почувствует близость! Ощутит поддержку… Да, я хочу поддержать его! У всех у нас трагичные судьбы в этом мире, все мы брошены и все мы ужасно одиноки. Мы не должны отталкивать друг друга. Мы должны держаться друг друга…
Так я думала, когда дарила мужчине поцелуй, в котором было больше признания и понимания, чем какого-то иного подтекста, но… новые ощущения вдруг начали накрывать меня с головой: его кожа такая тёплая… а его запах такой обволакивающий… как-то неожиданно для себя самой соскальзываю со щеки к краю его губ и застываю: они такие мягкие… и податливые…
Отстраняюсь на секунду от чужого рта, чтобы понять совершенно точно – мне это понравилось. Целовать его понравилось. Давно же я не позволяла себе таких вольностей – целоваться с незнакомцем, предварительно накачавшись алкоголем!.. Лет семь, наверное…
– Вы… – начинает было Охотник, как я прерываю его новой атакой на его рот.
