Восхождение Плотника (СИ) - Панарин Антон

Он надолго замолчал, и только лучина потрескивала в тишине.

— Трагичная история, — сказал я не зная как реагировать на персональную драму мастера.

Древомир встряхнулся как пёс после дождя. Лицо снова стало жёстким.

— Трагичным будет твой конец, — отрезал он привычным рычащим тоном. — Если не прекратишь рисковать понапрасну!

— Не понапрасну, — парировал я. — Благодаря моему риску вы поправились. Деньги на лекаря я заработал благодаря тому что стал делать столы из слизней.

Древомир открыл рот. Закрыл и открыл снова, не найдя что возразить. Без этих денег Древомир мог бы уже быть мёртв.

— Откуда ты такой умник сыскался? — буркнул он наконец, отводя взгляд. — Топай в баню и спать. Завтра Борзята за столами приедет.

Мысли переключились на дела и я нахмурился. Две столешницы залили до моего ухода. Петруха их шкурил, но ноги столам он бы точно не приделал. Мастер помог? А даже если и так, то только два стола готовы.

— Вы закончили оба? — спросил я удивлённо.

Древомир усмехнулся и покачал головой.

— Ты с дубу рухнул? — хмыкнул он. — Какие два? Мы уже шесть штук сделать успели. Пока ты у Пелагеи гостевал.

Шесть штук? Я моргнул, переваривая цифру. Это означало что Древомир и Петруха работали как бешеные. Постоянно подкармливали слизня, собирали эпоксидку, заливали формы, шкурили и собирали каркасы.

Занятно. Мастер хоть и выразил своё веское фи, но всё же включился в дело. Видать он рассмотрел столешницы, оценил потенциал и взялся за дело потому что был профессионалом. А профессионал не может пройти мимо хорошей идеи.

— Шесть столов, — присвистнул я.

— Ага. Шесть. Петрухе твоему, без изменений, по две серебрухи за стол. Итого пятнадцать серебрух нам остаётся. Золотник себе заберу, так как мастерская моя. И ты, остолоп, на моём попечении, да и именем моим рискуешь. Пять серебрух так и быть тебе останутся. Глядишь долги закроешь, да жить по человечьи начнёшь.

А что? Весьма не плохо. С шести столов я получу тридцать серебрух, по местному курсу это три золотых. Бывший владелец моего тела, такие деньги заработал бы года за два с половиной, а я умудрился поднять их за неделю. И всё благодаря риску! Кто не рискует, тот слизневые столы не делает, как говорится.

Я расплылся в улыбке от уха до уха.

— Чё ты скалишься, паскудник? — усмехнулся Древомир и толкнул меня в плечо. — Топай купаться!

Я вышел во двор. Вечернее небо наливалось густой синевой. Первые звёзды проклёвывались сквозь облака. Пахло дымом и свежим хлебом.

Баня, возможность постирать драную одежду и поспать на тёплой печке. Простые мелочи, которые не замечаешь пока они есть. И за которые готов продать душу, когда теряешь.

Я растопил баню. Подождал немного и каменка загудела, а пар повалил клубами.

Взобравшись на полок я лёг на горячие доски, закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Ни хрипов, ни свиста, ни бульканья. Чистый, обжигающий вдох входил и выходил свободно. Избавление от бронхита пожалуй самая большая радость в моей новой жизни.

Систему я проверил ещё раз, лёжа в клубах пара.

СОСТОЯНИЕ ЗДОРОВЬЯ: УДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОЕ

Навык «Обработка древесины»: Ступень 2 (Подмастерье) 0%/100%

Жива: 100 / 100

Я на начале второй ступени деревообработки. Можно сказать что это новая глава в моей новой жизни. Как на стройке, когда заканчиваешь один объект и едешь на другой. Всё с нуля, всё заново. Только теперь без таймера, без проклятия на руке, без бронхита и экземы.

Попарившись я вернулся в дом, залез на печку и улыбнулся, закрыв глаза. Жизнь налаживалась. Осталось поставить производство столов на поток.

Завтра приедет Борзята за столами. Нужно обсудить с мастером возможность расширения нашего скромного дела. Может телегу купим с лошадью да сами начнём возить в город столы на продажу?

А ещё нужно научиться контролировать живу. Так мы и от закупа досок сможем отказаться. Перейдём на полный цикл производства так сказать. А потом… Додумать мысль не удалось и я провалился в сон.

