Избранное (СИ) - Измайлова Кира Алиевна

– Ясно…

– Ну раз так, – постановил Тиррук, – давайте выбираться поскорее. Если эти ваши… как их? Пташки, словом, тут вились, может, и стая поблизости.

Отряд двинулся вперед – теперь, сориентировавшись, Джамдир уверенно выбирал дорогу, – всё ускоряя темп. Самые высокие холмы остались позади, здесь склоны были более пологими, а лес не таким густым, и это позволяло двигаться быстрее.

– А откуда известно, что Шао Гьярти – одни из самых скверных Тёмных? – услышала Шура вопрос Саши и подъехала поближе, чтобы послушать.

– Они находят особенное удовольствие в совершенствовании орудий и приёмов пыток, – пояснил Джамдир спокойно. – Применют они их, конечно, на пленных Светлых. Припоминаю случай, когда Шао Гьярти захватили шестерых наших лазутчиков…

– Сразу шестерых? – хмыкнула Нитмайя, которой тоже было любопытно. – Паршивые ж это были лазутчики!

– Разумеется, не всех их взяли вместе, – не обратил внимания на ее сарказм Джамдир. – Одного, затем тех, кто пытался выручить его. Еще кого-то они откупили у соседей. Ну а когда собралось достаточное, по мнению этих извергов, количество, над ними начали производить опыты, которые я, с вашего позволения, описывать не стану. Даже мне скверно спалось по ночам после того, как я узнал о них… – Он сделал паузу. – Упомяну лишь, что в итоге тела этих несчастных прислали в Чин-Хатт в… скажем так, в разобранном виде. Отдельно руки, отдельно ноги, тщательно снятая кожа – целиком, с живого человека. Шао Гьярти гордятся этим умением и, говорят, в стародавние времена набивали чучела из своих врагов. Светлых они сочли недостойными такой чести, – криво усмехнулся он. – Ну а самым отвратительным были глаза – их Тёмные поместили в хрустальный ларчик. Все шесть пар. И глаза эти были живыми, они смотрели с нечеловеческой мукой, и их никак нельзя было заставить закрыться – у них ведь не было век…

Саша шумно сглотнул, представив, видимо, эту картину.

– Вот почему лучше не попадаться ни на глаза, ни тем более в руки людям Шао Гьярти, – завершил Джамдир невозмутимо. – Но довольно болтовни! Едем же!..

Два дня прошли относительно спокойно, хотя теперь, как в Сиа Сонти, по ночам оставляли больше людей на дежурстве. Горные псы, если и жили где-то поблизости, на глаза не показывались, но только до поры. На третью ночь один из дежурных расслышал невдалеке вой, отдаленно похожий на волчий, а лошади начали приметно нервничать. Должно быть, горные псы недалеко ушли от волков, а может, наоборот, были когда-то домашними, а потом вернулись в дикое состояние. Видно, именно поэтому они не боялись человека и огня! Свойство опасное, Шура припоминала, что читала об одичавших собаках, которые оказывались куда хуже своих изначально диких родственников…

Утро выдалось солнечным, ясным. Здесь уже можно было ехать верхом, а не пробираться по кустам, ведя лошадей в поводу, и люди с заметным облегчением вернулись в сёдла. Тиррук о чем-то негромко переговаривался с Джамдиром, когда вдруг его лошадь всхрапнула и встала. Жеребец мага сделал еще несколько шагов вперед и тоже замер.

В подлеске что-то мелькнуло, и на открытое пространство перед всадниками выскочил зверь. Показался он всего на несколько мгновений, но этого хватило, чтобы его рассмотреть. Да, действительно, ростом он оказался с хорошего волка, если не побольше, поджарый, остроухий, с длинной черной мордой. Шерсть его была красновато-бурой, цвета коры здешних деревьев, с более темными подпалинами на брюхе и на лапах. Хвост пёс держал опущенным по-волчьи, а взгляд его показался Шура на удивление разумным. Она бы не удивилась, если бы выяснилось, что пёс пересчитывал всадников!

Еще миг, и пёс скрылся в кустах, только хвост мелькнул.

– Один? – удивленно сказал Тиррук. – Вы ж сказали, они ходят стаями!

– Разведчик, – сквозь зубы ответил Джамдир. – Теперь приведет остальных…

– Надо было стрелой снять! – огорчилась Нитмайя.

– Да что теперь, – махнул рукой маг. – Ходу!..