Правда весьма быстро меня разбудили. Я проснулся от жутких воплей. Десятки голосов неслись по улице, перебивая друг друга. Топот ног, звон вёдер, лай собак. Я скатился с печки, натянул сапоги и заметил что Древомир стоит у окна.

— Горит что-то, — буркнул он хрипло. — Зарево на полнеба.

Я выскочил на крыльцо задохнувшись едким запахом дыма. По улице бежали люди. Мужики, бабы, даже дети. Кто с вёдрами, кто с ковшами и все неслись в одну сторону. В сторону моей хибары.

Над крышами стояло яркое зарево. Искры летели в чёрное небо, столб дыма поднимался вертикально, подсвеченный снизу пламенем.

Мимо пробежал дед Петрухи. Кривоногий старик с седой бородой и двумя вёдрами в руках.

— Чё встал, Ярый⁈ — проорал он не останавливаясь. — Беги! Хата твоя горит!

И я побежал босиком, в одних портках и рубахе. По холодной грязи и камням. Ноги не чувствовали боли. Адреналин вышиб всё лишнее из сознания.

Добравшись до места я увидел что моя хибара полыхала ярче солнца. Пламя рвалось из окон. Крыша объята пламенем. Жар бил в лицо даже с двадцати шагов.

Потушить такое пламя невозможно. Деревянный сруб, горел сухой как порох. Полная тяга через разбитые окна. Огонь набрал силу и пожирал конструкцию с пугающей скоростью.

На стройке такие пожары тушат брандспойтами. Пожарные расчёты, водяные пушки, пена, может даже вертолёты привлекают. А здесь люди бежали с вёдрами и плескали воду на стены. Вода испарялась мгновенно, и всё это было без толку.

Я смотрел на пламя и чувствовал, как внутри всё холодеет. Не от горя. Не от потери имущества. У меня и имущества-то не было. Рубаха, сапоги и долговая расписка.

Холодело от другого. Я вспомнил что в глубине хибары прямо сейчас горела дубовая бочка со слизняком внутри.

Память услужливо подкинула факт из прошлой жизни. Некоторые органические кислоты при нагревании разлагаются с выделением газов. Если объём замкнутый и температура достаточная, происходит взрыв. Не как тротил конечно, но для деревянной хибары более чем достаточно.

И это не тот безобидный нагрев, как при реакции извести с водой. Это прямой контакт с открытым пламенем. Сотни градусов, вполне достаточно чтобы запустить неконтролируемую реакцию.

— Бросьте! — заорал я отталкивая людей. — Отойдите от дома! Его уже не спасти!

Никто меня не послушал. Вёдра летели одно за другим. Вода шипела на раскалённых стенах. Пар смешивался с дымом. Люди кашляли, матерились, но продолжали тушить.

Я схватил за плечо здоровенного мужика. Это был сосед, что жил через два дома от меня. Ростом с Петруху, в каждой руке по ведро. Лицо красное от жара.

— Прекратите! — крикнул я дёргая его назад. — Его уже не потушить!

Мужик обернулся и посмотрел на меня, как на таракана. Одной рукой, не выпуская ведра, отшвырнул меня в сторону. Я отлетел на три шага, поскользнулся и упал задницей в грязь.

— Пошёл вон, идиот! — рявкнул он не оборачиваясь. — Если из-за твоей халупы ещё чей дом загорится, я тебе своими руками шею сверну!

Мужик шагнул к пожару и замахнулся ведром чтобы выплеснуть воду.

На стройке был случай. Девяносто второй год, Подмосковье. Горел склад с растворителями. Прораб орал «не лезьте», но двое рабочих побежали тушить. Через минуту бочка с ацетоном рванула. Одного контузило, второго увезли с ожогами третьей степени. Одним словом, когда знающие люди просят не лезть, лучше этого и вправду не делать.

Я поднялся из грязи и заорал так, что сам едва не оглох.

— Все назад мать вашу!

Вот только уже было поздно.

Хибара вздрогнула и изнутри донёсся глухой утробный звук. А потом рвануло.

Дверь сорвалась с петель и пролетела через улицу, пробив соседский забор. Окна вынесло ударной волной. Рамы разлетелись щепками. Доски с крыши взмыли вверх, кувыркаясь в воздухе. Столб огня вырвался из проёмов. Ударная волна была такой силы, всех сбила наземь опалив нестерпимым жаром. В ушах моментально зазвенело, а мир стал каким-то ватным и не реальным.