Но было поздно: невдалеке завыл пёс, к нему тут же присоединились остальные и, судя по этому хору, стая была немаленькой. Лошадей становилось все труднее удерживать в повиновении, а когда по сторонам в подлеске замелькали красноватые тени, они и вовсе ошалели. Шура бы точно не справилась со своим коньком, если бы не Нитмайя, треснувшая рыжего промеж длинных ушей. Тот как-то разом пришел в себя и, хоть и дрожал всем телом, жался к большим лошадям, но слушался узды.

– Скорее, скорее отсюда! – требовал Джамдир.

Лошадей не нужно было погонять, они и так неслись вперед со всей возможной скоростью. Их даже нужно было придерживать, чтобы не угодили в какую-нибудь яму и не переломали ноги!

Псы, видя, что добыча норовит ускользнуть, наддали, вой перешел в азартный лай, а самые наглые звери бросались едва ли не под ноги лошадям, клацали зубами у самых их морд… Всадники отбрасывали их пинками, но толку от этого было мало. Шура, когда чуть ли не у ее лица лязгнули челюсти, шарахнулась так, что едва не вывалилась из седла. По счастью, на этот раз рыжий конёк не сплоховал: скакнул вперед и, кажется, еще угодил копытом по нападавшему, если судить по жалобному визгу! Но долго так продолжаться не могло…

– Джамдир, плевать на Тёмных! – орал Тиррук. – Нас же сейчас сожрут! Сделайте что-нибудь!

Маг не отвечал, но было ясно: без его помощи не обойтись.

Два особенно крупных пса умудрились-таки оттеснить одну вьючную лошадь в сторону, и тут же навалились еще несколько, кто-то хватал несчастное животное за ноги, еще один вцепился в горло, и лошадь упала… Джамдир занес руку, но…

Пронзительный крик над головами заставил лошадей шарахнуться, а горных псов – заметно поотстать. Здоровенная мансихайи камнем упала сквозь ветви в том месте, где они сплетались недостаточно густо, распахнула крылья и всё с тем же леденящим душу воплем вцепилась в зазевавшегося пса. Тот даже взвизгнуть не успел – мансихайи ушла вверх, унося добычу, а сверху неслись всё новые и новые крики.

Вожак что-то пролаял, должно быть, командовал отступление, и стая кинулась врассыпную…

– Повезло… – выговорила Нитмайя, утирая пот со лба.

– Не радуйся раньше времени, – одернул Джамдир. – Надо убраться отсюда поскорее. Мансихайи рано или поздно наедятся, а псы могут вернуться!

Уговаривать никого не пришлось: с мертвой лошади сняли кладь, распределили между остальными (Тиррук еще зачем-то возился над тушей, потом нагонял остальных, но Шура уже не смотрела – жаль было животное), и ехали до тех пор, пока что-то могли различить. Остановились, лишь когда совсем стемнело. Воя они больше не слышали, криков мансихайи тоже, и это вселяло некоторую надежду. Джамдир, правда, говорил, что стая вряд ли уничтожена целиком, скорее, рассеяна по холмам, но вскоре остатки ее соберутся и снова примутся за охоту…

– Уж на что мне твари Тёмных не по нутру, – озвучил общее мнение Тиррук, – а вот этим ман… ман… ну, вы поняли! Этим аж благодарен! Даже жаль, что ту подстрелили… Может, тогда остальные бы не улетели, а стае тогда не до нас было бы.

– Хочешь, извинюсь? – хмуро отвечала Нитмайя. – Лошадь жалко…

– Жалко, – вздохнул тот. – Хорошо, не верховая, а клади у нас не так уж много. Зато, – хохотнул он вдруг, – есть свежая конина на ужин!

– Ах ты старый… – начала женщина и тоже засмеялась. – Вырезал, поди, лучший кусок?

– Так не бросать же собакам! Лошадка хорошо служила, пусть и еще послужит…

– Хватит болтать, доставай, сейчас зажарим!

– Если судить по звездам, – негромко произнес Джамдир, не обращая на них внимания, – мы почти миновали Шао Гьярти. Если повезет, вскоре выйдем к Хан Хаарти.

– А если нет? – спросил кто-то, Шура в темноте не видела, кто именно. К стыду своему, она до сих пор путала этих людей: одеты одинаково, все щетиной по глаза заросли, а говорят мало и редко, и уж вовсе не с ней.

– Не знаю, – признался маг. – Я неплохо изучил места западнее, но здесь… Не могу сказать, что может нас ожидать впереди.